Онлайн чтение книги Холм Овец Hill of Sheep
1 - 8

Глава 8

Весь день прошел без толку. После жидкого супа и риса с бобами на обед я уселась, прислонившись к стене, надеясь поймать хоть немного тусклых солнечных лучей. Даже от такого солнца резало глаза, но я терпела. Нужно было изо всех сил придумать, как быть дальше.

Вдалеке, в сторожевой будке у спортплощадки, я заметила офицера Ги. Слишком далеко, чтобы разобрать, чем он занят, но он точно был там. Не желая нарваться на неприятности и получить нагоняй, если вдруг он заметит мой взгляд, я быстро отвернулась. В это время, видимо, была пересменка, потому что начальник Пак, таща своё грузное тело, пересекал площадку со стороны административного корпуса. Один и тот же вид — человек идёт через двор, — но какая огромная разница. Это было совсем не похоже на то, как шёл здесь офицер Ги пару дней назад. Атмосфера на площадке тоже изменилась: женщины делали вид, что заняты своими делами, словно мимо пробегала бешеная собака, которую лучше не трогать. Только пахан из третьей камеры, та самая с модной укладкой, посмотрела на начальника Пака с кокетливой усмешкой. Подмиг. Заметив её взгляд, она подмигнула, и даже с такого расстояния было видно, как выдающиеся скулы начальника Пака слегка приподнялись в улыбке.

— …Ну и вкус у неё.

Я прищурилась, оценивающе разглядывая начальника Пака. Коренастый, невысокий, с выпирающим животом, который натягивал молнию куртки до предела. Лицо… само по себе напоминало крысиное из-за скошенного подбородка, что придавало ему какой-то подлый вид. А из-за лишнего веса и жирного второго подбородка он походил на откормленную крысу, живущую в амбаре богача. Глядя, как он идёт, то и дело поправляя тесные брюки в паху, я задумалась. Если бы мне предложили стать паханом в обмен на то, чтобы отсосать ему… смогла бы я? От одной мысли стало противно. Лучше сдохнуть. Видимо, я ещё не достигла дна отчаяния, раз так рассуждаю, усмехнулась я про себя. Погруженная в эти мысли, я не сводила глаз с начальника Пака, пока он не пересек всю площадку. Не потому, что всерьёз раздумывала над его предложением, а скорее от желания наброситься на него прямо сейчас и получить хорошую взбучку. Накинуться, выплеснуть злость, повыдирать ему волосы, а потом быть избитой до полусмерти. Тогда меня точно отвезут в больницу, и оттуда я смогу позвонить в агентство. Или найти сильного шамана. Или напасть на него сзади. Пригрозить убить, если не принесёт три пачки сигарет. Я преследовала его мрачным взглядом, перебирая в голове эти тёмные мысли. И совершенно не замечала, что за мной тоже кто-то наблюдает.

— Что, сегодня не побираешься на сигареты?

Когда после переклички мы готовились ко сну, Йе Рай язвительно поддела меня. Её лицо лоснилось от какого-то жира, и это бесило. Раньше я бы промолчала, но сейчас я была истощена. Бессилие и пустота поглотили меня, хотелось бросаться на всё, что движется.

— Отвали. У такой нищебродки, у которой и одной сигареты не найдётся, я не прошу.

— Ах ты, сучка…

Бах-бах. Надзиратель ударил дубинкой по решётке снаружи.

— Опять сретесь? А ну заткнулись и легли спать, ясно?

Йе Рай, бормоча проклятия, расстелила свою постель. К счастью, моё место у параши было далеко от неё. Если бы мы спали рядом, она бы меня ночью, наверное, придушила. Я расстелила тонкий стёганый матрас и накрылась грубым тёмно-синим одеялом. Подушка была маленькой и жалкой, едва хватало на голову. Пытаясь хоть как-то её взбить, я нащупала что-то внутри.

— …

Внутри подушки ощущалось что-то чужеродное. Угловатое, твёрдое, но поддающееся сжатию. По форме и жесткости напоминающее… Я судорожно вздохнула и зажала рот рукой. Увидев на ладони квадратную пачку, я едва не закричала от радости, как человек, нашедший остров сокровищ. Пачка «88 Lights», о которой я так мечтала, смирно лежала на моей руке. Кто? Кто положил её в мою подушку? Я быстро сунула сигареты обратно под подушку и, не поворачивая тела, оглядела лежащих позади меня. Может, Нун Каль? Но она бы сказала. Баль Ба Да? Женщина средних лет ни с кем не разговаривала, включая меня. Даже если в камере взорвётся бомба, ей будет всё равно. Йе Рай? Ван Нё? Если только они обе сошли с ума на мгновение.

Так или иначе, у меня появилась пачка сигарет. В душе, похожей на выдохшуюся газировку, начала подниматься пена надежды. С этим можно хотя бы попытаться заговорить. Выражение «выход есть всегда», кажется, придумали для таких моментов. В сердце, весь день скованном холодом, начало разливаться тепло. Замёрзшее тело словно коснулось горячего пола в натопленной комнате. Дышать стало легче. Всего одна пачка сигарет сделала это со мной. Всего одна пачка стала моей надеждой. Вместо того чтобы положить голову на подушку, я осторожно прижала её к груди и легла. Кто бы это ни был, я обязательно найду его и отблагодарю. Когда верну своё тело, приглашу на концерт, дам диск с автографом, позову в гримёрку — клянусь, я отплачу за это. Впервые с тех пор, как я очнулась в теле Хам Ё Хи, я смогла выдохнуть сладко и спокойно.

Поясницу защекотало. Чья-то рука скользнула под верх одежды и начала настойчиво гладить. Я дёрнулась во сне. Но рука не отступала. Я знала эту большую руку.

Уже утро…

Я прошептала привычные слова с ноткой кокетства, и в ответ раздался низкий, глубокий смех. Этот смех, всегда приятный слуху, мягко коснулся уха. Рука продолжила дразнить и щекотать.

Хватит, хватит уже. Тебе на работу пора, дорогой.

Я, как обычно, попыталась успокоить шалуна. Но я знала, что так просто он не отступит. От его бесцеремонных прикосновений внизу живота начало разливаться приятное тепло.

Ну хватит… щекотно…

Я захныкала, и ответ не заставил себя ждать.

Мне мало. Мне тебя не хватает.

Лицо невольно залилось румянцем. Мужчина был ненасытен. Если пропустить хоть одну ночь, он вёл себя так, словно мир рухнет. Горячее дыхание обожгло ухо. И хриплый, словно с мокротой, стон.

— …

Я открыла глаза, и зрение прояснилось мгновенно. Здесь не было такой роскоши, как сон в темноте. Это привилегия тех, кто не совершал преступлений. Повернув голову вслед за светом лампочки, я увидела прямо перед собой лицо Ван Нё с мутными, расфокусированными глазами. Когда она успела перелечь? Ван Нё плотно прижалась ко мне сзади, обнимая, и проговорила с видом благодетельницы:

— Дам тебе пачку сигарет.

Сказав это, она, словно только этого и ждала, грубо схватила меня за грудь. Крик, похожий на визг, вырвался из моего горла.

— А-а-а-а!

Я орала, надеясь, что надзиратель, делающий обход раз в час, окажется рядом, но толстая ладонь Ван Нё тут же заткнула мне рот. Мыча и сопротивляясь, я с трудом разжала губы и со всей силы укусила подвернувшийся палец. Хруст. Раздался звук рвущейся плоти.

— А-а-а-к!

С воплем боли Ван Нё отдёрнула руку. Во рту остался металлический вкус крови. Я билась в конвульсиях, пытаясь вырваться.

— Заткнись, сука!

Рявкнув это, Ван Нё ударила меня своей тяжёлой ладонью по лицу. Удар был таким мощным, словно меня хлестнули мокрой тяжёлой тряпкой. Голова загудела, в глазах потемнело, и крик застрял в горле.

— Подумаешь, потрогала разок, чего орешь…!

Противно, мерзко, ненавижу. Я изо всех сил вырвала руку. Схватив горсть её жёстких волос, я потянула так, словно хотела оторвать скальп.

— …Кх-а-а-а-к!

Ван Нё взвыла и только тогда ослабила хватку. В моей руке остался клок её кудрявых волос.

— Ах ты ж тварь бешеная!

Ван Нё схватила подушку, которой только что душила меня, и начала беспорядочно лупить ею куда попало. От удара пачка сигарет, спрятанная внутри, вылетела и упала на пол. При виде этого моё сердце оборвалось. Пыхтящая от ярости Ван Нё заметила маленькую коробочку у своих ног и подняла её.

— Это чё такое?

— Отдай! Это моё!

— У нищей оборванки без копейки за душой — откуда это? Украла? Свистнула у кого-то?

— Это моё, отдай!

Шум разбудил всех, притворяться спящими было уже невозможно. Одна за другой женщины поднимались. Мне было плевать, проснулись они или нет. Мои глаза были прикованы только к пачке «88 Lights» в руке Ван Нё.

— Отдай! Отдай мне!

— Говори, откуда взяла, воровка!

Не знаю, чей это был подарок, но это была моя с трудом обретённая удача. Потерять её значило потерять не просто пачку сигарет, а единственную спасительную соломинку в этом душном аду. По крайней мере, мне так казалось. Я была не в себе.

— Отдай, говорю!

С воплем я бросилась на неё. Я знала, что против Ван Нё, которая ростом и весом не уступала мужчине, у меня нет шансов, но всё равно кинулась в атаку. Ван Нё легко отшвырнула меня одной рукой, словно надоедливую муху. Всё ещё тяжело дыша, с красным от неудовлетворённого желания и ярости лицом, она подошла ко мне. Её рука-клешня вцепилась мне в волосы.

— Воровка! На чужое позарилась, бесстыжая дрянь!

Тяжелая ладонь с размаху ударила меня по щеке. Инстинктивно я стиснула зубы, но они всё равно заныли от удара.

— Ты хоть знаешь, что я человека до смерти забила? Ты сегодня сдохнешь.

Ван Нё трясла меня за волосы, как пыльную тряпку. Кожа на голове натянулась так, что казалось, вот-вот лопнет, но от ударов по голове я уже плохо соображала, боль притупилась. «Сука», «тварь», «убить мало» — с каждым ругательством Ван Нё прилетала оплеуха, тяжелая, как удар кулаком. Из носа хлынуло что-то горячее.

— Хватит уже…! Вы её так и правда…

Нун Каль попыталась вмешаться, но под свирепым взглядом Ван Нё тут же сжалась и замолчала. Ван Нё, яростно раздувая ноздри, посмотрела на моё лицо, залитое кровью, и, словно швырнув мусор, отпустила мои волосы.

— Считай, тебе сегодня крупно повезло, поняла? Я тебя, воровку грязную, живой оставила, хотя могла бы прикончить.

Сквозь узкие щели заплывших глаз я видела синюю пачку в руке Ван Нё.

Я не воровка. Я не крала. Это моё. Изначально моё. Это моё.

— …М-моё… к…

Кха-ха, я закашлялась. Если у меня отберут это, я не выживу. Тело, может, и выживет, но я, та, кто внутри, сломаюсь, потеряю надежду и угасну. Дрожащими руками я уперлась в пол и поднялась. И тут же бросилась на спину Ван Нё.

Отдай, это моё, отдай! 

Пока Ван Нё на секунду опешила от моего безумного напора, я вцепилась зубами. Когда она попыталась стряхнуть меня своими ручищами, я изо всех сил укусила её за ухо.

— А-а-а-а-к!

Издав вопль, полный боли, какой я от неё еще не слышала, Ван Нё начала молотить меня по спине и голове своими каменными кулаками. Но я не разжала челюсти. Я не прежняя «Хам Ё Хи». Я не та женщина, которая позволит отобрать у себя единственное сокровище. Я — Ким Гым Ми, «Упрямица» из Ссанми. Ван Нё, собрав все силы, оторвала меня от себя и швырнула на пол, зажимая ухо рукой и воя от боли. Глядя, как кровь течет по её жирному лицу, я сплюнула. Тьфу. Кусочек плоти, несомненно принадлежавший уху Ван Нё, шлепнулся на пол.

— Ы-а-а, а-а-а-а-а!

Ван Нё взбесилась. Как раненый зверь, которого нужно было добить сразу, а не просто разозлить, она двинулась на меня, полная убийственной злобы.

— Угх!

Удар ногой в спину, потом в живот — боль была такой, что я даже не смогла вскрикнуть. Ван Нё, окончательно потеряв рассудок, била меня руками и ногами без разбора, не собираясь щадить. Как червяк на земле, я лишь корчилась и стонала, не в силах сопротивляться. Бах! Мощный пинок пришёлся прямо в солнечное сплетение. Дыхание перехватило. Я не могла выдохнуть. Интуиция подсказала: вот и всё. Теперь точно конец. Вопли беснующейся Ван Нё, крики Нун Каль, бьющей в решётку, звон ключей и противный скрежет металла — всё это смешалось в угасающем сознании. Последним, что я увидела, были чёрные форменные туфли, шагнувшие в поле моего зрения, прежде чем тьма поглотила все чувства.