Онлайн чтение книги Дорогое лето Dear, Summer
1 - 28

Как только она взяла его за руку, со всех сторон раздались вздохи, полные зависти. «Ва-а-ау! Завидую!» — стоило одной из девчонок крикнуть это басом, почти как парень, как отовсюду посыпались улюлюканья и радостные возгласы. Са Юль от смущения отвернулась и просто пошла за Си Джуном. А он тем временем лишь тихонько посмеивался, словно находя ее реакцию забавной.

— Не смейтесь, сонбэ. Правда. Я к такому вообще не привыкла…

— Ладно, ладно.

С тихим смешком Си Джун открыл дверь медпункта, который и в этот раз оказался пуст. Специально подгадал, что ли? Са Юль украдкой посмотрела на него, и Си Джун, словно открывая великую тайну, понизил голос до шепота:

— Как ты догадалась. Я специально нашел предлог, чтобы выкрасть тебя.

— Да ну вас. А вы знали, что медсестры тоже не будет?

— Ага. У нее в это время по четвергам окно. Я часто сюда захаживаю, так что знаю.

«Часто захаживаешь?» От этих слов на лице Са Юль невольно отразилось беспокойство, но Си Джун лишь ясно улыбнулся.

— Подожди секунду.

Уверенным шагом подойдя к столу медсестры, Си Джун начал там что-то искать.

— Где-то здесь было…

Присев на подоконник и болтая ногами, Са Юль внимательно наблюдала за ним. Перебрав несколько баночек, Си Джун пробормотал: «А, вот оно», и, шурша чем-то в руке, подошел к Са Юль.

— Что это?

В руке Си Джуна была белая конфета в прозрачной обертке. Для человека, который обещал найти невероятное чудо-лекарство, выбор был неожиданным. Са Юль вопросительно приподняла бровь, а Си Джун, развернув одну конфету, поднес ее прямо к губам Са Юль.

— А-а.

Она послушно открыла рот, и конфета скользнула внутрь. Освежающий вкус перечной мяты. Пока она хлопала округлившимися глазами, Си Джун с гладкой улыбкой на лице рассовал остальные конфеты, которые принес, прямо в карманы ее спортивных штанов.

— Держи во рту, не выплевывай.

Перекатывая во рту конфету с таким сильным мятным вкусом, что аж в носу защипало, она с удивлением заметила, что запах хлорки, который так долго ее преследовал, действительно начал понемногу отступать.

— Спасибо. Даже не подумала бы, что это будет конфета.

— Как-то раз я пришел сюда за лекарством, потому что живот скрутило, и мне дали это вместе с таблетками. Сказали, от тошноты помогает.

— Почему? У вас было несварение?

— Ага.

На его безупречном лице почему-то промелькнула горечь. Наверное, по той же причине, по которой у нее всегда было несварение после поездок в дом деда. Она могла лишь догадываться об этом.

Каждый раз, когда в его случайно брошенных фразах о прошлом проглядывала глубина его ран, у нее разрывалось сердце. Поэтому она намеренно сменила тему:

— А, точно. Сонбэ.

— М?

— Вы же знаете тех хулиганов-третьекурсников.

— …

Его блестящий взгляд на мгновение задержался на Са Юль. Затем, слегка склонив голову набок, Си Джун спросил:

— А что?

— Говорят, их всех принудительно переводят в другие школы.

— Тех, что к тебе приставали?

— Да. Как-то даже странно. Никогда не видела, чтобы вот так всех разом выгоняли.

Перекатывая конфету во рту, Са Юль подняла голову и заметила, как бесстрастные глаза Си Джуна слегка сузились, словно сдерживая улыбку. Са Юль недоуменно склонила голову.

Показалось? Сейчас у него было такое лицо… Си Джун, спокойно глядя на Са Юль, произнес ровным голосом:

— Видимо, бесили слишком, вот их и убрали.

Ей показалось, что его голос странно потяжелел.

— Что?

— Школа, наверное, давно на них зуб точила.

— Ну, скорее всего.

— Теперь тебе не о чем будет переживать.

Произнеся это своим обычным, размеренным тоном, он смотрел на нее взглядом, который почему-то показался ей немного холодным. Может, просто показалось?

«Не о чем переживать»… Обдумывая слова Си Джуна, Са Юль вдруг кое-что вспомнила. Прищурив глаза, она посмотрела на него.

— Нет. Есть еще кое-что, о чем я переживаю.

— Что?

— Я тут на вас немного обиделась.

— На меня?

— Да.

От такого неожиданного заявления Си Джун слегка нахмурился, и его взгляд на секунду заметался. «Я что-то сделал не так?» — казалось, спрашивало его лицо. Еле сдерживая смех, Са Юль начала:

— Ну вот, например, там куча девчонок сидит, а вы берете и пресс им показываете, задирая футболку.

— …А.

Его слегка нахмуренные брови, словно говоря: «Так вот в чем дело», мгновенно разгладились и вернулись в идеальное положение. Са Юль, продолжая дуться, перекатывала конфету во рту и продолжала:

— И улыбаетесь так красиво, словно зазываете: «Посмотрите все сюда».

Си Джун, слушавший ее с довольно серьезным лицом, вдруг издал короткий смешок: «Ха».

— Эй. Чего вы смеетесь? Я вообще-то серьезно.

Белая занавеска, колышущаяся на ветру, на мгновение закрыла их друг от друга. Когда ткань снова отлетела в сторону, Си Джун уже оказался прямо перед ней, упершись руками в подоконник по обе стороны от Са Юль.

— То есть вы изволили приревновать.

— Я вас вообще-то сейчас отчитываю, понятно?

— О да. Вы изволили меня отчитывать.

— Что это за взгляд, словно вы смотрите на щенка, пытающегося выполнить трюк.

Си Джун, слегка склонив голову, смотрел на Са Юль. Его длинные, большие глаза красиво сузились, и он улыбнулся так свежо и ярко.

— Улыбаться так в такой момент — это читерство, сонбэ.

— Прости на этот раз.

— …

— М?

Когда он так говорит… Как тут дальше дуться. Смутившись, она забегала глазами, а Си Джун сел на подоконник рядом с ней. Украдкой посмотрев на его профиль, Са Юль тихо позвала:

— Сонбэ.

— М?

— Спасибо вам.

— За что?

Вшух. Белая занавеска снова взметнулась на ветру, пощекотав икры Са Юль.

— За то, что приехали к дому дедушки… вот так.

В комнате, где они были только вдвоем, стояла такая тишина, что каждое слово, сказанное шепотом, звучало предельно ясно.

— И за лекарство тоже. У меня тогда и правда было несварение.

— Угу.

— Но вы ведь…

Начав говорить, Са Юль вдруг почувствовала ком в горле и тихонько откашлялась.

— Каждый раз, когда вам было больно… Будь то раны или несварение. Вы ведь всегда справлялись с этим в одиночку.

Тук, тук. Нога Си Джуна, который в спортивных тапочках бессмысленно постукивал пяткой по стене под подоконником, вдруг замерла.

— Я видела у вас в рюкзаке снотворное.

— …

— Вы до сих пор его пьете?

Она опустила голову, чтобы скрыть наворачивающиеся слезы, но рука Си Джуна мягко обхватила ее за щеку.

— Хан Са Юль.

— …

— Почему у тебя глаза покраснели.

На лице Си Джуна расплылась довольная улыбка.

— Не знаю. Просто пока говорила…

Глядя покрасневшими глазами на его красиво изогнутые в улыбке глаза, Са Юль услышала, как Си Джун, уже с более спокойным взглядом, прошептал:

— Я всегда думал, что получать жалость — это мерзко.

— …

— Но оказалось, что это гораздо приятнее, чем я думал.

— В каком смысле?

— Твое лицо.

Пока она сидела в напряжении, не понимая, к чему он клонит, Си Джун внимательно посмотрел на ее губы.

— Ты смотришь на меня так, словно готова отдать мне всё.

— А…

— Продолжай меня жалеть. Твоя жалость для меня сладка.

— Я вас не жалею.

Твердо ответив, Са Юль посмотрела на него снизу вверх и тихо добавила:

— Я же говорила, что вы мне нравитесь.

— …

— Поэтому и волнуюсь.

Глядя на предплечья Си Джуна, где синяки и царапины уже почти зажили и стали незаметны, Са Юль тихонько взмолилась:

— Не раньтесь больше. Я не хочу, чтобы вам было больно.

— …

— Если ваша мама… будет вас бить — не подставляйтесь, защищайтесь. Или уклоняйтесь.

— Угу.

— И снотворное… пить слишком много — это вредно, так что…

— Угу. Больше не буду.

На фоне переплетающейся зелени за окном на губах Си Джуна заиграла безупречная улыбка. Но эта улыбка была такой призрачной, словно могла раствориться в любой момент, что Са Юль, словно человек, пытающийся поймать дым голыми руками, почувствовала тревогу.

Глядя на Си Джуна глазами, полными слез, Са Юль закрыла глаза и прижалась своими губами к его. В этот момент это был единственный способ ухватиться за его сердце.

— …

Губы Си Джуна, на мгновение застывшие от неожиданности, вскоре мягко приоткрылись, отвечая на поцелуй.

Это был момент, когда свежая, невинная любовь, напоминающая летний свет, ощупывала раны друг друга.

***

Наступили летние каникулы.

Температура взлетала с каждым днем, словно намереваясь высушить весь мир дотла. Лето достигло своего пика. На картах Корейского полуострова, которые показывали в новостях вместе с предупреждениями о периоде аномальной жары, повсюду пестрел ярко-красный цвет.

Каждый день передавали о росте числа людей, страдающих бессонницей из-за тропических ночей. Раз в неделю обязательно мелькала новость о том, что в каком-нибудь жилом комплексе из-за перегрева наружного блока кондиционера вспыхнул пожар. «Будьте осторожны с тепловым ударом, пожилым людям и детям рекомендуется воздержаться от выхода на улицу без сопровождающих». Этими словами дикторы новостей неизменно завершали свои выпуски.

Стоял август. Даже при закрытых окнах стрекот цикад грохотал, как раскаты грома, а всё вокруг под палящим солнцем утопало в ослепительной зелени. Казалось, само время года читалось даже в тенях деревьев, колышущихся за окном балкона.

Са Юль, одетая лишь в майку и шорты, с арбузным мороженым во рту, раскинувшись звездочкой на полу в гостиной, пялилась в телефон. Просверлив экран взглядом еще какое-то время, она схватила мороженое в руку и резко села.

— Нет, ну почему он не звонит.

Са Юль снова набрала номер Си Джуна.

— Абонент временно недоступен…

Но ситуация повторилась: вместо голоса Си Джуна в трубке звучал лишь бездушный голос автоответчика.

[Если собираешься в библиотеку — пойдем вместе. Мне тоже нужно кое-что посмотреть.]

Са Юль, с палочкой от красного мороженого во рту, сверлила взглядом сообщение от Си Джуна, пришедшее два дня назад.

[Да. Пойдемте вместе.]

Она даже ответила, но после того дня их связь оборвалась.

А вдруг…

От внезапно пришедшей в голову мысли Са Юль нахмурилась.

С ним что-то случилось?

Хотя для нее это были первые отношения, ни она, ни Си Джун по природе своей не были из тех, кто маниакально зациклен на переписках.

Но всё же… Си Джун-сонбэ как минимум всегда писал ей перед сном и после пробуждения.

А сейчас — ни слуху ни духу. Вспомнив, что Си Джун живет один, и если с ним что-то случится, никто даже не заметит, она начала всерьез беспокоиться. С крайне серьезным лицом подумав еще пару секунд, Са Юль решительно встала.

— Дочка. Будешь с папой обед…

— Пап, я ненадолго выйду!

— А? Куда это ты вдруг…

— Я быстро!

Са Юль пулей пронеслась мимо Ён Хвана, который нес на подносе две металлические миски. Глядя, как дочь, накинув летний кардиган, быстрым шагом выбегает за дверь, он ошарашенно пробормотал:

— Блин, конгуксу же такой вкусный получился…