Онлайн чтение книги Холм Овец Hill of Sheep
1 - 24

Глава 24

— «Истинно, истинно говорю вам: кто не дверью входит во двор овчий, но перелазит инуде, тот вор и разбойник. А входящий дверью есть пастырь овцам. Ему придверник отворяет, и овцы слушаются голоса его, и он зовет своих овец по имени и выводит их».

Аминь. Сидя на длинной скамье в часовне, я притворялась, что внимательно слушаю проповедь, но на самом деле мысли мои были далеко. Я не видела знакомой спины, которая всегда была на первом ряду каждую субботу утром. Доктор Ан не появлялась на работе уже неделю. Я спрашивала надзирателя, когда ходила убирать медпункт, но он лишь рявкнул: «А тебе-то что?». Вчера я увидела в медпункте незнакомую женщину. Пожилая дама в белом халате ходила за мной по пятам и придиралась к качеству уборки. Заключенным не представляются, но я догадалась, что это новый врач. Сердце упало, словно старый друг внезапно разорвал отношения без объяснений.

— «Я есмь дверь: кто войдет Мною, тот спасется, и войдет, и выйдет, и пажить найдет».

Да, доктор Ан была одной из немногих дверей, которые я могла открыть в этой тюрьме. Может, до спасения и далеко (хотя она, видимо, хотела дать мне именно его), но я надеялась найти хоть какую-то «пажить». Единственный человек, который был добр ко мне. А я даже не попрощалась. В носу защипало.

— …

Ты что, серьезно? Железная Ким Гым Ми плачет из-за такого? Прощание? Да пошло оно. Я яростно потерла нос рукавом, подавляя эмоции.

После длинной проповеди заключенные, как по команде, выстроились в очередь к кафедре. Чтобы получить по «Чокопаю», который раздавали после службы. Раз уж с офицером Ги всё кончено, таких лакомств мне больше не видать, так что я тоже смирно встала в конец очереди. Тюремная часовня была одним из немногих мест, где сохранялось хоть какое-то тепло. Нун Каль говорила, что в других тюрьмах под часовню по выходным приспосабливают столовую или актовый зал, но в женской тюрьме Чхончжин было отдельное, вполне приличное помещение. Я пришла сюда из-за настойчивых уговоров доктора Ан и ради «Чокопая», но для раздумий это место подходило как нельзя лучше.

Когда подошла моя очередь, пастор с добрым лицом протянул мне печенье и заговорил:

— Я слышал, номер 7059 собирается выступить со свидетельством на рождественской службе?

— Что? …А, да…

— Хорошее решение. Как же возрадуется Господь, услышав историю агнца, стремящегося на праведный путь. В тот день на службе будет присутствовать и начальник тюрьмы, так что это будет очень значимое событие.

Я рассеянно кивнула, а затем осторожно спросила:

— Пастор, а почему доктор Ан не приходит? Я захожу в медпункт, а её всё нет…

Лицо пастора омрачилось. Я удивилась выражению жалости на его лице, когда он понизил голос и ответил:

— Ах да, ведь это доктор Ан рекомендовала номер 7059. …Ц-ц-ц. Господь забрал к себе такого прекрасного человека в таком молодом возрасте.

— …Что? Забрал?

— Вы не знали новостей. Доктор Ан… Господь призвал её к себе.

***

Вернувшись в камеру, я снова и снова прокручивала в голове слова пастора. «Забрал», «призвал» — может, это метафора? Может, я неправильно поняла? Но смысл был один. Доктор Ан умерла. Почему? Как? Вопросы роились в голове, но ответов ждать было не от кого. Вспомнив её круглое лицо и очки, я почувствовала, как по щеке покатилась горячая капля. Кап. 

— …

Мне грустно? Не успев осознать эмоцию, я рефлексивно вытерла слезу. Странно. Я не из тех, кто легко плачет. Я родилась в нищей семье. Третья из пяти дочерей, зажатая между старшими и младшими сестрами, я каждый день дралась за кусок еды и свое место под солнцем. Сестры и даже родители звали меня «бойцовой курицей». Прозвища «Упрямица», «Змея» прилипли ко мне именно из-за привычек, выработанных в детстве. Мир был для меня жестким противником, и я из кожи вон лезла, чтобы выжить. Я не плакала от унижений и неудач. Не было ни времени, ни причин. Это была моя гордость, гордость Ким Гым Ми. Так что плакать в чужом теле из-за смерти тюремного врача, которую видела всего пару раз, было совсем не в моем духе. Наверное, это Хам Ё Хи. Чем дольше я здесь, тем больше размывается граница. Воспоминания Хам Ё Хи и Ким Гым Ми смешиваются, реакции тела не совпадают с разумом. Эти слезы — просто потому, что Хам Ё Хи была плаксой. Я быстро вытерла глаза. Скорбь скорбью, но у меня есть дела поважнее.

Взяв бумагу и ручку, я села в угол. Долго смотрела на чистый лист, не зная, кому писать.

— …О?

Вдруг всплыло имя. О Мён Чжа. Я не помнила ничего, связанного с этим именем, но оно казалось знакомым. Это не моё воспоминание, а Хам Ё Хи. Может, мать? Попытка не пытка, терять нечего. Я приложила лист к стене и нацарапала просьбу прийти на свидание, подписавшись именем Хам Ё Хи. Такое письмо не вызовет подозрений. Сложив листок, я сунула его в конверт и написала в графе получателя «О Мён Чжа». К моему удивлению, рука сама вывела адрес: Уезд Чхончжин, волость Сунам, деревня Хэсон, 7-й квартал, дом 15. Глядя на адрес, я почувствовала странное волнение. Почему уезд Чхончжин? Хам Ё Хи местная? Тогда почему никто не приходит?

— …

Я не знала, что это за адрес и кто такая О Мён Чжа, но мне нужно было цепляться за любую возможность. Я заклеила конверт. Пока я разглаживала его, лязг — открылась дверь. Не успела я обернуться, как услышала знакомый голос.

— Номер 7059, на выход.

Обернувшись, я увидела офицера Ги за решеткой. Глаз из-под козырька не было видно, но я знала, что он смотрит на меня. Сегодня не день уборки, и по субботам утренней смены нет. Я незаметно сунула письмо под матрас и медленно встала. Йе Рай провожала меня взглядом, острым как нож. Натянув тапки и выйдя в коридор, я увидела, как он закрыл дверь и пошел вперед, жестом велев следовать за ним.

— Зачем? Куда мы идем?

Он молчал. Стена, ставшая железной. Сколько ни стучи — ответа нет. Меня это задело, я замолчала и поплелась за его широкой спиной. Он привел меня в корпус мастерских. Неужели хочет что-то сделать со мной? Мелькнула мысль, но тут же погасла. У меня была безосновательная уверенность, что офицер Ги не такой подонок. Однако, вопреки моей уверенности, он привел меня в ту самую кладовую для белья, где мы встречались. Я была наполовину возмущена, наполовину взволнована знакомой обстановкой, но он невозмутимо кивнул на коробку в углу.

— …Что это?

— Бракованная продукция номера 7059.

— Что?

О чем он? Я притянула коробку, села на корточки и начала перебирать содержимое.

— Какой брак? Я всё нормально вставила.

Палочки были на месте. Вставить палочки в маленький белый пакетик с рисунком бамбука — работа примитивная, ошибиться там негде. Я не нашла ни одного дефекта и подняла глаза на него. Гигант произнес монотонно:

— Содержимое внутри непригодно.

— Что?

Я вытащила одну упаковку. В наборе из двадцати палочек, как он и сказал, половина была с черными концами или занозами.