Онлайн чтение книги Холм Овец Hill of Sheep
1 - 10

Глава 10

Как всегда, офицер Ги, в низко надвинутой фуражке и аккуратно застёгнутой рубашке, выглядел странно холодным. Решив, что это из-за незнакомого места и неловкой ситуации, я поспешно разлепила пересохшие губы.

— А… Дело в том, что я, когда работала днем, кое-что забыла…

— Разве номер 7059 работает не в швейном цехе?

Взгляд офицера Ги блуждал возле корзины с полотенцами, куда я только что сунула сигареты. Я быстро попыталась отвлечь его внимание.

— Ой, сейчас подумала, кажется, я по ошибке положила шитье в кладовую!

Отговорка была нелепой, но я надеялась, что офицер Ги не станет придираться. В конце концов, в кладовой для белья не хранилось ничего ценного, так что всё должно было быть в порядке. Однако офицер Ги, не говоря ни слова, слегка порылся в корзине. Свёрток, тщательно обмотанный белой майкой, сразу же бросился ему в глаза.

— …Офицер Ги, это на самом деле…

— Проносить вещи, не разрешённые надзирателем, запрещено.

Знаю. Но разве надзиратели не закрывают на такое глаза, даже если знают? Ван Нё и другие паханы, я знала, подносили надзирателям разные вещи, купленные на свои деньги, чтобы наладить с ними отношения. Как мог существовать такой человек, как Чок Сэ, который проносил вещи с воли? Только благодаря надзирателям, вроде начальника Пака, которые брали взятки и делали вид, что ничего не замечают. Но, похоже, офицер Ги был не из таких. Он взял сверток с сигаретами в руку.

— Конфискуется.

— Что? Нет, нельзя, нет!

Каких трудов мне стоило это добыть! Лучше сразу убейте. Доктор Ан обещала давать мне по пачке в месяц, но на эти сигареты у меня уже были другие планы. К тому же, если начинать копить заново, чтобы попросить об услуге Чок Сэ, пройдут месяцы. А мне нужно было срочно. Может, этот журнал с новостями обо мне ничего и не изменит. Но я должна была знать. Казалось, это даст мне возможность дышать. Позволит продержаться в этой беспросветной тьме. Я схватила офицера Ги за запястье, когда он забирал сигареты. Его взгляд сверху вниз вонзился мне в лоб. Я не осмелилась поднять глаза и промямлила, умоляя:

— Послушайте, прошу вас… Можете закрыть глаза на это всего один раз?

— …

— Для меня это очень, очень важно, пожалуйста…

Я быстро вытащила одну пачку из свёртка и протянула ему.

— Я дам вам это, так что только один раз…

Лучше пожертвовать одной пачкой и достать её снова, чем лишиться всех пяти.

— Подкуп надзирателя карается карцером.

— …

Словно не желая больше слушать, он, держа свёрток в белой ткани, повернулся, чтобы уйти. Все мои страдания пронеслись в голове, как киноплёнка. Нет, не хочу. Я больше так не выдержу. В отчаянии, чувствуя, что это последний шанс, я схватила его.

— Постойте, тогда что-нибудь другое, я могу дать другое…

Его огромная фигура замерла, и он обернулся ко мне. Я ляпнула это, но в голову не приходило ничего, что я могла бы предложить прямо сейчас. Что у меня есть? Что я могу дать, чего бы захотел офицер Ги?

«А знаешь, как она стала паханом третьей камеры? Она делает начальнику Паку "это"».

То, что мне вспомнился тот шёпот на площадке — это помощь небес или их издёвка? Мысли перенеслись в тот день, когда я, рыдая в коридоре, обняла офицера Ги. Он не обнял меня в ответ, но и не оттолкнул. Может быть, да, может быть.

— Как насчет того, чтобы я сделала для вас… кое-что другое?

Голос слегка дрожал, но не от стыда. Я была готова использовать это тело, если оно станет моим спасением. Ван Нё и начальник Пак меня не привлекали, но офицер Ги — другое дело. Офицер Ги был ничего. Я не видела его лица без фуражки, но фигура у него была отличная, и, что самое главное, от него хорошо пахло. Спросите, можно ли так использовать чужое тело? Когда просыпаешься в тюрьме в чужом теле против своей воли, вряд ли будешь рассуждать о морали.

— Я же сказал, что подкуп надзирателя карается карцером.

Сухой голос офицера Ги ударил по ушам. Если так пойдёт дальше, я не только лишусь сигарет, но и загремлю в одиночку. Я выпалила первое, что пришло в голову, от безысходности.

— Нет, не поэтому… Я просто, мне, вы мне нравитесь!

— …

— Я, то есть, офицер Ги… вы мне нравитесь…

Сама себе роешь могилу, Ким Гым Ми. Может, лучше сразу откусить себе язык? Офицер Ги молчал, то ли поражённый, то ли желая меня ударить. Украдкой взглянув на него, я заметила кое-что. Цвет, который, возможно, станет моим спасением. Сбивчиво, неуклюже, но оттого странно искренне, признание вырвалось наружу.

— …Нра-нравитесь. Офицер Ги.

Под тусклой лампочкой его уши, и без того красные, стали пунцовыми. Офицер Ги краснел от моего признания, как подросток.

— По-поэтому… У меня такое положение… Э, всё равно меня накажут. Но я решила воспользоваться моментом и признаться…

Даже мне это признание казалось верхом нелепости. Ни ситуация, ни атмосфера не подходили. Мужчина, который поверит в такое, должен быть не в своем уме. Кто клюнет на такое очевидное вранье ради спасения шкуры?

— …Вот как?

Его всегда ровный тон в конце фразы чуть дрогнул и пошёл вверх. Я подняла голову: мужчина, чьи уши всё ещё пылали, потирал подбородок. Я кивнула, словно готова была вывернуть душу наизнанку. Нравишься, нравишься. Так что давай замнём это дело. О том, что будет дальше, я особо не думала. Ну что может сделать офицер Ги? До того самого момента я действительно недооценивала его. Я думала, этот скромник растеряется от признания женщины, оставит сигареты на месте и, немного ошарашенный, выйдет из комнаты. 

«Что может сделать этот тормоз, офицер Ги?» — думала я.

— И что ты собираешься сделать?

— …А?

— Ты сказала, что сделаешь что-то другое.

— А…

Я немного растерялась от неожиданного требования, но, может, оно и к лучшему. Как говорила Нун Каль, мне тоже нужен был «канал» в этой тюрьме. Было бы неплохо иметь страховку, чтобы не дрожать от страха, не быть избитой и не мучиться из-за пяти пачек сигарет. Я, Ким Гым Ми, всегда так жила, так что ничего сложного.

— Что бы вы хотели, чтобы я… сделала…?

— Не я.

— …Что?

Низкий голос офицера Ги прозвучал неожиданно.

— Не я, а что номер 7059 хотел сделать.

— А, я…

Изначально я собиралась предложить минет, но, подумав, решила, что для офицера Ги это будет слишком резко для начала. Если сразу начать с тяжёлой артиллерии, можно испортить его, да и после такого «застенчивого» признания сразу лезть в штаны — будет выглядеть подозрительно. Я опустила взгляд, изображая смущение.

— Я… это… поцеловать хотела… бы.

Пф-ф. Мне показалось, я услышала тихий смешок. Звук, будто сдувается шарик. Подумав, что ослышалась, я подняла глаза: офицер Ги всё так же с каменным лицом и красными ушами. Наверное, ветер в окно подул. Когда я, запрокинув голову, посмотрела на него, офицер Ги прикрыл рот кулаком и тихо кашлянул. Видимо, очень стеснялся.

— Тогда давай попробуем.

— А?

— Попробуем, говорю. Поцеловаться.

Атмосфера странно изменилась, но я была не в том состоянии, чтобы анализировать. Я понимала, что это шанс, но сердце почему-то тревожно забилось. Вкрадчивый голос мужчины продолжил:

— Не будешь?

— Нет, да-да. Буду… Давай, мы.

«Мы». Видимо, это слово ему понравилось, потому что уголки его красивых губ слегка приподнялись. Но как начать? Он такой высокий. Надо притянуть его лицо… Пока я в растерянности то протягивала руки, то сжимала их, офицер Ги помедлил, а затем присел на стопку стираных одеял. Я, как провинившийся ребенок, перебирала пальцами, но, поняв намек, подошла к нему. Встала между его разведённых ног и присела на его правое бедро. Я почувствовала, как офицер Ги коротко вдохнул.