Онлайн чтение книги Холм Овец Hill of Sheep
1 - 28

Глава 28

Удача всегда приходит в самый неожиданный момент.

— Условно-досрочное освобождение?

Я ошарашенно смотрела на пастора, сообщившего мне эту новость, сжимая в руке швабру. Это было во время уборки в часовне перед Рождеством.

— Да. Говорят, сразу после Рождества, ближе к Новому году, будут рассматривать кандидатуры на УДО. Наш номер 7059 отсидел уже больше двух лет, верно?

— …Да. Два года в другой тюрьме, и недавно перевели сюда.

— Значит, базовые условия выполнены. Говорят, будут рассматривать только примерных заключенных с хорошим поведением. О номере 7059 и доктор Ан говорила, и ты так прилежно служишь, даже со свидетельством выступаешь, так что я напишу рекомендацию.

— Правда?!

Я просияла, и пастор добродушно рассмеялся.

— Поэтому будь осторожна, не ввязывайся в неприятности до этого времени. Я не особо волнуюсь за номер 7059, ты ведешь праведную жизнь, но если перед комиссией что-то случится, всё пойдет прахом, понимаешь?

— Да, да! Я буду очень осторожна.

Это было как сон. Неужели всё решится так просто? Выйду — обязательно пойду в церковь. И пожертвование сделаю огромное.

— Спасибо вам большое…

— Я лишь делаю то, что могу. Это всё благодаря нашему начальнику тюрьмы, он заботится о заключенных как о родных детях и горит желанием вернуть каждого к нормальной жизни. Номер 7059 его еще не видела?

— Нет.

— Увидишь на рождественской службе. Твое выступление поможет комиссии принять решение, так что готовься хорошо, ладно?

Я закивала как китайский болванчик. Говорят, небеса помогают тем, кто помогает себе сам. Я должна была вцепиться в этот шанс мертвой хваткой. Поэтому я стала еще осторожнее в быту и поведении. Ван Нё, притихшая после карцера, снова начала задираться, а Йе Рай только и ждала повода, чтобы вцепиться мне в глотку, но я изо всех сил старалась их не провоцировать. Именно поэтому я безропотно отдала им все вещи и вкусняшки, полученные от офицера Ги, и даже последние сигареты от покойной доктора Ан. Я думала, что скоро уйду отсюда, так что мне было не жалко. Особое внимание я уделила Нун Каль, отдав ей почти новую баночку вазелина. А книгу «Сутра Сердца», оставшуюся пачку сигарет и две упаковки «Чокопая» я отдала Баль Ба Да. Когда я протянула ей книгу и сигареты, она своей шершавой ладонью снова и снова гладила меня по голове и щекам. Эта пожилая женщина, которая снаружи сошла бы за бабушку, обычно проводила дни с пустым взглядом, лишенная эмоций, но когда я заговаривала с ней, её лицо оживало. И тогда, когда она гладила меня во сне, и сейчас — странно, но мне это было приятно.

— Ты знаешь, за что Баль Ба Да здесь сидит?

Я слышала, что у неё самый долгий срок в нашей камере, и всегда удивлялась этому. Внешность обманчива, но Баль Ба Да выглядела просто как уставшая старушка.

— Она прижгла ступни мужа раскаленными углями из печки.

Нун Каль ответила, посасывая трубочку от «Аполло», который я ей дала.

— Муж буянил, они подрались, начался пожар, и дом сгорел дотла. Говорят, муж и дочь погибли в огне.

— …

— Видимо, он был конченым ублюдком. Иначе с чего бы? Баль Ба Да не такая старая, как кажется. Наверное, ровесница моей мамы. Представь, как она настрадалась, раз так постарела, онни.

Так вот почему её зовут Баль Ба Да («Ступня»). Грустная кличка. И тут мне стало любопытно.

— А как меня называют?

Я никогда не слышала, чтобы меня называли по прозвищу. Нун Каль замялась, а потом тихо ответила:

— Тебя просто… «Психопатка».

— …

— Сейчас-то ты нормальная, разговариваешь, но когда ты только попала к нам… Прости, онни, но ты была реально чокнутая. То ревела, то бормотала, то смеялась, то сама с собой говорила, а потом вдруг заявила, что ты певица Гым Ми. Такой цирк устраивала.

Вполне ожидаемо. Я лишь криво усмехнулась и промолчала.

Следующие десять дней всё шло идеально. Я вела себя как образцовая заключенная, готовящаяся к УДО. Мысль о скором освобождении делала меня великодушной. В такой ситуации мне было не до офицера Ги. Наоборот, связь с ним могла всё испортить, так что мне нужно было держаться от него подальше. После нашей последней встречи в кладовой я думала, что мы вернулись к исходной точке. Учитывая его гордость и педантичность, я полагала, что он придет в себя и отряхнется, как ни в чем не бывало. Но я ошиблась. Офицер Ги оказался настойчивее, чем я думала.

— П-почему, зачем вы это делаете?! А если кто увидит!

Во время уборки в медпункте он внезапно обнял меня сзади. Врач ненадолго вышла, но могла вернуться в любой момент. Я пыталась оттолкнуть его, шипя от страха быть пойманной, но он был непоколебим. Он зарылся лицом в мою шею, вдыхая запах.

— Ты же говорила, что любишь меня?

Его эрегированный член упирался мне в ягодицы. Я напряженно прислушивалась к звукам из коридора, но офицеру Ги было всё равно. Он вел себя как безумный.

— Отпустите! Это… это плохо кончится…

— Полюби меня снова, как-нибудь… Ты же любила? Ну же? Ты должна снова полюбить меня…

Как ребенок, требующий материнской любви, он прижимался и сжимал меня в объятиях. Это становилось опасным. Собрав все силы, я развернулась и влепила ему пощечину. Шлеп!

— Очнитесь! Что с вами?! Офицер Ги, вы с ума сошли? Хотите, чтобы вас уволили?!

Ударила я, а он стоял ошарашенный, словно только что проснулся, а потом с виноватым видом забормотал:

— …Прости, прости. Я не должен был так обнимать… Но я…

— Вам есть что терять, в отличие от меня! Зачем вам связываться с такой ничтожной заключенной, как я?! Вы же сами так сказали! Считайте, что это была интрижка, зачем вести себя так жалко?

— …

— Я же сказала, мне неинтересно, всё прошло. Вам по буквам объяснить? Офицер Ги, я вас больше не люблю. У меня к вам полное отвращение…!

По его щеке, где алел след от моей руки, покатилась слеза. Кап. Я чуть в обморок не упала от шока. Это казалось нереальным. Во-первых, офицер Ги плакал передо мной. Во-вторых, даже в таком виде он был чертовски красив, как герой кинодрамы. Почему он, с таким телом и лицом, так одержим мной? Это бесило и душило. Я хотела видеть мужчину, который ползает у моих ног, но когда это случилось, я не могла этого понять. Он ведь даже за человека меня не считал, так чего ему не хватает? Самое мерзкое — то, что его слезы тронули меня. Мне захотелось погладить его по щеке и обнять. С ума сошла, Ким Гым Ми. Я жестко отбросила эти чувства.

— Не делайте так… Я, я уже всё решила.

— …

— Так что… и вы, офицер Ги…

В коридоре послышались шаги. Услышав голоса врача и другого надзирателя, я быстро убрала метлу в шкаф и вышла в коридор. Всем своим видом показывая: нам больше не о чем говорить. Терять было что не только офицеру Ги. Передо мной спустилась другая веревка, и он мне больше не был нужен. К счастью, пощечина в медпункте, кажется, привела его в чувство. Офицер Ги больше не крутился вокруг меня и не пытался заговорить. Благодаря тому, что пастор включил меня в группу по украшению часовни к Рождеству, мои обязанности по уборке медпункта закончились. После этого, если мы и пересекались, он даже не смотрел в мою сторону. Снова стал той бесчувственной стеной, которой был раньше. И слава богу.

Беда не приходит одна, но и сюрпризы, видимо, тоже. За неделю до Рождества случилось еще кое-что неожиданное. Конец года и приближение праздника сделали атмосферу в тюрьме на удивление спокойной. Ужины стали сытнее, каждый день давали что-то особенное, поэтому даже у Ван Нё было неплохое настроение. Йе Рай всё так же была стервой, но вела себя тихо. В это время я с головой ушла в написание своего свидетельства.

«Из-за минутного помрачения я нанесла огромную рану другому человеку. За решеткой я каждый день размышляю о своей глупости. Став агнцем, следующим за Добрым Пастырем и словом Божьим, я усмирила свое сердце через служение и покаяние. Оставшуюся жизнь я хочу прожить без стыда, как дитя Божье. Благодарю Господа, который простил мои грехи и позволил увидеть истинный путь…»

Может, добавить больше драмы? Я грызла кончик карандаша, размышляя, когда Нун Каль заглянула через плечо.

— Онни, а ты хорошо пишешь.

— Это просто свидетельство, чего там писать.

— Не скажи. Я таких слов даже не слышала никогда. И почерк красивый, и ошибок нет, онни.

Правда? Я думала, у меня талант только к танцам. От похвалы я расправила плечи, чувствуя прилив уверенности, но тут раздался стук в железную дверь. Обернувшись, я увидела офицера Ги за решеткой.

— Номер 7059, на выход.

— …

Что опять? До рассмотрения УДО в начале года оставалось всего две недели. Через неделю мне выступать перед начальником тюрьмы. Причина, по которой он меня звал, вызвала у меня дежавю, и я застыла на месте.

— Номер 7059, на выход. К вам пришли на свидание.

✨ P.S. Переходи на наш сайт! У нас уже готово 90 глав к прочтению!  ➡️ Fableweaver