Весь этот день Со Хи провела на грани нервного срыва. Едва завидев в коридоре высокую фигуру, она пугалась и торопливо пряталась в туалете.
Сердце то падало в пятки, то подпрыгивало к горлу — она уже сбилась со счёта, сколько раз. Весь день она продержалась на взводе, как ощетинившийся ёж, так что её нервы были натянуты до предела.
И в итоге, спровоцированная этим придурком, она взорвалась — словно с громким хлопком вылетела пробка, которую она так тщательно сдерживала.
Это случилось после уроков, когда она проходила мимо трибун у спортивного поля. На ступенях развалилась компания парней. Судя по спортивным курткам и коротким шортам — спортсмены. Стоило ей пройти мимо, как их смех стих, и она почувствовала на себе липкие, раздевающие взгляды.
Как обычно, она просто проигнорировала их и пошла дальше, глядя прямо перед собой. И вдруг…
Фью-ить!
Резкий звук блокфлейты резанул по ушам. Со Хи рефлекторно повернула голову — и встретилась взглядом с ним. Он сидел прямо в центре этой компании, нагло и вальяжно раскинув длинные ноги.
Вокруг мгновенно повисла тишина. Шумные голоса и смешки, которые только что раздражали слух, разом смолкли.
По спине Со Хи покатился холодный пот. Она так успешно избегала его весь день — неужели расслабилась, потому что уроки закончились? Или не узнала его без школьной формы? А может, просто не заметила, потому что он сидел, а она искала глазами только дылду?
Она потеряла бдительность и всё-таки наткнулась на него.
Закусив дрожащие губы, Со Хи резко открыла крепко зажмуренные глаза. В тот самый миг, когда их взгляды встретились, он оторвал дудочку от пухлых губ, и они растянулись в широкой, издевательской ухмылке.
Увидев эту наглую физиономию, Со Хи почувствовала, как внутри с треском лопнула струна терпения.
Подавив закипающую ярость, она беззвучно одними губами прошептала:
«Иди за мной».
Он вскинул бровь. Плевать, что он там подумал — Со Хи резко развернулась и зашагала прочь. Она чувствовала, как все парни на трибуне затаили дыхание, во все глаза следя за ними.
Спустя секунду позади раздалось дружное, протяжное: «Во-о-о-оу!». Видимо, он встал. Не обращая внимания на летящие в спину смешки, Со Хи шла вперёд с прямой спиной.
Они миновали школьные ворота, шум спортсменов остался далеко позади, а за спиной раздавались лишь неторопливые шаги.
Она шла довольно долго, пока не добралась до пустыря за торговым комплексом, который местные использовали как парковку. Обычно она обходила это безлюдное место стороной, но сегодня пришла сюда нарочно.
Со Хи остановилась, и шаги позади тоже стихли. Подавив жуткий приступ страха, она обернулась. Первое, что бросилось в глаза, — всё та же невозмутимая улыбка на чистом лице и руки, расслабленно засунутые в карманы.
— Тебе чего надо?
— Мне?
Он с широкой ухмылкой ткнул указательным пальцем себе в лицо. Ямочка, появившаяся на одной щеке, странным образом раздражала.
— Если хочешь мне что-то сказать — говори. Только честно.
Его глаза внезапно блеснули.
— Честно?
В низком, бархатистом голосе послышалась заинтересованная усмешка.
— Звучит неплохо.
Ей вдруг стало страшно. Если сейчас с его губ сорвётся «Твой отец», у неё точно остановится сердце.
— Ты что… собираешься меня этим шантажировать?
— Шантажировать? Я? — Он склонил голову набок. — Ха, забавно. Реально забавно.
От его ленивого, расслабленного тона злость вспыхнула с новой силой. У неё аж руки зачесались вцепиться в эти наглые, улыбающиеся губы.
Не выдержав, она перешла в нападение:
— И не тыкай мне. Ты всего лишь во втором классе.
Он прищурился.
— Во втором классе? Это ты сейчас про меня?
— Ты же… Чан Со Хун из второго класса?
— Чего? Какой ещё Чан Со Хун?
— Да тот, который сегодня утром оставил мне на парте открытку и розу…
В ту же секунду улыбка исчезла с его лица. Ещё мгновение назад расслабленная, теперь его физиономия казалась совершенно чужой и пугающей. Со Хи невольно проглотила конец фразы.
— Этот Чан Со Хун… признался тебе в любви? — мрачно процедил он.
Со Хи забегала глазами, пытаясь скрыть растерянность.
— Ха-ха…
Нелепый смешок повис в воздухе. Он вроде бы улыбался, но от его глаз веяло холодом. В его челюсти дрогнул желвак, словно он стиснул зубы, но заговорил он совершенно спокойным тоном:
— Я не во втором классе. И я старше тебя.
— …Что?
— Я говорю: я старше тебя, оппа.
Что за бред он несёт?
— И зовут меня не Чан Со Хун. Я Ли Чхон Джун.
— …
— Запомни это.
— …
— Потому что тебе придётся повторять это имя до тошноты.
Он слегка наклонил голову и протянул:
— А с этим Со Хуном я сам разберусь, так что не бери в голову.
Разберётся? О чём он вообще?
Со Хи нахмурилась, совершенно сбитая с толку.
— Ладно, проехали, — вздохнула она, чувствуя, что разговор заходит куда-то не туда. — Так что ты слышал в тот день?
— Ты о чём? Что я должен был слышать?
Его уголки губ, до этого насмешливо приподнятые, теперь опустились, лицо стало серьёзным. Он не притворялся — он действительно выглядел так, будто не понимал, о чём речь.
Похоже, он правда ничего не знает.
Пока Со Хи с подозрением рассматривала лицо Чхон Джуна, его уши вдруг вспыхнули так, словно внутри включили обогреватель.
Он принялся усердно тереть кончик уха и наконец сказал низким голосом:
— Ты просила быть честным, так что скажу как есть.
Со Хи затаила дыхание.
— Знаешь, — он посмотрел на неё сверху вниз и спокойно произнёс: — Ты реально очень красивая.
…Что?
Глядя на Со Хи, застывшую с ошарашенным лицом, он с пылающими щеками добавил:
— Самая красивая из всех девчонок, которых я видел в жизни.
От этих слов, брошенных так небрежно, пока он теребил красное ухо, Со Хи потеряла дар речи.
Какой бред.
Так всё было только из-за этого? Все эти долгие взгляды, то, что он таскался за мной по пятам… просто потому, что запал на меня?
Она разочарованно вздохнула.
Ей вдруг стало так жаль времени, потраченного на разговоры с этим идиотом. Похоже, диалог с ним вообще не клеился. Покачав головой, Со Хи отвернулась.
— Эй, Ко Со Хи. Сама же сказала: «Если хочешь что-то сказать — говори». А теперь уходишь?
Не оборачиваясь, Со Хи зашагала через парковку. За спиной послышались торопливые шаги.
— Я ещё не закончил.
— А я закончила.
И тут сзади снова раздалось это раздражающее: фью-ить!
Да он издевается. Я ему что, собачка, чтобы на свист бегать?
От возмущения она резко развернулась — и споткнулась о парковочный ограничитель.
— Ой!
Споткнувшись о бетонный бордюр, она полетела вперёд. Не найдя за что ухватиться, она судорожно замахала руками в воздухе, как вдруг крепкая рука обхватила её сзади и удержала от падения.
Её тело, летевшее к асфальту, резко остановилось, словно повиснув на страховочном ремне американских горок. По инерции её отбросило назад, и мускулистая рука, сжимавшая её талию, притянула её ещё сильнее. Со Хи показалось, будто её живьём накрыли невидимым куполом.
Запах парня накрыл её мощной волной. Она инстинктивно сделала глубокий вдох, и в этот момент прямо над её ухом раздался тихий голос:
— И чего ты всё время падаешь?
Низкий бархатный голос вибрировал у самого уха, такой же плотный и надёжный, как рука, обнимавшая её за талию. От этого звука по телу пробежала дрожь, словно от брошенного в спокойный пруд камня пошли круги.
— Ты вообще не ешь, что ли? На диете сидишь или типа того?
Со Хи, прислонившись к его груди, лишь растерянно хлопала глазами.
— Завязывай с этим. Здоровье угробишь.
Она подняла голову, и их глаза тут же встретились. Его длинные и густые, как для парня, ресницы медленно опустились и снова взлетели. На мгновение повисла тишина, и между ними начало сгущаться странное, наэлектризованное напряжение.
— Ко Со Хи.
От того, как хрипло он произнёс её имя, у неё невольно подогнулись пальцы. Глядя на неё сверху вниз, он наконец продолжил:
— Почему падаешь ты, а сердце колотится у меня? Ещё подумаешь чего лишнего.
Услышав эту нахальную фразу, Со Хи широко распахнула глаза.
— Отпусти!
Рука, сжимавшая её талию, обжигала сквозь одежду. От чужого тепла, проникавшего сквозь кожу, и горячего дыхания у лица её щёки мгновенно вспыхнули.
— Отойди, говорю!
Она попыталась оттолкнуть его, но промахнулась. Её пальцы задели его щёку, раздался щелчок, и что-то белое отлетело в сторону.
Один из его беспроводных наушников, несколько раз подпрыгнув на асфальте, юркнул прямо в щель решётки ливневой канализации.
Испугавшись внезапного столкновения, Со Хи вжала голову в плечи. С её лица мигом слетела вся спесь, уступив место растерянности.
— Оп.
Бросив это равнодушное слово, он потёр ухо.
— Упал.
— Я же говорила отпустить! Зачем ты вообще…
Она хотела обвинить его, но осеклась. Ведь он просто поймал её, когда она падала, а наушник она выбила сама.
Со Хи поспешно подошла к решётке. Достав телефон, она включила фонарик и направила яркий луч в тёмную щель. Но на дне блестели лишь грязная вода, гнилые листья да окурки.
