— Эх, зачем ты так заметно кашлял? — упрекнула старуха мужа.
Старик возразил:
— А причину, по которой шею прячем, не надо было объяснить? Что, если бы заметили?
Он указал на мужчину, осевшего у стены. Это был Рауль.
— Особенно этот, похоже, глазастый. И рагу почти не ел.
— Добавь ещё сонного зелья, пока не проснулся. Перед уходом снова удача привалила.
Старики обрадовались. Мужчины — это хорошо, но главная прибыль, конечно…
— Надо же, такой сам в руки приплыл, кек-кек.
Они не скрывали восторга, глядя на лежащего мальчика. Он был словно статуя, которой место в церкви. Старуха потёрла ладони.
— Сколько получим?
— Даже в золотых монетах — не меньше нескольких десятков.
Улыбаясь, они обнажили беззубые рты. Они хорошо знали рынок людей. Мужчин можно продать в Сакарт, а этот хорошенький — сколько ни запроси, всё дадут.
— Куда его сбыть? В бордель? Сколько там за мальчиков дают?
— Сутенёры мало платят.
Старуха задумалась. И предложила нечто, выходящее за пределы воображения старого разбойника, который долго скрывался в лесу, убивая и грабя людей.
— А что, если продать дворянам?
— Что? Дворянам?
Старик испугался. Они были в розыске. Попадись — сразу виселица. Но старуха была дерзкой.
— Кто узнает? Говорят, в южных землях больше дают. Продать — и дело с концом, хоть знатным дамам, хоть любителям мальчиков.
Она имела в виду места, где, как в столице, процветают роскошь и порок.
— Тогда не придётся каждый раз переезжать. Можно будет спокойно жить в городе.
— Говорят, есть город под названием Салифа, которым заправляют торговцы? Помешаны на деньгах.
— Вот теперь ты дело говоришь, старик.
Старики переглянулись и рассмеялись. С мешком золотых монет можно решить и проблему розыска. Сговорившиеся супруги сказали:
— Сначала надо двигаться. До погрузки не очнётся?
— Этому, что пораньше, ещё зелья дам, а ты телегу приведи.
— Вот и пригодилось краденое.
Старуха покосилась на телегу, спрятанную за кустами. Она была брошена у входа в деревню. Старик причмокнул.
— Если бы зашли поглубже, и вещи бы забрали.
— Перестань. Там сейчас полный хаос. Реально можно загнуться.
— И надо же, думали, тут подольше продержимся… Какая-то зараза…
— Зараза?
— Да. Помиан сейчас — выжженная земля. Что за новости?..
Старик, отвечавший, запнулся. Слишком поздно он понял, что переспросивший голос ему незнаком.
— Правда?
Мальчик уже широко улыбался. И, разогнув колени, поднялся с места.
— Растущий организм, тело затекает, — пошутил он.
Старики не могли смеяться.
— Как ты встал?
Взгляды инстинктивно метнулись к чашке, валявшейся рядом с Иваном. Содержимое вылилось на пол. Поняв, что он не ел, старики разъярились.
— Ах ты, крысёныш.
— Знаешь, сколько труда ушло, чтобы это сварить?
Старуха, весь день помешивавшая у огня, растворяя снотворное, разозлилась.
— Получше, чем в «Оленьих рогах». Только вот моя основная пища — другая.
Иван сделал виноватое лицо. И тут же запустил руку в грудь лежащего рядом наёмника. Хлюп.
— Я это больше люблю.
Сказал демон, прожевав вырванное. Жидкость закапала на пол. Старики не смели даже дышать. Демон, похоже, решил, что атмосфера слишком накалилась.
— Вы тоже поймёте, если на несколько сотен лет закопаетесь под землю.
Юмор не сработал. Старики застыли. Приглядевшись, можно было заметить, что деревянный пол становился влажным. Жёлтым.
— Неужели недержание?
— П-пощадите…
Старик пал ниц. Похоже, руки ослабли. Проглотивший прожёванное, Иван прикрыл глаза.
— Ах… вот этот вкус. Теперь-то выживу.
— П-пощадите, прошу вас.
— Руки-ноги не найти, так что есть особо нечего.
— Ч-что угодно, всё отдам.
Каждый говорил только о своём. Если два человека бормотали бессвязное в ужасе, то демон был таким всегда. Но последние слова его заинтересовали.
— А, расскажи-ка. Что ты сказал? Зараза?
— Д-да, да, да. Именно так. Недавно вдруг… в деревне по одному, по два…
Старуха дрожала. Она, бедняжка, не могла ни сесть, ни встать, застыв в нелепой позе. Хотя всё же лучше, чем старик, распластавшийся в собственных испражнениях.
Эти старые разбойники, всю жизнь убивавшие и грабившие, потеряли волю к сопротивлению при виде открывшейся картины.
— Да? Много умерло?
— Н-не знаю. Священник Помиана закрыл вход. Ни войти, ни выйти.
— Тц.
Мальчик слегка разочаровался.
— А как выглядела телега снаружи?
— Что?
— Телега, которую вы украли. Говоришь, была у входа в деревню.
Иван любезно повторил. Старики тупо слушали, потом вздрогнули.
— Д-да. Как выглядела…
В смертельном страхе мысли лихорадочно заработали. Наконец он вспомнил грубо нацарапанный рисунок в углу телеги.
— Т-там был рисунок воробья.
— Точно.
Это была вещь компании. Похоже, они действительно попали в аварию, не успев отправиться. Эпидемия.
— Спасибо. Очень помогли.
— А, не за что.
Иван тепло произнёс. Старики поспешно склонили головы. Почему-то стало ещё страшнее. Словно последняя любезность перед казнью. Палач сказал:
— Ну, теперь сыграем в спектакль?
— Что?
— Вы — свирепые людоеды, а я — бедный мальчик.
Бедный мальчик вонзил руку в грудь ещё одного. Счистил застрявшее на ногтях и откусил. Наёмник отошёл в мир иной во сне. Единственное преимущество снотворного.
— Кх-кх-кх.
У старухи, похоже, началось удушье. Зрелище было ей не по силам. Демон, закончив трапезу всего на двух, облизал зубы и подошёл.
— Х-хи-ик. Хи-ик.
Старуха попятилась на локтях. Демон покачал головой. Это означало «хватит». Движение замерло.
— Чего так дрожишь?
Демон похлопал старуху по щеке и убрал руку. Все одновременно представили одно и то же.
— Кэмпбелл говорил, вытираться после еды — вежливость.
Мальчик промокнул уголок рта тряпкой. На ней остались кровь и кусочки мяса. Демон, насладившийся пиром, изящно вытер руки и вернул тряпку.
— Спасибо, что одолжила. Ну что, начнём?
Иван, снова повязавший тряпку на шею старухи, вернулся на прежнее место. Туда, где он очнулся среди наёмников. Сейчас они были трупами — вот и вся разница.
— Ну, играйте хорошо. Понятно?
И, как в первый раз, закрыл глаза и безвольно обмяк.
Старики на миг усомнились, не сон ли всё это. Мальчик никогда не вставал, и всё было их воображением. И две развороченные грудные клетки, и кровь, разбрызганная повсюду…
— Чего стоите? Будите парней.
Только шевелящиеся губы напомнили, что это реальность. Вздрогнув, старики рефлекторно двинулись.
Иван больше не говорил. В тишине разбойники нерешительно шагнули. Тронули мужчину, сидевшего у стены.
— Что?
Рауль проснулся от лёгкого прикосновения. Он, не терявший бдительности, почти не притронулся к еде. То, что он попробовал лишь на вкус и сразу отключился, говорило о силе зелья.
— Это…
Открывшееся зрелище было ужасным.
— Что… что такое?..
Он недоверчиво смотрел на подчинённых с раскуроченной грудью. Отведя взгляд от лужи крови, он увидел двух стариков с красными, как кровь, щеками. На тряпках у них на шеях было что-то налипшее.
— А-а-а-а!
Рауль не выдержал. Металл сверкнул, покидая ножны.
Хрясь!
Головы двух людоедов слетели. В момент, когда их шеи перерезали, лица их были полны ужаса. Этого странного выражения Рауль не увидел.
— Ха... ха-а... ха...
Он зажмурился посреди ада. Переведя дыхание, снова стал лидером.
— Вставайте.
Чтобы разбудить крепко спящих, пришлось трясти изо всех сил. Увидев разверстые грудные клетки, Рауль подавил рвотный позыв.
— Фандил! Джекери! Вставайте!
— М-м-м…
Наконец один за другим послышались отклики. Рауль мог поклясться, что за много лет не испытывал такого облегчения.
— У-у-у…
— Ох, голова…
Некоторые, лежавшие ничком, поднялись. Все держались за гудящие затылки.
— Почему мы разбросаны?
— Кажется, ели и вдруг отключились.
Они тряхнули головами, пытаясь прийти в себя. Когда плывущее зрение наконец прояснилось, перед ними была не та хижина, которую они помнили.
— Что это?
Увиденное и ощущение реальности пришли с запозданием. Лишь почувствовав витавший в воздухе металлический запах крови, они содрогнулись в рвотном позыве.
— У-э-э-эк.
Товарищи с вырванными сердцами лежали с умиротворёнными лицами, как тряпичные куклы. Рауль громко крикнул, прежде чем они погрузились в кошмар:
— Очнитесь! Фандил! Гарольд! Джекери!
То, что он мог назвать только троих, было невыразимо горестно.
Он подавил подступавшую тошноту и переворачивал тела. Чтобы найти хоть одного выжившего.
— Луис! Кайл!
Ответа не было. Он пал духом. Потеряв надежду, он схватил последнее тело.
— У-у…
Глаза медленно открылись. Показалась лазурь. Рауль искренне обрадовался.
— Иван.
— У-у… что это?.. А… а-а-а-а!
Мальчик, поморгав мутными глазами, закричал. Охваченное ужасом тело бешено поползло назад. За спиной была стена.
— Иван, Иван! Успокойся!
Рауль прижал его, пытавшегося отстраниться. Тщедушное тело дрожало. Рауль впервые понял, что этот дерзкий мальчик ещё ребёнок.
— В-в-все мертвы… все мертвы.
— Не смотри. Закрой глаза!
— В-все…
Не выдержав, он силой закрыл ему глаза. И притянул к себе тело, трясущееся, как осиновый лист. Мальчик, у которого, казалось, ноги ослабли, упал лицом вниз.
В конце концов Рауль взвалил его на плечо. Прежде чем он осознал, что тело на его плече на удивление хорошо сложено для посыльного, одного из наёмников рядом наконец вывернуло наизнанку.
— У-э-э-эк.
— Фандил! Проклятье! Выходи немедленно!
Он кричал и пинал их. Наконец он выволок всех выживших из дома.
— У-э-э-эк. Кха-кха, кхе-кхе.
Кусты рядом с хижиной пропитались блевотиной. Свежий воздух на улице наконец успокоил бунтующий желудок.
— Чёрт, чёрт, чёрт.
— Видел?.. У-э-э-эк.
Стоило вспомнить недавнее зрелище, как тошнота снова подступала к горлу. По-своему это было страшнее, чем поле боя. Это… это…
— Они же ели людей.
«Какие же вы нежные».
Подумал Иван, безвольно висевший на плече. Прежде чем он успел причмокнуть, Рауль сбросил его на землю. Плюх.
Мальчик, поспешно снова впавший в транс, съёжился. Свернулся, как гусеница.
— В-все умерли. Все… умерли.
Никто не мог его упрекнуть. Тишина легла тяжело. До Помиана оставался день, людей осталось четверо.
Больше глав в нашем телеграм канале t.me/insomnianovells
Спасибо, что читаете с нами!