Стоило им выйти из просёлка, как разбойники отнюдь не бросились их приветствовать. Хоть дорога и была в плачевном состоянии, она связывала деревни между собой.
Эта древняя дорога, существовавшая неизвестно с каких времён, в теории тянулась и на юг. Просто её поглотили и разрушили густые леса и болота.
— Следуйте за мной как следует, — сказал Рауль.
Похоже, он хотел, чтобы это услышал кто-то ещё.
Иван, не обращая внимания, осматривал окрестности. Он чувствовал, как командир наёмников наблюдает за ним.
Усилил ли вчерашний вопрос его подозрения или, наоборот, смягчил их — неизвестно. Ясно было лишь то, что Рауль начал ощущать что-то чужеродное в юном посыльном.
— Малыш, куда смотришь? — спросил один из наёмников.
Его беспокоило, что Иван то и дело озирается по сторонам.
«Похоже, места проверяет».
— Вон там люди видны.
Мальчик улыбнулся, словно отвечая на промелькнувшую мысль. Палец указал вдаль, на конец дороги. Маленькая фигурка приближалась с противоположной стороны. Наёмники посмотрели на командира.
— Может, просто путник. Подождём.
Люди, снующие по дорогам, были на удивление разнообразны. От крестьян до купцов, преступников, священнослужителей, паломников, изредка — рыцарей и дворян.
— Покайтесь.
Откуда-то донёсся скрежещущий звук. Что-то волочилось по каменной дороге. Чем ближе становилась точка напротив, тем громче делался звук.
— Покайтесь.
Повторял сорванный голос. Существо, закутанное в старое одеяло, медленно приближалось. Каждый раз, когда цепи, в которые он был закован, ударялись о землю, раздавался оглушительный лязг.
— Покайтесь.
— Эй.
— Покайтесь.
Под небритой бородой безостановочно двигался рот. Глаза были налиты красным.
— Покайтесь. Покайтесь…
Скрежет удалялся. В отряде воцарилось молчание. Никто не проронил ни слова, пока человек, тащивший собственные цепи, не исчез.
— Сумасшедший…
Встреча была неприятной. На дорогах встречалось много странных людей. Были те, кто призывал к покаянию, те, кто скрывался от мира, и те, кто бродил, обличая падший мир.
«Проблема в том, что такие типы…»
— Обычно появляются, когда случается бедствие, разве нет?
Звонкий голос вонзился в ухо Рауля. Все взгляды обратились к нему. Иван выглядел простодушным.
— Кающиеся бродят вокруг необъяснимых трагедий.
Вдалеке приближался ещё один. И за ним ещё, и ещё. Там, откуда они шли, находился Помиан.
— Покайтесь.
— Покайтесь.
— Покайтесь.
— Проклятье! — в конце концов закричали наёмники.
— Покайтесь…
Прошло уже три дня, как они вышли на тракт. Казалось, до Помиана оставалось день-два.
Неизвестно, что помогло — короткий путь или то, что они ускорили шаг, чтобы не слышать бесконечного бормотания.
— Теперь это и во сне будет сниться, честное слово.
У некоторых под глазами залегли тени. Выглядели они очень уставшими. Лучше уж было ночевать в лесу, остерегаясь зверей и согреваясь у костра. Впервые они тосковали по безлюдью.
Потому что все люди, встречавшиеся им на тракте, были сумасшедшими.
Они были босы, и, казалось, никогда не стригли волос и бород. Были и те, кто ходил, закутавшись в одеяло, и те, кто не носил никакой одежды.
Но ноябрьский холод не мешал их слепой одержимости.
— Не понимаю, что вообще происходит, — говорили наёмники.
Они повидали всякое в суровых землях, но такое — впервые. Даже когда они ночевали под открытым небом, покрываясь росой, издалека доносились призывы к покаянию.
— Чем дальше, тем чаще появляются.
Сначала — один человек за полдня. Но со временем частота росла. Неужели здесь так много народу ходит? Это вызывало недоумение.
— Покайтесь.
Сколько их ни хватай, сколько ни спрашивай, зачем они это делают, ответа не было.
— Командир, может… — дрожащий голос заколебался.
Рауль знал о тревогах своих подчинённых.
— Да. Похоже, в Помиане что-то случилось.
Как ни думай, вывод напрашивался сам собой.
— Покайтесь.
— Это суд небесный.
— Начало и конец едины.
Иногда слышались и другие слова. В общем, что-то о том, что на Помиан обрушился конец света.
— Что значит «начало и конец едины»? — один из наёмников, крепко сжав губы, наконец пробормотал.
— Это значит, что конец жизни — это смерть.
Наёмник, не ожидавший ответа, вздрогнул. Тень от низко надвинутого капюшона скрывала лицо мальчика.
— Что ты сказал?
— Это изречение часто повторяют в ордене Святого Голио.
Святой Голио был воином, принявшим мученическую смерть на поле боя давным-давно. После его смерти последователи его учения основали орден.
Едва открыв глаза, они начинали день со слов «Помни о смерти»,.
Орден, чрезмерно привязанный к изречениям о смерти, стал предметом ожесточённых споров в Храме о том, считать ли его ересью.
— Как хорошо ни живи, а помрёшь — и всё кончено?
— Это значит не терять изначального намерения. Смерть справедлива для всех.
Уголок рта приподнялся.
— Возможно.
На миг повисла тишина. Небо затянуло тучами. В мрачную погоду мальчик в чёрном капюшоне казался тенью смерти.
— Где ты, говоришь, грамоте учился?
Лицо Рауля окаменело.
— Я не говорил.
Иван широко улыбнулся. Рауль уставился на него. Посыльный, умеющий читать, был редкостью.
— Ты…
— Кажется, скоро дождь. Не лучше ли найти укрытие?
Иван поднял взгляд. Остальные последовали за ним. Небо было чернильно-тёмным. Казалось, вот-вот хлынет ливень.
— Фандил, Гарольд. Идите, узнайте, есть ли где укрыться.
Сказал Рауль, всё ещё сверля его взглядом. Иван не смотрел на него. Его глаза были устремлены на густые кусты и заросли вдали. Среди них мерцал слабый огонёк.
***
— Там, в стороне каштановой рощи, есть один дом.
Доложили два наёмника, вернувшиеся с разведки. Примерно в получасе ходьбы от дороги, в глубине леса, стоял дом.
— Это постоялый двор?
— Нет. Похоже, обычные крестьяне, — ответил Фандил.
— Хм…
Рауль, казалось, колебался. Для Ивана это были нелепые сомнения.
Обычно у наёмников нет никакой сдержанности. Стоит ослабить поводья — и они грабят всех без разбору. Недаром в них тычут пальцами.
«Похоже, он и вправду рыцарь».
Усмехнулся про себя Иван. Любой другой давно бы занял дом крестьян, а этот, похоже, не очень-то и хотел.
— Неизвестно, крестьяне ли они на самом деле. И если дом один, нам всем не хватит места.
Рауль высказал отрицательное мнение. В лесу водились самые разные типы.
— Мы же проверили. Там только дряхлый старик со старухой, чего бояться?
— Да, командир. И даже если на корточках, лишь бы укрыться от дождя.
Фандил и Гарольд настаивали. И как раз начали падать капли дождя.
— Ой, я промок!
Мужчины засуетились. Никто из них не хотел на следующий день выходить в путь в мокрых кожаных сапогах.
— Не жалейте потом, если кого-то выгонят на улицу из-за нехватки места.
В конце концов Рауль согласился. Как ни крути, он тоже не желал непогоды.
— Лишь бы не я.
— И не я.
— И не я.
Проявив товарищество, мужчины бросились в лес. Уголок губ под капюшоном приподнялся. Улыбка исчезла прежде, чем Рауль обернулся.
***
Тук-тук.
Наёмники не знали, как осторожно выражать намерение войти. Хижина, сложенная из грубых брёвен и сухой земли, на миг задрожала.
— Есть кто? — громко крикнул Рауль.
— Кто?.. Ой, батюшки.
Из открывшейся двери вышла старуха и перепугалась. Мужчины, нахлынувшие толпой, смутились.
— Мы путники, проходим мимо. Если позволите переждать дождь, мы заплатим.
— Какая ещё плата?..
Сзади подчинённые заворчали. Они считали, что уже само то, что они не пинают этих стариков и не отбирают добро, — великая милость. Рауль не обратил внимания.
— Говорите, дождь? Ох… Ну, конечно, отдохните и идите.
Старуха с тряпкой на шее сначала, казалось, растерялась, но вскоре без колебаний махнула рукой.
Наёмники решили, что старуха испугалась, и Рауль думал так же. Он полагал, что лучше всего — не устраивать шума и вскоре уйти.
— А? Этот парень тоже с вами?
Заметив Ивана среди входящих, старуха наклонила голову. Он был ниже остальных мужчин.
— А, он…
— Спасибо, что пустили в дом.
Прежде чем Рауль ответил, Иван снял капюшон. Морщинистые веки старухи широко раскрылись. Как раз изнутри послышался другой звук.
— Старуха, что там?
— Ой, старик. Гости.
Старуха поприветствовала мужа. У старика лицо было в старческих пятнах, а на шее, как и у жены, была повязана тряпка. Под взглядом он, словно от щекотки в горле, без конца кашлял.
— Кх-кх, кх-кх. Сколько вас? Кх-кх.
Старик поднял палец и начал считать. Досчитав до шести, он остановился, увидев позади всех Ивана.
— Хм?
Кашель на миг прекратился. В наступившую тишину быстро вклинилась старуха.
— Молодой юноша, такой хорошенький, правда?
— Точно. Сколько тебе?..
— Это всего лишь мой слуга, ха-ха.
Рауль заслонил Ивана. Казалось, он пресекает любопытные вопросы.
— Слуга? Может, вы рыцарь?
— Нет. Не то чтобы… просто бродячие люди.
Рауль ушёл от ответа. Похоже, он не хотел раскрывать, кто они. Новость о том, что они пришли искать людей и груз компании, не была тем, о чём стоило кричать на каждом углу.
— Этот мальчик — просто подмастерье. Слуга, не оправдывающий свою внешность.
Рауль рассмеялся. Иван молча стоял позади. Если бы он вмешался, выражение лица Рауля было бы забавным, но он воздержался.
Командир наёмников сейчас, должно быть, раздражён Иваном. Из-за того, что тот зря привлёк внимание.
— Вот как.
Сказал старик. Он, похоже, осознал, что кашель прекратился, и схватился за горло. И разразился громким «кхе-кхе». Находившиеся рядом наёмники поморщились и отступили.
— Кх-кх, кх-кх. Простите. В последнее время тут такое творится. Говорят, в Помиане всё очень серьёзно.
— Что случилось в Помиане?
Рауль тут же вцепился в него. До сих пор они не получили нормальной информации. Ясно было лишь то, что ситуация необычная.
— Ну, туда войдёшь — не выйдешь. Сначала поешьте хоть чего-нибудь. Кх-кх.
— Да. Одежда промокла, и голодные, небось, тц-тц.
Старики цокали языками. Лица наёмников просветлели. От сухого пайка уже тошнило.
— Как раз вчера поймали кролика и сварили рагу. Мяса мало, так я добавлю жёлудей и фруктов.
— Ура!
Пришли, чтобы укрыться от дождя, а тут ещё и мясо. Пусть бульон жидкий и гущи не сыщешь, но горячая еда — уже счастье.
— Берите по одной.
Супруги вынесли «посуду». Хлеб был выдолблен изнутри, так что можно было съесть и саму «тарелку».
— Спасибо, хозяева.
Наёмники, похоже, даже прониклись. Хотя приходилось сидеть в старой хижине, поджав ноги, и есть с рук, они не жаловались. Сказывались дни, проведённые в лишениях.
— Ух, этот проклятый покаянный…
— Ого, а вкусно-то как.
Все мгновенно умяли хлебные «чашки». Горячий бульон хоть как-то спасал. Мужчины, уткнувшись носами, расправились с едой и причмокнули.
— Что вы туда положили? У стариков, оказывается, талант к готовке.
— Точно. И как кролика поймали? В возрасте-то охотиться тяжело…
Только тогда у них возникли сомнения. Но было уже поздно.
Бум.
Бум.
Один за другим они повалились набок. Пустые хлебные «чашки» покатились по полу.
— Идиоты.
Усмехнулись старики. Тряпки на их шеях уже развязались. На затылках виднелись клейма. Клейма, которые ставили грабителям, торговцам людьми, убийцам.