Онлайн чтение книги Холм Овец Hill of Sheep
1 - 21

Глава 21

Я редко видела сны. Реальность в этой тюрьме была настолько похожа на безумный кошмар, что, возможно, когда я засыпала, мой мозг просто хотел отключиться и отдохнуть. Но той ночью мне приснился сон. Впервые за долгое время. И это был очень странный опыт. Зрение отсутствовало, но обоняние, вкус, осязание и слух были невероятно реальными. И всё же, несмотря на эту яркость чувств, сон казался абстрактным, словно в тумане. Запах промасленной ткани, звук лезвия, режущего что-то — с-с-сак, с-с-сак, — а потом аромат свежей муки, словно только что испеченного хлеба, и мягкое прикосновение ткани к лицу. Следом — ощущение холода, твердости, а затем жара, словно я схватилась за раскаленный железный столб. И наконец, слух.

— Как ты поживала?

Обычный, банальный вопрос о том, как прошла ночь. Но от этих слов меня накрыла такая волна тоски и горечи, что перехватило дыхание. Я не знала, кто это говорит — мужчина или женщина, но я скучала. Словно вернулась в дом, из которого когда-то сбежала, потому что он мне осточертел, но, оказавшись там снова, почувствовала щемящую боль в груди.

— Хы… хнык…

Я плакала, обращаясь к невидимому собеседнику. Рыдала всем телом, сотрясаясь от слез. Когда я начала просыпаться, я почувствовала, что мои щеки мокрые. Знаете, бывает такое: снится что-то невыносимо грустное, и просыпаешься в слезах. Гладь-гладь. Чья-то рука гладила меня по голове, от лба к макушке. Что за черт? Я медленно открыла глаза и слегка удивилась. Ладонь, касавшаяся моего лба, была вся в мозолях. Шершавая, морщинистая рука женщины гладила мои волосы. Даже когда я посмотрела на неё, давая понять, что проснулась, она продолжила поглаживать меня. Сквозь пелену слез я разглядела номер на её груди. 4731. Баль Ба Да. Пожилая женщина, с которой я ни разу не разговаривала, гладила меня, как моя мама. С такой нежностью.

— …Ч-что вы делаете?

На мой шепот Баль Ба Да достала что-то из-за пазухи и вложила мне в руку. Шуршащий пакетик «Аполло», весь измятый, словно она долго носила его у сердца.

— За-зачем это мне…

Баль Ба Да не ответила. Она лишь покачала головой, еще раз погладила меня по волосам, бесшумно встала и вернулась на свое место.

— …

Что это было? Я знала её? Мы когда-нибудь разговаривали? Я была уверена, что не только я, но и никто в этой камере, да и во всей тюрьме, не общался с Баль Ба Да. Эту женщину, которой на вид было под семьдесят, не трогала даже Ван Нё. Если к ней цеплялись, она просто смотрела в пустоту бессмысленным взглядом, а потом сжималась в комок у стены, бормотала что-то и скребла стену ногтями. Она не была опасной, просто жутковатой, поэтому я тоже держалась от неё подальше. И я совершенно не понимала, с чего вдруг она дает мне это. Обычно я бы начала ломать голову, ища скрытый смысл, но почему-то в действиях этой женщины я не чувствовала зла. А, да ну его. Будь что будет. В этой тюрьме всё равно нет ничего нормального. Я снова закрыла глаза.

Когда я проснулась в следующий раз, начался обычный день. Утренняя перекличка, завтрак, сборы на работу. Единственное отличие — сегодня был банный день. Я взяла тазик с отбитым краем, положила туда полотенце, кусок мыла и баночку вазелина. Заключенные из нашей камеры выстроились в коридоре. В камере было прохладно, но в коридоре — просто ледник. От холода, пробирающегося за шиворот, я невольно поежилась. Очередь двинулась, и мне пришлось волочить ноги следом.

— Сегодня время помывки — целых 15 минут, в виде исключения!

Начальник Пак проорал это в сторону душевой так, словно оказывал нам великую милость.

— Ублюдок, в такой холод даже воду горячую не дает… Мы тут сдохнем, пока помоемся.

Женщина рядом проворчала это себе под нос. И правда, в душевой, куда зашла первая партия, не было ни намека на тепло, зубы стучали от холода. Вода, стекавшая тонкой струйкой, была не ледяной, но в такую погоду казалась именно такой. К тому же мое место было у входа, и через открытую дверь, оставленную для надзора, задувал сквозняк из коридора. Руки покрылись гусиной кожей, розовые соски затвердели от холода. Может, просто лицо умыть? Всё равно сегодня уборка в медпункте, попрошу офицера Ги пустить меня в душ перед этим… 

— …

Мысль, привычно потекшая в этом направлении, оборвалась, как перерубленная редька. Я тряхнула головой, отгоняя её, и повернула кран. Сжавшись в комок на корточках, я смотрела, как слабая струйка наполняет тазик. С таким напором вода замерзнет раньше, чем наберется. Я сунула палец под струю — ледяная. Мои чувства к офицеру Ги остывали так же быстро, как эта вода. Если подытожить всё, что я передумала с прошлой ночи, то самое точное слово — обида. Да, я была чертовски обижена на офицера Ги. Этот желторотик, который краснел как рак, когда я говорила, что люблю его. Я помню, как его сердце колотилось, когда он случайно вошел в меня. И после всего этого он отказывает мне в просьбе? Мне, Ким Гым Ми? Хотя я и старалась вести себя тише воды ниже травы в этом аду, где о человеческом отношении можно только мечтать, моя дерзость никуда не делась. И причина, по которой я злилась на офицера Ги, перепутав, кто здесь хозяин, а кто гость, была проста: он казался мне легкой добычей. Но что делать, если он не уступит? В конце концов, офицер Ги — явный «хозяин», а я — даже не «гость», а так, пыль под ногами. Психологическое восприятие и реальность расходились слишком сильно, и это бесило. Его отношение — «я сделаю для тебя то-то и то-то, но помни, ты — заключенная» — раздражало до зубовного скрежета. Подтверждение того, что он не считает меня равной себе, вызвало во мне ярость. Эмоции менялись так резко, что я сама удивлялась. Кто-то посмеется, но я была серьезна. Словно кто-то нажал на кнопку гнева, о существовании которой я и не подозревала. К черту всё. Потребуется время, но лучше написать письмо. Агентство «Starline» известное, попрошу надзирателя найти адрес. В крайнем случае, попрошу доктора Ан. Вызову Хон Бэ на свидание, докажу, что я — Гым Ми, и пусть он хоть шамана зовет, хоть талисманы жжет, но вытащит меня отсюда. Как только я приняла решение, в голове прояснилось. Я всегда была гордой.

— У тебя что, гордости нет? Не унизительно так жить?

Внезапно чей-то резкий голос прорезал слух. Противный звон, как скрежет ногтей по доске, прошел через виски. Голова закружилась, я схватилась за кран, чтобы не упасть. Ззззз. В голове словно поселился рой пчел. Рядом кто-то тихо выругался.

— Опять этот ублюдок начал.

— Кхм, кха.

Сквозь головокружение я чувствовала движение вокруг. Сидя на корточках, я видела холодный бетонный пол, свои босые ноги и черные форменные туфли. Медленно подняв голову, я увидела короткие ноги, толстое брюхо и крысиное лицо мужчины.

— Номер 7059, что ты там прячешь за пазухой?

— …Что?

Я нахмурилась, голос прозвучал грубо. Что за бред он несет? Что и где я могу прятать? Единственный, кто здесь одет — это сам начальник Пак. Я сидела, обхватив колени руками, прикрытая лишь тонким, дырявым полотенцем на плечах. Одно неловкое движение — и я окажусь голой. Липкий взгляд начальника Пака скользнул к моей груди, которую я пыталась прикрыть, сжавшись в комок.

— Спрашиваю, что ты там под сиськами прячешь?

— Ничего я не прячу.

— Врешь, я видел.

Какого хрена он пристал? Я знала, что он иногда заходит в душевую якобы с проверкой, чтобы поглазеть на голых баб. Вот и сейчас начальник Пак, изображая деловой вид, кашлянул в кулак и заложил руки за спину.

— Номер 7059, внезапный личный досмотр. Встать и стоять смирно.

— …

— Не слышишь? Встать, я сказал.