Контент удален!

Глава 19

Звук длинных гудков — туу-у-у — казался бесконечным. Глядя на телефонный шнур, закрученный как пружинка, я изо всех сил старалась скрыть напряжение. Не только от самого факта, что мне наконец-то разрешили позвонить, но и потому, что ощущала на себе взгляд мужчины, стоящего у двери со скрещенными на груди руками. Когда я впервые заикнулась о звонке, реакция офицера Ги была категорически отрицательной. Единственным средством связи для заключенных были письма. Прошедшие строгую цензуру надзирателей, они были единственной ниточкой, связывающей нас с внешним миром. Даже необразованная Ван Нё раз в месяц садилась за стол, сжимая ручку в своей ручище, размером с крышку от котла, чтобы накорябать просьбу о деньгах или вещах. Телефон можно было использовать только в экстренных случаях: смерть, тяжелая болезнь или что-то подобное, и только с разрешения и под присмотром надзирателя. Я не умирала и была вполне здорова. Веской причины для звонка у меня не было, поэтому офицер Ги пресек мою просьбу на корню. Впервые с тех пор, как я начала его просить.

— Я так беспокоюсь о семье…

Произнося это, я заплакала. Слезы и слова были настоящими. Молодая девушка сидит в тюрьме, и, несмотря ни на что, полное отсутствие вестей от семьи — ни писем, ни свиданий — вызывало тревогу. Но истинная причина моих слез крылась в отчаянии. Мне нужно было срочно связаться с внешним миром. Найти кого-то, кто поможет, кто поверит мне. Пока я рыдала, вздрагивая плечами, офицер Ги молча помог мне надеть трусы и штаны. Одернул задравшуюся робу, скрывая мою грудь, и поставил на ноги. Я думала, это конец. Что он дал понять: забудь о звонках. Решила, что поторопилась с просьбой. Но уже перед выходом в коридор жилого блока он вдруг спросил:

— Если я не разрешу позвонить, ты будешь меня ненавидеть?

И что я ответила?

— …Всё равно буду любить.

Разве это не очевидно? Офицер Ги был слишком полезен, чтобы отказываться от него из-за одного звонка. Бросать такого красивого мужчину, с которым к тому же отличный секс, было бы глупостью. Он лишь молча посмотрел на меня, уходящую в камеру. А через два дня велел следовать за ним перед вечерней перекличкой. Это был не день уборки, так что я удивилась, но послушно пошла за ним. Он привел меня в комнату, где на столе стоял телефон. И вот, результат — я держу трубку. Туу-у-у. Прошло уже больше десяти гудков, но никто не отвечал. Я спросила офицера Ги:

— Сколько сейчас времени?

Взглянув на наручные часы, он назвал время. Здесь уже близился отбой после ужина, но снаружи был самый разгар вечера. Особенно для людей из шоу-бизнеса. Положив трубку на аппарат с дисковым набором, я осторожно попросила:

— Кажется, родные еще не вернулись… Обычно в это время они дома… Можно я перезвоню минут через десять?

Трудно сделать только первый шаг. Офицер Ги, уже разрешивший звонок, без проблем кивнул на просьбу о десятиминутной отсрочке. Я сидела на стуле перед офисным столом с телефоном, а офицер Ги стоял, скрестив руки. По уму, встать должна была я, учитывая разницу в положении.

— А вы общались с семьей раньше?

Ну, откуда мне знать. Я слышала, что Хам Ё Хи перевели в эту женскую тюрьму Чхончжин около трех месяцев назад, отсидев два года в другой. То, что за три месяца никто не пришел, могло означать, что семье стыдно за дочь-преступницу, или просто слишком далеко ехать. Но тот факт, что у Хам Ё Хи не было ни гроша, явно говорил о том, что семья её не поддерживает.

— Не знаю… Честно говоря, о семье… мне особо нечего сказать.

Потому что я мало что помнила. Лишь иногда всплывали обрывки воспоминаний, и в одном из них фигурировала старшая сестра.

— Сестра. То есть, у меня есть онни… Очень красивая, и… говорит хорошо…

В памяти Хам Ё Хи образ сестры был размытым, но определенно положительным. Я не помнила ни лица, ни голоса, но чувствовала, что Хам Ё Хи любила её. Может, сестра сможет помочь? В конце концов, в теле её младшей сестры сидит другая женщина. Вдруг она шамана позовет? Попытавшись вспомнить сестру, я почувствовала резкую головную боль. Словно меня ударили. Видимо, наложились воспоминания об аварии в теле Гым Ми. Я слегка тряхнула головой, прогоняя боль, и спросила офицера Ги:

— А вы близки со своей семьей, офицер Ги?

И тут же пожалела. Очнись. Ты что, на свидании с ним? Зачем спрашиваешь такое? Мужчина молчал, и повисла тишина. Трудно было поверить, что всего несколько дней назад мы стонали и обменивались жидкостями, сплетясь телами. Чтобы разрядить обстановку, я сменила тему на более легкую.

— Эм, простите за вопрос, а сколько вам лет?

— …

— Нет, ничего такого… Просто мы вроде как… в таких отношениях… Нет, я имею в виду… когда кто-то нравится, хочется узнать о нем побольше… Вот и…

Может, слишком личный вопрос? Вдруг он подумает, что я хочу сблизиться, хотя ему нужно только мое тело? Я осторожно посмотрела на него, ожидая реакции.

— Двадцать девять.

— …А, понятно…

С Хам Ё Хи разница в шесть лет, со мной, Ким Гым Ми — один год.

— А номеру 7059 сколько лет?

— Мне? Я…

В обществе полно мужчин, которые смотрят свысока на женщин младше себя. Мне почему-то не хотелось уступать.

— Тоже двадцать девять.

— …

— Мы ровесники. Ха-ха.

В личном деле наверняка есть дата рождения, и меня могут разоблачить, но вряд ли офицер Ги полезет проверять. Он казался человеком, который поверит, даже если ему скажут, что фасоль — это бобы. Не по наивности, а просто от безразличия. Мой возраст интересовал его не больше, чем разница между бобовыми, так что он наверняка поверит.

— Значит, мы друзья? Будем как дру… а, нет, забудьте.

Я осеклась, увидев его холодный взгляд. Тишину нарушил мужчина.

— …Каким человеком был номер 7059 снаружи?

Неожиданный вопрос застал меня врасплох. Разумеется, никто раньше меня об этом не спрашивал. Никому не было интересно, кем я была и как жила. Да и ответить мне было нечего. Всё равно он меня не знает, так что я решила немного прихвастнуть, смешав это с жизнью «Гым Ми».

— Я… хм… Неловко говорить, но меня все очень любили. У меня твердый характер, я была яркой… и развлекаться умела. Поэтому всем нравилось проводить со мной время.

Так и было. Дерзкая и уверенная «Гым Ми» всегда ассоциировалась со страстью и свободой. Все меня любили, завидовали и хотели быть похожими.

— Наверное, и у мужчин были популярны?

— Мм…

А как иначе? Второй такой «Гым Ми» в мире нет. Я легко согласилась.

— Да. Честно говоря, популярна.

Немного хвастовства не повредит.

— Каждый день получала письма с признаниями, один парень даже приехал с другого конца страны, чтобы увидеть меня. А другой вообще умолял просто потрогать грудь… Хык.

Я осеклась, прикусив губу. Из-под козырька фуражки на меня словно лазер нацелился. Удивительно, как человек без слов и смены выражения лица может так ясно выражать гнев. Я поспешно добавила:

— Но я всем отказывала. Терпеть такое не могу… Я разрешаю только тому, кто мне по-настоящему нравится. Кто сначала в сердце войдет, понимаете? А если войдет, то я уже не могу скрывать чувств.

— …

— Поэтому от вас, офицер Ги, скрыть не смогла.

Сама сказала, а прозвучало так фальшиво, что вряд ли кто поверит. Мужчина помолчал, глядя на меня, а затем подошел, взял меня за подбородок, приподнял лицо и впился в губы глубоким поцелуем. В ярко освещенном офисе, куда в любой момент мог кто-то войти через незапертую дверь, он целовал меня настойчиво и жадно. Губы разомкнулись с влажным звуком. Дыхание сбилось, низ живота сжался. Всё еще держа меня за подбородок, офицер Ги пронзительно смотрел мне в лицо. Медленно вытерев большим пальцем мои мокрые губы, он указал на телефон.

— …Прошло 10 минут. Звоните семье.

Когда он отпустил меня, я, восстанавливая дыхание, набрала номер. Это был единственный номер, который я помнила. Туу-у-у. Снова гудки. Два, три, четыре… Я уже начала нервничать, думая, что снова дойдет до десяти, когда трубку сняли. Щелк.

— А-алло?

— Да. Танцевальная труппа «Ынха».

Незнакомый мужской голос.

— Простите, могу я поговорить с Ли Хон Бэ?

— Ли Хон Бэ? …Вы имеете в виду менеджера Ли Хон Бэ? 

— Да, да, верно.

— Тогда вам нужно звонить в агентство «Starline». Это танцевальная команда.

Я не помнила номер агентства. Я перехватила трубку поудобнее.

— Раньше, если позвонить сюда, меня соединяли.

— Ну, это когда Гым Ми репетировала… А вы кто вообще? 

— Что?

Голос мужчины стал подозрительным.

— Сейчас из-за Гым Ми в агентстве переполох, зачем вы ищете Хон Бэ здесь? Вы кто такая? 

— Н-нет, дело не в этом, я знаю Ли Хон Бэ лично…

— Если знаете лично, почему не звоните ему домой?

Потому что не помню, придурок! Хотелось заорать, но мужчина продолжал допрос. Когда он спросил, не журналистка ли я, у меня перехватило дыхание.

— Послушайте, вы сейчас пытаетесь выведать что-то о Гым Ми, эй, Хон Бэ!

Голос в трубке отдалился, я смутно слышала, как он с кем-то говорит. После слов о «странном звонке» и шума трубку взял другой мужчина.

— Алло? Вы меня искали? Я Ли Хон Бэ. 

— Оппа? Хон Бэ-оппа?

— Да, простите, а кто это… 

— Оппа… Это я, Гым…

— Что? 

— …Нет, послушайте… Вы, наверное, удивитесь, но, пожалуйста, приезжайте ко мне. Мне нужно рассказать что-то очень важное. О Гым Ми. Я сейчас нахожусь в…

Я не успела договорить — тук, связь оборвалась. Подняв голову, я увидела, что длинный палец офицера Ги нажал на рычаг сброса. Что? Почему… Я посмотрела на него с недоумением. Офицер Ги взглянул на часы и сухо произнес:

— Время вышло. Пора возвращаться.

— …

— Вставайте. Номер 7059.