Онлайн чтение книги Холм Овец Hill of Sheep
1 - 23

Глава 23

— Что? Почему?

Разве не доктор Ан, движимая состраданием и желанием наставить грешницу на путь истинный, нарушила свои принципы и достала мне сигареты? А когда Хам Ё Хи хочет поговорить с семьей — разве это не путь к истинной любви и примирению?

— Здесь легче пронести что-то снаружи, чем вынести что-то изнутри.

Доктор Ан покачала головой.

— Что можно вынести из тюрьмы? Письма или вещи, но даже меня обыскивают после смены, так что… Это не в моих силах. Никак не получится.

— …

— Просто напиши письмо. Цензура вряд ли к чему-то придерется, верно?

Я представила содержание письма, которое хотела написать. Подробный рассказ о том, что произошло, и мольба о свидании. Разве это похоже на письмо нормального человека? Разве цензура такое пропустит? А главное, надзиратели не станут выполнять мою просьбу найти адрес агентства. Зачем им лишние хлопоты?

— Т-тогда, может, вы хотя бы узнаете адрес агентства «Starline»?

— Хм… Хорошо. Это я могу попробовать.

— Спасибо.

Услышав, что я собираюсь писать семье, доктор Ан не стала возражать, а лишь кивнула и продолжила:

— Уже декабрь. Ты знаешь, что на Рождество в тюремной часовне будет служба?

— Да, да.

— Еще рановато, но, Ё Хи, не хочешь выступить с свидетельством веры?

— Свидетельством?

— Ничего сложного, просто расскажешь, как ты изменилась в тюрьме, следуя вере. Думаю, это станет примером для других заключенных. Я хочу порекомендовать тебя пастору, как тебе?

Если я о чем-то прошу, то должна и уступать. Тем более что я была в положении просителя. Дело не казалось сложным, и я кивнула. Доктор Ан светло улыбнулась и начала собираться домой. Туго затянув пояс на своем блестящем шерстяном пальто, она с улыбкой покинула медпункт. Раз офицера Ги не было, задерживаться ей не хотелось. Вдохновленная новой надеждой, я усердно убиралась. В голове был хаос, но тело работало четко. Погруженная в свои мысли, я бессмысленно водила метлой, когда услышала стук в открытую дверь. Наверное, надзиратель торопит.

— …Да-да, я уже всё…

Топ-топ, знакомый стук каблуков. Подняв голову, я увидела офицера Ги. Его тень накрыла меня. Ощущение было такое, словно меня заперли в этой тени. Я попятилась, но мужчина шагнул вперед, снова нависая надо мной. Я аккуратно поставила метлу в деревянный шкаф и отряхнула руки.

— Всё закончила, господин офицер.

— Почему ты так со мной разговариваешь?

Голос мужчины был сдавленным, словно его загнали в угол. Стараясь не давать повода для придирок, я выпрямилась и спросила:

— Вас что-то оскорбило в моем поведении?

— …

— Если так, простите. Приношу извинения.

Когда я поклонилась и выпрямилась, офицер Ги схватил меня за плечи. В его голосе звучала тревога.

— Ты всё еще злишься?

Вопрос прозвучал наивно. Подозреваю, этот мужчина за все свои двадцать девять лет ни разу не совершал ошибок. Жил образцовой жизнью. И единственным его отклонением от нормы был секс со мной. У меня была хорошая интуиция. Она подсказывала: не стоит провоцировать офицера Ги дальше. Я была уверена, что он не ударит меня дубинкой и не станет угрожать, как другие надзиратели. Но лучше остановиться.

— Нет, я больше не злюсь. Просто поняла своё место… Всё, что вы сказали тогда, правда. Я преступница, и я не могу, не должна быть с вами на равных. Я это твердо уяснила.

— …

— Поэтому я сдамся.

Не отказ, а капитуляция. Я не достойна вас. Я вложила этот смысл в свои слова. Зная характер мужчины, я думала, он примет это с облегчением, ведь наши отношения и так были сомнительными.

— Кто тебе позволил?

— …Что?

Его кадык дернулся. Это выглядело странно пугающе, я невольно сглотнула, и в этот момент его глухой голос достиг моих ушей.

— …Я же сказал. Люби меня сколько хочешь.

Любить, не получая ничего взамен? Я проглотила эти слова.

— Это «знать свое место»… забудь об этом. Просто продолжай любить меня.

Кажется, он о чем-то подумал, потому что медленно, с паузами, продолжил. В его голосе звучало явное колебание.

— …Я отправлю письмо за тебя. Пиши сколько хочешь. Я отправлю хоть сто писем, только…

Ха. Он всё еще не понимает сути. Мог бы сделать больше, но сам себя ограничивает. Раньше я бы обрадовалась. Письмо — это только начало, дальше он сделает что-то большее. Но теперь ситуация изменилась. Письмо я и сама отправлю, как только доктор Ан узнает адрес. Просто напишу так, чтобы Хон Бэ понял.

— Всё в порядке. Не нужно утруждаться. …Есть и другие люди, которые могут помочь, не обязательно вы, офицер Ги.

— Кто?

Его голос прозвучал зловеще. По рукам пробежали мурашки, я потерла предплечья и пробормотала:

— Доктор Ан, например, и… другие надзиратели, если попросить о чем-то возможном…

— А со мной?

— …

— Как ты собираешься вести себя со мной дальше?

— В смысле, как?

Почти месяц мы целовались и ласкали друг друга. Из-за его чопорности секс был всего один раз. Что значит «как»? Неужели он жалеет, что секса больше не будет? Я не стала подбирать слова и спросила прямо:

— Неужели вам жаль моего тела?

Странно, если подумать. Офицер Ги — красавец, за которым женщины будут бегать толпами не только в этой мрачной тюрьме, но и на воле. Даже если он станет безработным нищим, женщины не оставят в покое такое лицо и тело. К тому же, в этой тюрьме, кроме меня, полно желающих. Йе Рай, например, да и доктор Ан его ярая поклонница. Так что, если ему нужно тело, если ему хочется острых ощущений в этом замкнутом пространстве, кандидаток предостаточно.

— Тебе не будет жаль меня, номер 7059?

— …Будет. Но что поделать. Раз я в таком положении…

— Это из-за того, что я сказал тогда? Что ты преступница.

Не могу сказать, что нет. Именно это меня и задело, заставив пересмотреть планы. Видя, что я молчу, офицер Ги, словно подтвердив свои догадки, слегка кивнул.

— Я не собираюсь извиняться.

— …

— Номер 7059 совершила преступление, и какие бы отношения у нас ни были, это не изменится. Это не значит, что тебе позволено всё.

— …

— Ты здесь, чтобы понести наказание.

Его ровный, как при чтении приговора, голос вонзился в самое сердце. Почему я преступница?! Что я сделала не так?! Преступление совершила эта Хам Ё Хи, а я…! Опять. Мысли и фразы смешиваются в кучу. В затылке начинает пульсировать боль. От боли вспыхнул гнев. И что с того? Я же сказала, что отступаю? Сказала, что прекращаю? 

— Да, я поняла. Я преступница, поэтому прекращаю. Чего вы от меня хотите?

Чего, черт возьми, ты от меня хочешь? Разгоряченный мозг, казалось, мчался без тормозов, и слова выплескивались наружу потоком.

— Хотите, чтобы я продолжала вас любить? Какой в этом смысл? А… поняла. Наверное, трахать женщину, которая тебя «любит», не так совестно, да?

Я повернулась спиной и спустила штаны и трусы одним движением. Легла грудью на кушетку и выставила задницу в сторону офицера Ги.

— Тогда делайте это! Просто представьте, что я вас люблю, и делайте!

Это было на меня непохоже. Отношение и слова офицера Ги задели что-то внутри. Словно выдернули чеку из гранаты.

— Быстрее вставьте и кончайте. Раз уж я вас люблю.

Я чувствовала его взгляд на своей голой заднице. Бесстыдное нутро, почуяв мужчину, сжалось и запульсировало, наплевав на мое настроение. Смазка уже текла. Но мужчина не двигался. Вместо этого его тяжелый голос прозвучал сзади:

— Не пожалеешь?

О чем? О том, что сейчас меня трахнут?

— Нет, я ни о чем не жалею.

Звук шагов приблизился. Мужчина подошел вплотную, но вместо звука расстегиваемой пряжки я почувствовала прикосновение рук. Его большие ладони одним движением натянули мои штаны и трусы до талии. Поправляя одежду, я повернулась и увидела перед собой крепкую фигуру офицера Ги.

— Думаешь, я тебе больше никогда не понадоблюсь?

— …Да. Я откажусь от своих чувств.

Я уставилась на бейдж на его груди. Ги ХХ Чо. Средний слог был намеренно стерт, чтобы заключенные не знали настоящего имени. Пока я мысленно подбирала слоги, которые могли бы там быть, он отвел взгляд. Подошел к двери и кивнул. Как послушная заключенная, я последовала его кивку, вышла в коридор и пошла на полшага впереди, а офицер Ги следовал за мной. Как обычный надзиратель и заключенная.

— …

Офицер Ги мне больше не нужен. Искренне.

На следующий день доктор Ан не вышла на работу. И на следующий день, и через день тоже.