Онлайн чтение книги Дорогое лето Dear, Summer
1 - 9

Как только Са Юль переступила порог, в нос ударил аппетитный, пряный запах. В прихожей стояли папины туфли. Всю неделю он был занят, но сегодня, видимо, по какой-то причине вернулся домой пораньше.

— Я дома.

Бросив равнодушное приветствие, она уже собиралась пойти в свою комнату, как вдруг из кухни выглянул отец.

— О, дочка! Что-то ты припозднилась?

Она думала, что это приходящая домработница приготовила еду, но ошиблась. В нелепом розовом фартуке с оборками, небрежно накинутом на шею, стоял ее отец.

— Папа?

После того как они в знак негласного протеста ушли из дома дедушки, отец, ранее упорно отказывавшийся от бесчисленных предложений, временно вернулся на должность профессора. Люди, которые и в страшном сне не могли представить, что между ним и Председателем Ханом возник конфликт из-за Са Юль, постоянно приходили к ним домой, надеясь завести нужные связи.

Если у отца не было работы, он обычно был занят тем, что либо принимал этих незваных гостей дома, либо сам ездил на встречи с ними. Поэтому видеть его дома в такое раннее время было непривычно.

Светло-карие глаза, так похожие на глаза Са Юль, слегка сузились, превратившись в полумесяцы.

— Папа сегодня никуда не выходил. Вот и подумал, что мы поужинаем вместе.

— Нет, ну… А это зачем… — с кислой миной Са Юль указала на фартук на его шее.

— А, это. Эй, папа, между прочим, отлично готовит.

Было слишком очевидно, как сильно он старается завязать разговор, поэтому Са Юль, не зная, что ответить, лишь нервно теребила лямку рюкзака. Повисло неловкое молчание. Облизнув пересохшие губы, Са Юль осторожно произнесла:

— Я уже поела на улице.

— А…

В глазах отца мелькнуло разочарование. Почувствовав вину, Са Юль нервно сжала пальцы и добавила:

— …С друзьями.

— А?

Светло-карие глаза отца мгновенно расширились. Он наверняка догадывался, что со времен средней школы Са Юль, по каким-то причинам, ни с кем не общалась. Их отношения стали натянутыми, поэтому они редко делились друг с другом мелочами, а если разговор и заходил о школе, то дальше оценок дело не шло.

— С друзьями? Ты поела с друзьями? Где?

— Просто… В общем, я уже поела.

— О-о. Да-да! Конечно, раз уж поела, ничего не поделаешь.

Увидев, как редкостно расцвело лицо отца, Са Юль от смущения резко развернулась и семенящим шагом направилась в свою комнату. Отец, просто сияя от радости, крикнул в спину дочери:

— Эй! Значит, наша дочка отлично ладит с друзьями. Как здорово! Да?

«Что тут здорового…»

Почему-то засмущавшись, она с силой захлопнула дверь в свою комнату.

«Наверное, я ответила слишком холодно». Из-за чувства вины Са Юль тихонько приложила ухо к двери и прислушалась: снаружи отец что-то напевал себе под нос.

«Что это с ним». Едва сдерживая смех, Са Юль еще какое-то время с щемящим чувством в груди прислушивалась к звукам за дверью.

С тех пор как мама рано ушла из дома, никому не сообщив, где она, Са Юль росла только с отцом, Ён Хваном. За всё время ее взросления он ни разу не повысил на нее голос и не поднял руку, а лишь лелеял и растил свою дочь как самое драгоценное сокровище.

«Са Юль, доченька, мне ничего не нужно, только расти здоровой. Можешь даже учиться плохо, главное — заводи побольше друзей».

Отец очень дорожил своей единственной дочерью, и Са Юль не могла этого не знать. Но в конце концов дедушка был отцом ее папы, и из-за череды событий их отношения оставались натянутыми. Стоило им заговорить, как разговор неизбежно заходил о дедушке или родительском доме. Отец боялся задеть Са Юль, а самой Са Юль было противно об этом слышать. Вот они и выбрали молчание.

Но были вещи, которые можно было почувствовать просто в воздухе. Эта неловкость между ней и отцом — в конечном итоге вопрос заключался лишь в том, кто сделает первый шаг.

Глубоко вздохнув и тупо уставившись в белый потолок, Са Юль посмотрела на телефон, который разрывался от вибрации. Это был групповой чат с ее новыми в жизни подругами. Глядя на экран, где сыпались сообщения о том, что все добрались до дома, перемежающиеся шутками и стикерами, она с непривычным чувством написала короткое сообщение:

[Я тоже нормально дошла.]

Отправив его, она подумала, что звучит слишком сухо. Немного посомневавшись, Са Юль порылась в списке эмодзи и отправила стикер с милым улыбающимся котиком. Так стало немного лучше.

Кан Ха Гён:

[Папа, как только увидел меня, опять начал читать нотации.]

[Говорит, раз ты так гуляешь, то иди шляйся по всей стране, чего вообще домой приперлась ㅡㅡ]

И Хи Су:

[ㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋㅋ]

[Это твоя карма.]

Кан Ха Гён:

[ㅗ (иди в задницу)]

Улыбнувшись экрану, Са Юль вдруг вспомнила об отце. О том, как он, нацепив нелепый фартук, ждал ужина с дочерью.

Ей захотелось рассказать отцу о том, что произошло сегодня. «Папа, у меня снова появились те, кого я могу назвать друзьями. Из айдолов сейчас самые популярные «Кадан» и «Эшид», они типа соперники». Обо всем этом.

«Надо сначала усвоить один урок, чтобы перейти к следующему».

Внезапно в ушах снова прозвучал его голос. Неужели сонбэ… предвидел даже это, когда говорил те слова?

Она словно нашла конец нити в клубке, который так долго не могла распутать. «Вот здесь запуталось. Начни отсюда». И тем, кто вложил этот узел в ее руки, несомненно, был Си Джун.

Поколебавшись, пока экран телефона снова не погас, Са Юль резко встала с кровати и вышла из комнаты. Отец, который как раз снял фартук и вешал его на место, заметил Са Юль и широко улыбнулся.

— Дочка. Что такое? Нужно что-то?

— Э-э…

— Что?

— Я тут подумала… Кажется, я не так уж много и съела.

— А?

— Буду ужинать.

Неуверенно сев за обеденный стол, Са Юль принялась теребить винтажный центральный элемент декора. Отец, улыбаясь до ушей, положил на стол подставку под горячее.

— Конечно. Поедим вместе. Папа специально приготовил то, что любит наша Са Юль.

— А?

В тот момент, когда отец с гордостью поднял крышку большой глубокой сковороды, Са Юль невольно прыснула от смеха.

— Это же токпокки.

— Наша дочка же любит токпокки. Э-э… Разве нет?

Отец с тревогой вглядывался в лицо Са Юль. С трудом подавив смех, она покачала головой и взяла палочки.

— Нет. Я правда их люблю.

— Правда?

Это был тот самый вкус, который отец часто готовил в детстве. Острые токпокки с густым соусом и почти без бульона. Подцепив один кусочек, Са Юль встретилась взглядом с отцом и улыбнулась.

Мягкий, тающий во рту рисовый пирожок и вкус соуса. Она так давно не ела папины токпокки, но вкус остался неизменным. Кажется, когда она была совсем малышкой с нежным пушком на висках, она довольно часто ела то, что он готовил. С первым же кусочком в памяти словно ожили очень давние воспоминания.

— Вкусно.

Увидев драгоценную улыбку дочери, которую он так давно не видел, отец просиял.

— Какое облегчение, Юль-а. Тогда, может, пока ешь, расскажешь, что вы сегодня делали с друзьями?

— Тебе такое интересно? Это же скучно.

— Всё равно. Папе интересно.

— М-м… Послушай. Папа, ты знаешь группу «Кадан»?

— Ты про айдолов?

— Чего-о-о? Откуда ты знаешь про «Кадан»?

— Эй, козявка. Твой папа, чтобы ты знала, профессор, который очень близок со студентами.

— Короче. Мы сегодня с девчонками обсуждали «Кадан», и вот они…

За столом, освещенным мягким светом, еще долго звучал стук палочек и лились рассказы обо всяких пустяках.

***

— Смирно. Поклон учителю.

— До завтра!

Как только прозвенел звонок с последнего урока, Са Юль пулей вылетела из класса через заднюю дверь. Сегодня было занятие в учебной группе, созданной профессором Хваном — одним из знакомых ее отца.

Сын профессора Хвана, выпускник школы Домён, который на протяжении всей учебы не уступал первого места, сейчас учился за границей, но, приехав на время в Корею, согласился стать репетитором для группы Са Юль. Это была редчайшая возможность, поэтому, чтобы занять место в первом ряду, где было бы удобнее с ним взаимодействовать, нужно было бежать со всех ног.

Юность. Слово, которым те, кто уже прошел этот период, наделяют свои прекрасные воспоминания о прошлом. И в то же время — самое идеализированное слово.

Но для тех, кто проживает его прямо сейчас, это время — лишь череда жестокой конкуренции и изматывающей самоцензуры. А для таких, как Са Юль, поставивших всё на учебу, это было верно вдвойне.

Зная, что каждую среду у Са Юль занятия, одноклассники, вытянув шеи, смотрели вслед девушке, пулей вылетающей из класса, а затем лишь качали головами.

— Блин, жесть. Никогда не думал, что своими глазами увижу человека, который бежит домой, чтобы учиться.

— У этой Хан Са Юль просто дикая хватка. У нее же есть всё, о чем только можно мечтать, зачем ей так рвать жилы…

Причина, по которой Са Юль должна была так отчаянно бороться, была лишь одна. В этой проклятой семье, где ее место было определено заранее как «красивое украшение», сколько бы она ни лезла из кожи вон, ничего бы не изменилось, даже если бы небо упало на землю. Но с оценками всё было иначе.

Усилия приносили результат, а результат позволял ей занять неоспоримо превосходящую позицию. Эта награда и чувство выполненного долга заставляли на время забыть даже о собственном происхождении, которое всегда заставляло ее чувствовать себя так, словно ее силой ставят на колени.

Чтобы достичь своей главной цели — стать независимой от семьи, — ей были жизненно необходимы отличные оценки. Она уже составила четкий план: получить баллы, с которыми можно поступить в любой университет, выжать максимум из имени этого университета и полностью посвятить себя учебе. Получив там диплом и выйдя в общество, Са Юль планировала начать свою настоящую жизнь.

Так что оценки были лишь краеугольным камнем для того, чтобы шаг за шагом строить свое будущее собственными руками. И, словно не слыша, что о ней судачат за спиной, Са Юль бежала без оглядки, не давая себе ни минуты передышки.