Контент удален!

Головой он понимал, что с этим ничего не поделаешь, но с каждым днём тревога и бессилие нарастали. Поэтому он из кожи вон лез, чтобы выкроить время и приехать к ней. Он готов был по нескольку раз в день крутиться у её академии, добровольно выполняя роль цепного пса, но всё равно это давалось нелегко.

И когда случались дни вроде этого — когда он замечал чужие следы или чьё-то откровенное внимание к Со Хи, о которых даже не подозревал, — у него внутри всё переворачивалось. Его разом захлёстывала липкая тревога и щемящее чувство пустоты.

— Что ты так смотришь?

Чхон Джун, даже не собираясь трогаться с места, положил руки на руль и со свирепым видом сверлил взглядом пустоту. Со Хи проследила за его взглядом и только собралась повернуть голову, как Чхон Джун молниеносно потянулся, перехватил её за подбородок и развернул к себе.

— Соскучилась?

Опять эти его детские капризы. Со Хи слегка сузила глаза.

— Да мы же вчера виделись.

— Вчера было вчера. А сегодня мы видимся первый раз.

Если посчитать, они не виделись от силы часов четырнадцать. Но, глядя на его серьёзное лицо, Со Хи недовольно бросила именно то, что он так жаждал услышать:

— Соскучилась.

— Сильно?

— Очень.

Она выдавала нужные ответы, как автомат, с мыслью: «На, держи, только успокойся». Её тон был абсолютно безжизненным, но сработало безотказно. Чхон Джун расплылся в улыбке, не в силах сдержать довольные скулы, и игриво вскинул бровь.

— Только на словах?

И тут же, не дав ей ответить, зажмурился.

Ха…

Со Хи закатила глаза, быстро чмокнула его в щёку и отстранилась.

Чхон Джун медленно открыл глаза и недовольно нахмурился.

— Кажется, ты серьёзно ошиблась с координатами.

— …

— Ещё раз.

Он снова закрыл глаза.

— На этот раз точно, целься получше.

Тяжело вздохнув, Со Хи обречённо обхватила его лицо обеими руками.

— Если опять, как в прошлый раз, внезапно высунешь язык — убью.

Для угрозы перед поцелуем это звучало слишком кровожадно, и Чхон Джун едва сдержал смешок. Глядя на его расползающиеся в улыбке губы, Со Хи звонко чмокнула его в рот.

У него тут же возникло хулиганское желание снова высунуть язык. Но, вспомнив её убийственный взгляд и обещание расправы, он благоразумно подавил этот порыв.

Мягкое прикосновение губ, лёгкая щекотка, когда они размыкаются… Лишь после этого он, сияя ямочками на щеках, завёл мотор.

Со Хи глубоко вжалась в сиденье. Подогрев уже был включён на максимум, и от приятного тепла тело словно расплавилось.

— Куда поедем?

— Ты же хотела рыбу. Я нашёл ресторан, где подают и жареную, и тушёную.

Живя одной, готовить рыбу было неудобно. Пару дней назад, вспомнив, как мама очищала горбыля от костей и клала кусочки ей на ложку, Со Хи вскользь обронила: «Хочу рыбки». И, конечно же, Ли Чхон Джун всё запомнил.

Припарковавшись, они вошли в ресторан.

— Добро пожаловать!

Внутри уже яблоку негде было упасть. Если Со Хи чего-то хотелось, Ли Чхон Джун готов был отменить все дела и лететь хоть на другой конец страны. Заведение, которое он выбрал, уже с порога внушало доверие.

От вкусных запахов живот, до этого молчавший, тут же заурчал. Пока Чхон Джун проверял бронь на кассе, Со Хи остановилась у входа, чтобы разуться. Она наклонилась, чтобы поставить кроссовки на полку.

В этот момент липкий холодок пополз по спине.

Знакомое чувство. Такое до тошноты знакомое дежавю. Со Хи подняла голову.

Как она и думала, их взгляды встретились. Хозяин ресторана, который секунду назад приветливо улыбался, теперь масляным, раздевающим взглядом медленно скользил по её телу.

Этот мерзкий, оценивающий взгляд с ног до головы преследовал её все двадцать лет жизни. Взгляд, в котором любая женщина инстинктивно читала грязный подтекст.

Волна отвращения затопила её с головой. Если бы он отпустил какую-то сальную шуточку, она бы хоть огрызнулась в ответ, но в такой ситуации, если начнёшь возмущаться, тебя же выставят истеричкой. Её уже тошнило от этих бесконечно повторяющихся мерзких ситуаций.

В этот момент Чхон Джун подошёл к остолбеневшей Со Хи и потянул её за руку.

— Пойдём.

Вздрогнув, она послушно пошла за ним. Выглянув из-за плеча Чхон Джуна, она увидела, что хозяин снова лучезарно и добродушно улыбался им обоим.

Как раз в этот момент по телевизору, висевшему на дальней стене, шли новости.

«Сегодня состоялось третье заседание апелляционного суда по делу об убийствах Ко Пиль Джуна. Прокуратура настаивает на смертной казни…»

Сердце снова ухнуло вниз. Имя отца. Его дело. Его суд. Казалось, кто-то нажал кнопку паузы для всего ресторана, и в ушах Со Хи звенели только слова диктора.

«…ожидается, что на следующем заседании прозвучит последнее слово защиты».

Со Хи до крови прикусила губу и молча пошла вглубь зала. К горлу подкатила тошнота. Если она сейчас хоть что-то проглотит, её точно вырвет.

Они сели за забронированный столик. Наливая воду и раскладывая приборы, Чхон Джун заметил искажённое лицо Со Хи. Он сразу понял, что с ней что-то не так.

— Что случилось? Тебе плохо?

Вместо ответа Со Хи разорвала упаковку с влажной салфеткой и начала яростно тереть руки. Казалось, грязь прилипла к самой коже. Что стало причиной — мерзкий взгляд хозяина или новости по телевизору? Или всё сразу? Она и сама не могла разобраться в этом коме эмоций.

Пока Чхон Джун обеспокоенно смотрел на неё, принесли заказ. Стол, застеленный тонкой плёнкой, быстро заполнился аппетитными блюдами. Но от голода, ещё недавно сводившего желудок, не осталось и следа.

Со Хи пустым взглядом смотрела на еду. И вдруг её взгляд упал на белую пиалу, поставленную рядом с рисом. Лицо мгновенно скривилось. В ней дымился суп из шпината с твенджаном.

Чхон Джун заметил, как у неё задрожали губы.

— Замёрзла?

Не дожидаясь ответа, он зачерпнул ложку супа и поднёс к её губам.

— Выпей бульона, согреешься.

В нос ударил запах твенджана и чеснока. Не в силах сдержать рвотный рефлекс, Со Хи оттолкнула его руку с ложкой. Она зажмурилась, и перед мысленным взором с пугающей чёткостью всплыло воспоминание: густой суп из шпината с твенджаном, стекающий по её лбу.

— Со Хи, что с тобой? Тебя тошнит?

Чхон Джун в мгновение ока оказался рядом, его голос звучал прямо над ухом. Со Хи, сжавшись в комок и тяжело дыша, тихо выдавила:

— Мне… здесь не нравится.

Чхон Джун нахмурился. Не задавая лишних вопросов, он приобнял её за дрожащие плечи и тихо спросил:

— Уйдём?

Всё так же прикрывая рот и нос тыльной стороной ладони, она быстро закивала. В итоге, так и не притронувшись к еде, Чхон Джун молча оплатил счёт.

Вернувшись в машину, он первым делом включил подогрев сидений на максимум. Лицо Со Хи по-прежнему оставалось пепельно-бледным.

То ли из-за того, что она сразу после Сунына пошла на курсы, не дав себе ни дня отдыха, то ли от стресса, но она худела прямо на глазах.

Она и раньше ела как птичка, а в последнее время вообще потеряла аппетит, и это его сильно беспокоило. Поэтому её слова о том, что она хочет рыбы, его так обрадовали. Он так хотел накормить её нормальной едой…

Ей не понравились блюда? Да нет, она ела мало, но никогда не привередничала. Может, слишком много людей? Но с этим ничего не поделаешь. Ресторан настолько популярен, что забронировать там столик просто невозможно. Он умолял знакомых, чтобы им выбили столик, и то, что они зашли без очереди, уже было чудом.

Но стоило им переступить порог ресторана, как лицо Со Хи, до этого вполне спокойное, изменилось до неузнаваемости.

Да что там случилось?

Пока он лихорадочно соображал, его рука потянулась к Со Хи, сжавшейся у окна. Её пальцы были ледяными. Вспомнив, что примерно в это время месяца у неё всегда портится настроение, Чхон Джун молча взял её за руку и начал мягко массировать холодные пальцы.

— Живот не тянет?

В ответ на этот осторожный вопрос Со Хи, до этого безвольно отдававшая ему руку, резко повернула голову.

— У меня сейчас нет месячных!

И она вырвала свою руку из его пальцев.