Онлайн чтение книги Дорогое лето Dear, Summer
1 - 2

Обернувшись на голос, Са Юль увидела девчонку с пучком на голове и желтым чупа-чупсом в руке, которая как раз поднималась из-за игрового автомата с нарисованным динозавром и мигающей надписью «Game Over». На ней была форма старшей школы Домён, такая же, как у Са Юль.

— Ты смотри, поняла, что ее зовут, и сразу обернулась. Приветик?

Она вела себя так непринужденно, будто они были знакомы сто лет, но Са Юль могла поклясться, что видит ее впервые. Заметив, что Са Юль напряглась, словно насторожившаяся кошка, девчонка шагнула к ней. Са Юль в растерянности отступила на шаг и посмотрела на бейдж на ее груди.

И Хи Су. Желтый бейдж. Значит, второгодка, как и Са Юль.

— …Ты меня знаешь?

В ответ на колючий вопрос Хи Су вынула леденец изо рта и состроила пораженное лицо.

— А кто не знает первую ученицу в школе? К тому же, ты и без этого знаменита.

Са Юль слегка нахмурилась. Она догадывалась о причине, даже не спрашивая.

«Денег-то у ее семьи куры не клюют, но про них ходят… странные слухи».

«Говорят, они связаны с бандитами».

Голоса, звучавшие в голове словно слуховые галлюцинации, заставили Са Юль крепко сжать подол юбки и резко отвернуться.

— Раз так, то должна понимать, что нет смысла строить из себя мою подружку. Впредь не здоровайся со мной.

Хи Су сдвинула брови и решительно схватила Са Юль за руку.

— Эй. О чем ты вообще? И куда ты прешь, когда с тобой разговаривают? Говорили, что ты та еще сучка, и это правда.

Несмотря на слова, тон ее голоса был не слишком-то резким. Пожав плечами и окинув Са Юль взглядом, Хи Су бросила на пол палочку с остатками чупа-чупса, который уже превратился в крошечную горошину, и сказала:

— Ты знаменита потому, что красивая.

— Что?

— Только не говори, что ты не знала. Иначе это бесит.

— Откуда мне…

«Откуда мне знать, если у меня нет друзей, которые могли бы мне об этом сказать?» Пока Са Юль серьезно обдумывала это про себя, Хи Су пристально смотрела на нее.

— Слушай, а ты и правда красотка. Вблизи у тебя глаза еще больше кажутся.

— …

Са Юль не привыкла к комплиментам, брошенным прямо в лицо. Ее светло-карие глаза нервно забегали из стороны в сторону.

— И кожа охренеть какая белая. Каким тональником пользуешься?

— Я не крашусь.

— Вау. Какое чувство неполноценности. Реально ни капли?

Хотя во взгляде, упорно изучавшем каждый миллиметр ее лица, читалось лишь любопытство, Са Юль уже давно отвыкла от того, что к ней подходят с добрыми намерениями, и каждый раз инстинктивно сжималась. Для человека, полностью лишенного социальных навыков, такое пристальное внимание казалось скорее злым умыслом.

Смущенная Са Юль сделала полшага назад и уже собиралась что-то сказать, как вдруг…

— Блин! Тут в туалете так грязно. Я лучше домой пойду… О?

Из зала игровых автоматов с брезгливым видом вышла еще одна девчонка. Заметив Са Юль, она вопросительно посмотрела на Хи Су.

— А, мы тут только что встретились. Знакомились.

— Вы что, знакомы?

Похоже, эта девчонка тоже знала Са Юль.

— Нет. Вот, собираюсь узнать.

— И Хи Су. Опять, небось, клеилась к ней и несла всякую чушь?

Словно упрекая Хи Су в ее манерах, девушка бросила на нее косой взгляд, а затем неловко поздоровалась с Са Юль.

— Привет. Извини. Ты, наверное, испугалась. Если она наговорила лишнего, можешь просто не обращать внимания.

— Эй. Я тебе что, человек, на которого можно просто забить?

Кан Ха Гён. Так звали вторую девчонку.

В последний раз Са Юль нормально общалась с ровесницами еще на втором году средней школы. Глядя, как они непринужденно перешучиваются с улыбками на лицах, Са Юль почувствовала себя настолько неловко, что непроизвольно начала переминаться с ноги на ногу.

— Эй, эй. Подожди. — Внезапно всполошившись, Хи Су порылась в карманах и вложила в руку Са Юль чупа-чупс со вкусом клубники. — Давай здороваться. Я люблю красивых девчонок.

— Вечно ты на лица ведешься.

— Тц, да что ты понимаешь. Если тусоваться с красивыми, всегда что-нибудь да перепадет.

— Сумасшедшая. Ты друзей по внешности выбираешь?

— Ага. По внешности. Но для тебя я сделала охрененное исключение и посмотрела на душу.

— Вечно ты нарываешься.

Хоть слова и звучали грубовато, их веселая перепалка казалась очень теплой. Са Юль, машинально принявшая леденец, замялась. Хи Су широко улыбнулась и похлопала ее по плечу.

— Ешь. Это новый вкус. Клубника со сливками. И эй, не зацикливайся так на учебе, иногда нужно и стресс снимать.

— А…

— Если порубиться здесь в файтинги, стресс уходит на ура. А, ну, конечно, если проиграешь — он снова накопится.

Са Юль, опустив взгляд и теребя леденец в руках, тихо прошептала:

— Эм…

— А?

— Спасибо. Я съем.

Услышав это, Хи Су расплылась в широкой улыбке, от которой ее губы растянулись до ушей. Это была просто искренняя, приятная улыбка без капли фальши. Ее слегка выпирающий клык выглядел мило.

— Ага. У меня в шкафчике таких целая банка. Захочешь еще — приходи во второй класс! Бывай!

Стоявшая рядом с ней Ха Гён тоже помахала Са Юль рукой и пошла вслед за Хи Су. Са Юль смотрела на леденец в своей руке, а затем перевела взгляд на удаляющихся по переулку девчонок, которые продолжали шутливо толкать друг друга.

Стоя посреди какофонии звуковых эффектов и назойливого пищания игровых автоматов, Са Юль еще долго перебирала в пальцах клубничный чупа-чупс. Шорох обертки был приятным.

***

Когда Са Юль уже направлялась домой, в кармане школьной юбки завибрировал телефон. Достав его, она увидела несколько сообщений от парней, чьих имен даже не знала, и одно от отца.

[Привет, Са Юль. Я Кон Джи Хун из четвертого класса…]

[Са Юль. Извини, что пишу так внезапно. Мне было интересно узнать твой номер…]

— …

Много же накопилось. Не читая, Са Юль удалила длинные признания и приторные фразы, словно скопированные из драм и романов, и сразу открыла сообщение от отца.

[Юль-а. У нас сегодня гости, так что посиди пока в библиотеке или в кафе.]

[Деньги на еду я перевел.]

Опять гости… Тихо вздохнув, Са Юль немного подумала и отправила короткий ответ: «Угу. Поняла».

Активность хакера, наводящего шорох в интернете, вызвала цепную реакцию. Среди пострадавших компаний оказалось немало тех, кто был вовлечен в странные слухи, из-за чего падали их акции. Поэтому многие, ломая голову над своими проблемами, стали приходить к её отцу или пытались незаметно добраться до дедушки, прося о помощи. Семья Са Юль обладала таким влиянием.

«Хвагван Констракшн» — одна из ведущих строительных компаний страны, борющаяся за первенство с «Сонвон Констракшн». Как и следовало из названия, означавшего «Сияющий свет», «Хвагван» славилась своей богатой историей и традициями. В отличие от «Сонвон», делающей ставку на инновации и современный дизайн, это была единственная крупная отечественная компания, придерживающаяся старых методов строительства.

В то время как «Сонвон Констракшн» создавала образ компании, способной быстро возвести каркас здания и завершить строительство в кратчайшие сроки, «Хвагван» заявляла, что пусть времени уйдет больше, зато всё будет построено на совесть, с надежным оборудованием и без единого изъяна. Имея за плечами долгую историю и впечатляющий список проектов, «Хвагван» обладала колоссальным влиянием даже среди строительных гигантов первого эшелона.

Недавно в руки «Хвагван» перешел проект редевелопмента зоны Кёнхва, считающейся «золотой жилой», а также проект застройки в районе Донбин-дон. Кроме того, компания отличалась высокой степенью доверия благодаря стабильным проектам в сфере недвижимости (PF), которые редко сопровождались скандалами. Самый дорогой в стране хай-энд бренд элитного жилья «Филиер», пользовавшийся огромной популярностью среди знаменитостей и высокопоставленных лиц, тоже принадлежал «Хвагван». И генеральным директором этой самой «Хвагван Констракшн» был Хан Сок Хо — дедушка Са Юль.

Во время тяжелейшего экономического кризиса 90-х годов эта «добрая компания» поддерживала и ободряла множество мелких предприятий, предоставляла временную работу молодежи, потерявшей свои места. Хан Сок Хо, стоявший во главе всего этого, считался чуть ли не святым. Щедрый благотворитель с непоколебимым достоинством. Средства массовой информации превозносили его, не скупясь на хвалебные эпитеты.

«Добрая компания». Когда Са Юль впервые увидела новости под таким заголовком, она могла лишь презрительно фыркнуть. Добрые? Это кто там добрый?

Конечно, для публики они создали кристально чистый и благородный имидж, а ее дед, Хан Сок Хо, купался в лучах славы как человек с безупречной репутацией. Но, по крайней мере, для самой Са Юль и ее матери он никогда не был хорошим человеком. В конце концов, именно из-за дедушки ее мама ушла из дома, когда Са Юль было десять лет.

Поскольку мать не была дочерью из влиятельной семьи, способной принести пользу деду и отцу, а являлась лишь никому не известной красивой актрисой, дедушка постоянно сравнивал ее с женой младшего сына — младшей дочерью владельца иностранной торговой компании — и относился к ней совершенно иначе. Жену младшего сына он называл «Ага» (невестка), а маму Са Юль… «Эй» или «Слышишь».

Вся тяжесть жизни в доме мужа легла на плечи матери. Только потому, что она не обладала связями, которые могли бы помочь семье, ей приходилось выполнять даже работу прислуги.

Иногда, кормя белую амадину, жившую в кабинете дедушки, или чистя ее клетку, мама открывала дверцу. Но птица, привыкшая к рукам, лишь кружила поблизости. Посадив ее на колени, мама отстраненно бормотала: «Ты ведь даже убежать не можешь».

За обеденным столом мама, не принадлежавшая к высшему обществу, часто заводила разговоры на темы, которых никто не понимал. А дедушка мог прямо на глазах у мамы, выполнявшей почти всю работу по дому, демонстративно протянуть невестке пухлый белый конверт с карманными деньгами.

В какой-то момент на мамином туалетном столике баночек из-под снотворного, антидепрессантов и успокоительных стало больше, чем косметики. Иногда она еще обнимала Са Юль, читала ей сказки и пела колыбельные, но со временем сил у нее не осталось даже на это.

И в тот год, когда Са Юль исполнилось десять, мама ушла из дома. Вместе с белой амадиной из дедушкиного кабинета. Дверца клетки была распахнута настежь, а белая птица исчезла без следа. Дедушка, рвавший и метавший в поисках птицы, подаренной ему председателем какой-то корпорации, казалось, даже не поинтересовался, жива ли его невестка.

Са Юль, одиноко стоявшая перед кабинетом, где еще кружились белые перья, осматривала дом, из которого начисто стерли все следы ее мамы, и не плакала. Она просто думала: «Птичка… улетела. Значит, она всё-таки могла улететь далеко».

Чем старше становилась Са Юль, тем жестче дед относился к ней, словно она была заменой матери. Са Юль была намного умнее и способнее мальчишек-ровесников в семье, но дедушка чаще всего говорил ей: «Даже если у девчонки есть мозги, она только подавляет мужской дух». В основном это было что-то в таком духе.

Получала ли она сто баллов за диктант, брала ли главный приз на конкурсе ораторского искусства или занимала первое место на олимпиаде по математике — он всегда безжалостно обесценивал ее достижения словами: «Даже если относиться к ней по-человечески, она всё равно вырастет и ударит в спину, как ее мать». Словно он хотел, чтобы Са Юль просто всё бросила.

Когда она пошла в среднюю школу, отец, взбешенный такой дискриминацией дочери, в итоге забрал Са Юль и ушел из родительского дома. Он боялся, что, потеряв жену, в конце концов потеряет так же и дочь. Выходя из дома деда, держа отца за руку, Са Юль приняла лишь одно решение:

«Я ни на йоту не хочу получать признание в этом доме. Я должна стать независимой и успешной, чтобы самой доказать свою ценность».

И то, что окончательно заставило Са Юль возненавидеть Председателя Хана и осознать, что он лицемер до мозга костей, было…

Блуждая в старых воспоминаниях, она шла всё дальше и дальше, пока в кармане ее школьной юбки не раздался звон. Это была мелочь, оставшаяся после покупки булочки в школьном буфете.

«Не зацикливайся так на учебе, иногда нужно и стресс снимать».

«Если порубиться здесь в файтинги, стресс уходит на ура».

Услышав промелькнувшие в памяти слова, Са Юль задумчиво посмотрела на монеты на своей ладони. Она ведь собиралась в библиотеку… Звон монет в руке казался таким веселым. Может, один раз — ничего страшного? Ей захотелось впервые в жизни совершить хоть какой-то бунтарский поступок и пойти сегодня другим путем. Ее белоснежные кроссовки зашагали куда легче, чем раньше.

Впервые переступая порог зала игровых автоматов, Са Юль чувствовала себя так, словно совершает какое-то страшное преступление, и на душе у нее было странно.

У входа в небольшое помещение стояли две кабинки для фотографий и касса. За стойкой, нацепив на нос огромные очки для чтения, клевал носом мужчина — видимо, хозяин заведения. На стене позади него висел отрывной календарь с огромными цифрами.

«Человек никогда не забудет того, кто расширил границы его мира».

— …

Ее взгляд почему-то задержался на этой фразе под календарем, которая, судя по всему, менялась каждый день.

Крепко вцепившись в лямки рюкзака, Са Юль огляделась и вошла внутрь. К счастью, все присутствующие — школьники, малыши и взрослые — были настолько поглощены тем, что происходило на экранах, что, казалось, даже не заметили ее появления.

Она говорила про файтинги.

Вытянув шею и озираясь по сторонам, Са Юль, наконец, заметила то, что искала, и направилась туда. Найдя автомат с наклейкой, на которой были изображены персонажи, свирепо сверлящие друг друга взглядами, она робко подошла ближе.

На экране превью персонажи двигались с невероятной ловкостью. Три или четыре автомата в этом ряду, по всей видимости, предлагали одну и ту же игру, и места за ними уже заняли несколько мальчишек, похожих на учеников начальной школы. Звук яростно нажимаемых ими кнопок бил по ушам.

Маленькие ручки на удивление ловко управляли персонажами. Понаблюдав за игрой из-за их плеч, Са Юль, словно приняв важное решение, как раз собралась сесть на свободный стул, как вдруг…

— Эй, там.