Если бы Никс мог потеть и плакать, к этому моменту он наверняка бы промок насквозь, словно только что вылез из воды.
— Тебе сохранили жизнь, так проникнись же уважением и почтением до самых костей, кукла Бертиума.
В конечном счёте, всё это произошло из-за того, что Касису не понравилось, как Никс обращался с Роксаной.
Впрочем, дело было не только в этом — само существование Никса уже выводило Касиса из себя.
Ещё с Бертиума Никс был тем, кто вызывал в Касисе жажду убийства.
К тому же, как и в подземной тюрьме Педелиана, его наглость по отношению к Роксане сейчас невыносимо раздражала.
Касис снова вдохнул в Никса целительную энергию.
— До сих пор у нас не было времени поговорить с тобой наедине.
Но Никс, чувствуя, что это ещё не конец, не мог расслабиться — вместо облегчения по его телу лишь пробежали мурашки.
— Однако, к сожалению...
Холодный и спокойный голос, словно зимний лес ранним утром, пронзил напряжённые уши Никса.
— У нас с тобой теперь предостаточно времени.
В тот момент Никс почувствовал, как у него похолодело в жилах, и его дрожащие губы выдохнули прерывистое дыхание.
Ледяной холод снова проник под кожу, пробираясь вглубь кровеносных сосудов, заполняя их ядом.
Как и сказал Касис, последовавшее за этим время казалось бесконечным, мучительно долгим для Никса.
***
Пока жители Иггдрасиля проводили время каждый по-своему, наследник вражеского дома — Рюзак Гастор — тоже не сидел без дела и куда-то направился.
Тук-тук.
— Мама. Это Рюзак.
Рюзак пришёл в комнату к Бадрисе, главе семьи Гастор и своей матери.
Вскоре изнутри раздалось разрешение войти.
Рюзак тихо открыл дверь и вошёл.
Тут же его брови слегка нахмурились при виде открывшейся картины.
— Вы слишком много пьёте с самого утра.
Он подошёл к Бадрисе и остановил её руку, наклонявшую бутылку.
— Ничего страшного. Это пустая бутылка со вчерашнего дня.
Её ровный голос достиг его слуха, но Рюзак не отступил.
Взгляд Бадрисы остановился на непоколебимом лице сына.
В конце концов, она уступила.
— Ладно, ты прав. Мы в Иггдрасиле, нужно вести себя приличнее.
Рюзак слегка кивнул, затем забрал бутылку из её рук и поставил на стол.
На столе уже стояло несколько пустых бутылок.
Бадриса славилась своей сдержанностью.
Но в последнее время она всё чаще оказывалась в таких мрачных раздумьях, распивая алкоголь в одиночестве.
— И вот теперь, сколько бы бутылок я ни опустошила одна, не пьянею. Вначале сознание мутнело, даже не допивая и половины.
Бадриса откинулась в кресле, наблюдая, как Рюзак садится напротив.
Затем, словно о чём-то подумав, она тихо усмехнулась:
— А ведь алкоголь и лекарства так похожи. Может, мне и не стоит других упрекать.
Но в её усмешке не было и капли веселья — лишь холодная насмешка.
— Я никогда не думала, что в жизни настанет момент, когда мне понадобится помощь той самой чёрной овцы, которую я так презирала.
Рюзак знал, что её мучило.
Он смотрел на мать с окаменевшим взглядом, пока она с горькой улыбкой изливала душу.
Бадриса долго скрывала позор семьи, держа всё в строжайшей тайне, и прошло не так много времени с тех пор, как Рюзак узнал правду.
— Они вовсе не похожи.
Рюзак категорично отверг её слова. Бадриса пристально посмотрела ему в лицо.
Даже в Гасторе последнее время она выглядела мрачной, но с тех пор, как они прибыли в Иггдрасиль, её настроение стало только хуже.
Вскоре Бадриса медленно закрыла и открыла глаза, выдавив из себя тихий, почти бессвязный шёпот:
— Мама, может...
«Почему бы просто не избавиться от него?»
Но в конце концов Рюзак так и не закончил фразу, крепко сжав губы.
Он не мог такое сказать собственной матери.
— Рюзак.
Бадриса, молча наблюдавшая за ним, наконец заговорила:
— Из всех моих детей ты больше всех на меня похож. Поэтому мне нетрудно догадаться, о чём ты сейчас думаешь.
Её голос, как всегда, был спокоен и твёрд, что немного успокоило Рюзака, но следующие слова оставили во рту горькое послевкусие.
— Мне жаль, что из-за моих недостатков ты тоже вынужден нести этот груз.
— Это не так, мама.
— Когда ты займёшь моё место, старайся не повторять моих ошибок.
«...»
Рюзак молчал, не зная, что сказать.
Затем он взял бутылку, которую убрал в угол, и налил вина в бокал перед Бадрисой.
— Разве не говорил, что пить с утра — перебор?
— Один бокал не повредит.
Оба по-прежнему скупо общались, но именно потому, что они хорошо знали друг друга, им было нетрудно понять, что скрывалось в глубине души.
Так, мать и сын сидели напротив друг друга, опустошая бокалы по очереди.
Внезапно снаружи донёсся шум, и, подняв взгляд, Рюзак мельком увидел сквозь окно сад, утопающий в красных цветах.
«Кстати, разве не сегодня там должен был состояться чайный приём?»
Неожиданно в памяти всплыли образы брата и сестры из Агриче, которых он видел в розовом саду.
Но это было бессмысленное воспоминание, и Рюзак закрыл глаза, стирая его, хотя почему-то оно до сих пор отчётливо отпечаталось в его сознании.
Дюран из Белых Гиперионов, идя по коридору, заметил кого-то и замедлил шаг.
— Что это ты так принарядился? Куда собрался? Разве приём начался раньше?
В поле зрения Дюрана оказался Джером, его пятиюродный брат.
Почему-то он был одет так, будто собирался на бал, и направлялся куда-то с важным видом.
Увидев Дюрана, он тут же сделал вид, что случайно столкнулся, и подошёл.
— Иду в сад.
Сад — именно там сейчас должен был проходить чайный приём.
— Зачем? Ты же вроде говорил, что не пойдёшь, потому что лень.
— Говорят, сейчас там Роксана Агриче.
Услышав это имя, Дюран невольно насторожился.
— Пойдёшь со мной?
Джером ловко подловил момент и предложил. Дюран нарочно немного помедлил, делая вид, что раздумывает, затем неохотно согласился:
— Ладно, чего уж. Всё равно сейчас делать нечего.
Но на самом деле и его тоже слегка зацепило.
И было за что — ведь это же Роксана Агриче, не какая-то там случайная девушка.
Дюран впервые увидел её на собрании два года назад.
Агриче были самой замкнутой из Пяти Семей, и те, кто не достиг совершеннолетия, не посещали подобные мероприятия.
Поэтому Дюран впервые увидел Роксану Агриче только в год её совершеннолетия.
Те воспоминания до сих пор были свежи в его памяти, будто это случилось вчера.
Появление Роксаны Агриче в бальном зале под мерцающим светом люстр, держащей за руку сводного брата, было поистине ошеломляющим.
Её красота словно в один миг перечеркнула все существующие в мире стандарты прекрасного.
Дюран был уверен, что все присутствующие тогда чувствовали то же самое.
— И зачем ты так старательно принарядился? Неужели собираешься подойти и заговорить с ней?
— Конечно, хочется заговорить. Вот только язык отказывается работать, когда встречаешься с ней глазами.
Как он и сказал, в Иггдрасиле было полно мужчин, которые крутились вокруг Роксаны Агриче, не решаясь к ней подойти.
Не только из-за её нереально красивой внешности, сводившей с ума любого, кто на неё смотрел, но и потому, что вокруг неё витала какая-то неуловимая аура, держащая людей на расстоянии.
Внезапно Дюран вспомнил вчерашний вечер.
Касис Педелиан и Роксана Агриче, идущие через зал, держась за руки.
С тех пор, как она впервые появилась в Иггдрасиле, это был первый раз, когда Роксана Агриче сама подошла к кому-то и протянула руку.
Хотя сочетание Агриче и Педелиана могло создать впечатление, что Агриче первыми пошли на уступки, никто, видевший эту сцену, так не подумал.
На прошлом собрании Дюран слышал, как несколько мужчин в шутку (или всерьёз) говорили, что ради одного поцелуя с Роксаной Агриче они готовы встать перед ней на колени.
Тогда он с недовольством сменил тему, но в глубине души соглашался с ними.
— Думал, тут будет пустовато, но что-то шумно...
Как и сказал Джером, по мере приближения к розовому саду оттуда доносился оживлённый гул.
— Наверное, наслушались новостей вроде тебя и пришли поглазеть.
Потом Дюран негромко добавил, словно про себя:
— Интересно, Голубой принц тоже здесь?
— Лучше бы нет. Честно, рядом с такими, как он, мы выглядим бледно, и не хочется быть с ним в одном про...
Тук.
В этот момент что-то ударило Дюрана в плечо, как раз когда он входил в сад.
— Что за?..
Нахмурившись, он обернулся.
Тот, кто столкнулся с ним, был настолько высок, что пришлось задрать голову, чтобы увидеть его лицо.
Уже одно это испортило Дюрану настроение.
А когда он поднял глаза и увидел чёрные волосы и красные глаза, раздражение только усилилось.
«Опять Агриче? Ещё при входе в Иггдрасиль они не понимали слов и лезли под ноги, раздражая всех».
— Эй, парень, если врезался, нужно изви...
Но в следующий момент его слова оборвались, когда он встретился с ледяным взглядом, беззвучно скользнувшим по его лицу.