Онлайн чтение книги Дорогое лето Dear, Summer
1 - 4

— Это же Хан Са Юль! Приветик?

— Привет.

Хи Су, тут же подскочившая к Са Юль, словно мячик, склонила голову набок и, оглядев ее, спросила:

— Ко мне пришла?

— Да. Хотела тебе кое-что отдать.

Са Юль с безразличным видом сунула Хи Су в руку фруктовую жвачку. Видимо, посчитав это неожиданной комбинацией — первая ученица школы и Хи Су, которая была душой компании в своем классе, — остальные дети начали переглядываться и обмениваться безмолвными сообщениями.

«Что такое? Откуда они знакомы?»

Наверное, они говорили что-то в этом духе.

— Эй. Это что? Я тебе леденец дала, а ты мне за это жвачку?

— Да. Неудобно было просто так брать.

— Да ладно тебе. Это же просто конфета. Я не для того тебе ее дала, чтобы ты мне что-то взамен приносила.

Са Юль слегка растерялась, подумав, что, возможно, сделала ошибку, но Хи Су, словно призывая ее не пойми всё превратно, со смехом замахала руками.

— Раз уж даешь, то я возьму, но в следующий раз можешь просто брать и всё.

— А?

— Я тебе его дала, потому что хотела с тобой подружиться.

— …

Светло-карие глаза Са Юль удивленно забегали по сторонам.

— Со мной?

— Я же говорила в зале игровых автоматов.

На самом деле между ними не было никаких точек соприкосновения. И всё же она хочет подружиться. Почему? Столкнувшись с такой неожиданной симпатией, Са Юль на мгновение замялась, подбирая слова для ответа. Но Хи Су, словно прочитав ее мысли, с улыбкой заговорила первой:

— Ты ведь слышала тогда. Я всегда сама пристаю к тем, с кем хочу дружить.

— А… Угу.

— Сегодня после уроков зайду к тебе в класс! Пойдем домой вместе.

Поскольку Са Юль не могла так просто согласиться и лишь мялась на месте, Хи Су, внимательно посмотрев на нее, лучезарно улыбнулась и помахала жвачкой в воздухе.

— И за это спасибо. А то на японском вечно в сон клонит. Хоть жвачку пожую.

Едва Хи Су договорила, как прозвенел звонок, возвещающий об окончании перемены. Са Юль с легким чувством сожаления посмотрела вслед Хи Су, которая помахала ей рукой и вприпрыжку скрылась в классе, а затем сама побрела обратно.

«Давай дружить…» — прокручивая в голове эти слова, она чувствовала, как сердце одновременно и радостно, и тревожно бьется в груди.

***

Способ пустить рябь по спокойной глади воды очень прост. Достаточно бросить камень или просто подуть ветру. Так что, если подумать, тем самым камнем, брошенным в спокойные будни Са Юль, был ее дед.

Когда-то Са Юль ничем не отличалась от других детей: часто улыбалась, как и положено в ее возрасте, без проблем сходилась со сверстниками, а после того как они с отцом уехали из родительского дома, и вовсе жила спокойно, без стрессов и мрачных мыслей.

Трещина в мире Са Юль, который, как ей казалось, всегда будет безоблачным, появилась на втором году средней школы. И именно тогда зародилась ее глубокая ненависть к Председателю Хану.

Ее лучшая подруга Юн Ён, с которой они учились в одном классе и жили по соседству, с которой она делилась всеми своими переживаниями без всякого стеснения, однажды призналась ей, что ее отец неудачно вложился в бизнес, набрал огромных долгов, и теперь их день и ночь терроризируют кредиторы.

Для пятнадцатилетней девочки ситуация в семье была слишком мрачной; рассказывая о том, как родители каждый день ругаются и кричат друг на друга, Юн Ён часто плакала.

В один из таких дней, когда Са Юль искренне утешала подругу, уверяя, что всё наладится и белая полоса обязательно наступит, Юн Ён сказала:

— Са Юль-а. Мама много о тебе слышала и просила привести тебя в гости, раз уж ты такая хорошая подруга.

В тот день, когда она, получив приглашение, пришла к Юн Ён домой…

— А-а-а-а-к!

— …М-мама?!

Пронзительный крик, полный ужаса, донесся даже до парадной двери, смешавшись со звуками бьющейся посуды и ломающейся мебели. Одних лишь этих глухих ударов и истошных воплей было достаточно, чтобы вселить страх, даже не видя, что происходит. Бледная как полотно Юн Ён бросилась в дом.

Са Юль, застывшая на месте в полной растерянности, не зная, что ей делать, заметила в щель приоткрытой двери очень знакомое лицо.

«…Секретарь Чхве?»

Он был тенью Председателя Хана, человеком, которого тот всегда держал при себе. С искаженным от злобы лицом он заставил родителей ее подруги встать на колени, швырял вещи и грубо им угрожал.

Кончики пальцев Са Юль, сжимавших лямки рюкзака, побелели. Как… почему…

От того добродушного человека, который время от времени приносил Са Юль игрушки и осыпал ее комплиментами, не осталось и следа. Сбежав из дома подруги белее мела, Са Юль вцепилась в отца и, дрожа, начала сбивчиво рассказывать:

— П-папа. Послушай. Я ходила к Юн Ён, а там секретарь Чхве…

— …

Она хотела услышать хоть какой-то вразумительный ответ. «Тебе показалось. Не может быть, чтобы он так поступил». Заранее придумав в голове ответ, который хотела услышать, она тормошила отца, но после долгого молчания из его уст вырвались слова, от которых кровь застыла в жилах.

— Юль-а. Дело в том, что один из бизнесов дедушки…

Как она должна была понять и принять то, что последовало за этими словами? Даже это она с трудом помнила.

Начиная с того, что Председатель Хан, который для всех был святым, в молодости водился с бандитами и управлял компанией-ширмой для организованной преступности, что и стало фундаментом нынешней «Хвагван Констракшн». И заканчивая тем, что даже после развала группировки он не закрыл одну из фирм, через которую отмывал грязные деньги, и продолжал заниматься тем же рэкетом, что и в прошлом.

В итоге Са Юль поняла лишь одно: дедушка, в которого она верила, думая, что он жесток только с ней, а в душе не такой уж плохой человек, нажил свое состояние на самой бесчеловечной эксплуатации и насилии.

— Дедушка сказал, что занимается этим в последний раз. Поэтому…

По словам отца, с расширением бизнеса Председатель Хан начал постепенно подчищать свои прошлые грешки. И для этого ему нужно было как можно быстрее вернуть вложенные средства.

Однако Са Юль не обязана была понимать эти обстоятельства, да и не хотела этого делать.

— Разве сейчас это важно? Какое это имеет значение? А как же моя подруга? Что теперь будет с Юн Ён?

— Ну, отец твоей подруги одолжил довольно крупную сумму…

«Пи-и-и». В ушах словно зазвенело.

«Папа как-то вляпался и занял деньги в одном месте, а там, похоже, накрутили проценты так, что вовек не расплатишься. И вот теперь…»

В итоге они воспользовались отчаянием людей, загнали их в угол, требовали немыслимые суммы, которые невозможно отдать в одночасье, и день за днем вытягивали из них все соки, шантажируя и угрожая. Как бы красиво ты ни упаковывал гнилую сердцевину, она останется гнилой.

Отношения с лучшей подругой, которой она доверяла все свои секреты, в один день стали натянутыми. К тому же семья Юн Ён, не сумевшая вовремя расплатиться с долгами, оказалась в прямом смысле на улице. По району поползли слухи. Говорили, что ее отец набрал долгов для бизнеса и прогорел, что к ним в дом постоянно врывались люди в черных костюмах и требовали деньги.

Са Юль до сих пор помнила грузовик с вещами, который ранним дождливым утром уезжал из их района. Подругу буквально вышвырнули на улицу, и виноват в этом был не кто иной, как ее дед.

После отъезда Юн Ён поползли новые сплетни. Как говорится, у длинного хвоста всегда есть шанс быть придавленным — несмотря на всю секретность, люди начали замечать темные делишки дедушки и перешептываться.

«На самом деле они переехали, потому что из «Хвагван»…»

«А тот бандит, что к ним приходил, так похож на шестерку Председателя Хана…»

«Какой ужас. Значит, слухи о том, что «Хвагван» заработала свои деньги грязно, — правда…»

«Говорят, кто-то видел своими глазами, но точно ничего не известно».

«Всё равно как-то не по себе. Вдруг наши дети спутаются с девочкой из такой семейки и наберутся от нее всякого?»

Эти слухи, распространявшиеся со скоростью света, воздвигли вокруг Са Юль невидимую стену отчуждения. Никто не хотел приближаться к этой стене, а Са Юль и не пыталась из-за нее выбраться.

«Говорят, ее семья — бандиты. Слышала, что кто-то с ней сдружился, а потом его семью до нитки обобрали?» Слухи обрастали подобными выдумками, и у Са Юль не было ни малейшего желания защищать деда. Говорили, что у любой корпорации есть свои скелеты в шкафу, но когда ты сам становишься главным героем таких сплетен — это совсем другое дело.

Са Юль просто молчала и занималась своими делами. Стоило ей оступиться хоть раз, как все бы сказали: «Ну я же говорил! Посмотрите на нее, значит, слухи — чистая правда». Поэтому она никогда не сбивалась с пути и училась как проклятая, словно призрак, прикованный к парте, доказывая свою ценность отличными оценками.

В итоге у Са Юль остались лишь блестящая успеваемость, которую приходилось признавать всем, репутация образцовой ученицы и лицемерная лесть в адрес богатой отличницы. Только эта пустая, бессмысленная мишура.

Естественно, друзей у нее не осталось. В те моменты, когда одиночество становилось невыносимым, она постоянно внушала себе:

«Единственный способ поскорее сбежать из этой мерзкой семейки — это учеба, поэтому мне нужно только это. Друзья ведь не оплатят мне колледж и не помогут съехать от отца».

Эти оправдания копились одно за другим, и всё, что осталось у восемнадцатилетней Са Юль, — это цинизм и недоверие к окружающим.

Вынырнув из воспоминаний, она снова почувствовала звон в ушах. От внезапного головокружения Са Юль зажмурилась, а когда снова открыла глаза, ее слух, казалось, вынырнул из воды, и она снова начала воспринимать звуки вокруг.

— О? Эй! Обалдеть! Да ладно! Это же Си Джун-сонбэ!

В классе поднялся шум, и ученики гурьбой бросились к окну, прилипая к стеклу. Причина была очевидна. Каждую среду они собирались, чтобы поглазеть на бейсбольную команду, которая только что закончила утреннюю тренировку.

Даже такая равнодушная ко всему Са Юль не могла не знать об этом — все вокруг прожужжали ей все уши. Это было своего рода регулярное школьное событие, которого девчонки ждали больше всего.

Парень, сидевший перед Са Юль, бросил косой взгляд в сторону окна, облепленного девчонками, словно роем пчел, и недовольно пробурчал:

— Не кажется, что этот Хён Си Джун-сонбэ — это уже перебор? Если ты красавчик, отличник и у тебя классный характер, то хотя бы в спорте будь лохом.

— И не говори. Он же со средней школы так круто играл в бейсбол, что ему предложили место в команде еще до поступления.

— Говорят, сейчас у него то ли плечо болит, то ли еще что, поэтому он не участвует в матчах. Только тренируется со всеми.

— И в играх этот сонбэ тоже просто зверь. Ходят слухи, что он в топ-рейтинге.

В этом возрасте стать кумиром для парней было очень просто. Нужно было либо круто играть в игры, либо быть звездой спорта. Но если ты совмещал в себе и то, и другое, да еще и прибавлял к этому идеальную внешность и отличные оценки, то превращался в нечто сверхъестественное, выходящее за рамки простого кумира.

Са Юль, достававшая учебники к следующему уроку, в этот раз вдруг замерла и прислушалась к их разговору, потому что одно-единственное слово вонзилось ей в уши: «игры».

— Даже чувства неполноценности не возникает…

— Извини.

Когда Са Юль осторожно обратилась к ним, парень, сидевший спереди, вздрогнул и торопливо извинился:

— О, п-прости. Мы сильно шумели?

— Что это за сонбэ из бейсбольной команды, который еще и в игры хорошо играет?

— А?

Чхве Хён Ук. Бросив взгляд на его бейдж, она задала вопрос, и Хён Ук уставился на нее с явным замешательством на лице. И его можно было понять. За весь день из уст Са Юль можно было услышать разве что «да», «нет» или «спасибо». Большинство ее фраз редко превышало пару-тройку слов.

Почесав висок, Хён Ук заикаясь ответил:

— Э-э, да… Это сонбэ Хён Си Джун…

Не дослушав его ответ до конца, Са Юль, словно под гипнозом, встала и подошла к окну. Ей почему-то казалось, что она должна увидеть его хотя бы раз.

«Первая ученица школы, оказывается, тоже играет в игры».

У нее появилось какое-то предчувствие, что между тем парнем, который так тихо прошептал ей эти слова, и тем, о ком болтали одноклассники, есть нечто общее.

— Ничего себе. Первый раз вижу, чтобы она сама с кем-то заговорила, — тихо прошептал друг, сидевший рядом с Хён Уком, явно искренне удивленный.

— И не говори…

Глядя на спину Са Юль, Хён Ук почему-то немного погрустнел.

Бейсболисты как раз заходили через главный вход на первом этаже. Под безоблачным небом палило яркое летнее солнце. Басистые голоса парней, только прошедших через ломку голоса, перешучивающихся друг с другом, смешивались с гулом взбудораженных школьников.

Хён Си Джун.

Имя, аккуратно и четко вышитое на белоснежной бейсбольной форме, мгновенно бросилось в глаза. Его высокий рост — на голову выше остальных — широкие плечи и стройная спина показались ей очень знакомыми.

И когда спустя пару мгновений он, стоя спиной к зданию и болтая с другом, обернулся, его фигура полностью заполнила поле зрения Са Юль.