— К-как вы сюда?..
— Простите, что вошёл без разрешения. Я звал снаружи, но, кажется, вы не услышали…
Мальчик запнулся. Он поднял упавшую тряпку и протянул её. Похоже, его не смущало, что она была перепачкана кровью и гноем. Напротив, брезгливость выражали двое мужчин позади него.
— Что за бардак?
— Трупов вчера и так достаточно видели.
Им, видимо, не нравилось, что они попали в дом больного. Женщина, снова столкнувшись с теми, от кого пряталась на площади, растерялась. Священник Майерс велел не встречаться с чужаками.
— Прошу прощения, госпожа. Мы пришли искать своих спутников. Не могли бы вы рассказать, что случилось в деревне?
Мальчик снял шапку. Открывшееся лицо было ясным и чистым. Женщина замерла. Наёмники, державшиеся поодаль, опешили.
— Он всегда так хорошо говорил?
Они помнили посыльного, впавшего в панику. Перемена в мальчике, который по пути в Помиан вздрагивал от шороха травы, была непривычной.
— Если позволите, могу я взять разговор на себя?
Это была первая фраза Ивана после того, как они разделились с Раулем и остались втроём. Прежде чем Фандил и Гарольд успели ответить, он добавил:
— Поскольку я молод и выгляжу безобидно, думаю, вызову меньше подозрений.
Это означало, что ему легче подойти к жителям. Фандил и Гарольд не нашли возражений. Очнулись они уже идущими следом за мальчишкой.
Прежде чем они успели ощутить диссонанс, Иван без колебаний направился к жилому дому.
«Молод и выглядит безобидно?»
Мужчины почувствовали неловкость не только в его логике, но и в манере говорить. Словно он говорил о ком-то другом.
— Прошу вас. Я не имею никаких намерений, кроме как найти своих спутников. Госпожа, прошу…
Иван с умоляющим лицом шагнул ближе. И осторожно взял женщину за руку. Она вздрогнула, словно подпрыгнула, но не отстранилась.
— Что случилось в Помиане?
Женщина явно колебалась. Наблюдавшие наёмники не верили своим глазам.
— Люди болеют...
В конце концов призналась она. Фандил сморщился. Ему с самого начала было нехорошо. Он думал, что это из-за гнетущей атмосферы деревни.
— Болеют — это что значит?
От грубого окрика женщина мгновенно замолчала. Иван обернулся к нему. Гарольду показалось, что это был укоризненный взгляд.
— Что значит, спрашиваю?!
— Н-не знаю… С каких-то пор… один за другим стали падать.
Фандил наседал. Женщина испугалась.
— Священник велел больше не говорить. Не спрашивайте!
Женщина выглядела встревоженной и раздражённой. Она вскочила, готовая вот-вот выгнать их.
Иван заметил, что она оглядывается в поисках чего-нибудь, что можно бросить. Он незаметно подтолкнул к ней пропитанную гноем тряпку.
— Убирайтесь, убирайтесь!
Женщина швырнула всё, что попалось под руку. И влажная тряпка угодила Фандилу в лицо.
— Чёрт!
Поняв, что это было, мужчина выругался. Он отшвырнул тряпку с выделениями больного. Прежде чем он взорвался, Гарольд вывел его наружу.
— Потерпи.
— Проклятье.
Фандил кипел. Нервы были на пределе. Он был здоров. Если не считать ножевого, никогда не болел. Но, глядя на этих хворых…
— А, чёрт.
Настроение испортилось, и он ещё раз вытер лицо. Кашель и грязь не выходили из головы.
Иван вышел из дома с опозданием.
— Ты что, ползёшь?!
— Простите. Успокаивал женщину.
Хоть на него и кричали, мальчик был спокоен. Гарольд удивился ещё больше. Он посмотрел на раздражённого товарища.
— Я расспросил ещё немного — люди начали болеть меньше двух недель назад. Когда болезнь начала распространяться, деревенский священник закрыл вход.
— Значит, люди компании ещё тут?
— Если они были здесь в то время, то да.
Наёмники посмотрели в другую сторону. Виднелся дом божий со шпилем. В конце концов нужно было идти в церковь. И чтобы соединиться с Раулем, и чтобы встретить священника.
— Конечно, если они живы.
Добавил Иван. Тон был бодрый. Прежде чем наёмники осознали, он шагнул вперёд. Шаг был полон ожидания и волнения.
***
— Есть кто?
Какими бы плюющимися наёмниками они ни были, перед церковью приходилось следить за поведением. Каждый боится посмертного суда.
Скрип.
Дверь не была заперта. Иван вошёл в открытую щель.
— Эй, эй.
Мужчины перепугались. Они тревожно подняли взгляды на крылья, висевшие под потолком.
Иван осматривался без стеснения, словно был хозяином. Обшарив всё внутри, он повернулся.
— Кажется, никого нет.
Мужчины потеряли дар речи. Для церкви маленькой деревни она была слишком большой.
Алтарь, где когда-то епископ совершал обряды, был застелен полотном. Вокруг статуи святого с обеих сторон стояло по шесть подсвечников. На стенах висели иконы.
Вся эта торжественность и строгость, казалось, не были для мальчика даже зрелищем. Иван, беззаботно заложивший руки за спину, словно пришёл на экскурсию, спросил:
— Другие места тоже осмотрим?
Наёмники невольно почувствовали, что у него может быть другая цель.
— Кто там?!
Тут дверь распахнулась. Вбежавший мужчина тяжело дышал. Его звали Майерс.
— Здравствуйте, святой отец.
Иван кивнул. Наёмники не знали, куда деться от чувства вины за то, что вошли в чужой дом. Мальчик невозмутимо заметил:
— У вас земля осыпается.
— Что?..
Священник, не успев отчитать незваных гостей, посмотрел на себя. На обуви была земля, которую он не успел стряхнуть. Похоже, он был снаружи.
— Видимо, усердно молились за больных. И рук не жалели.
Священник поспешно спрятал руки. Под ногтями была грязь.
Какого больного можно накрыть землёй? Это уже…
— Сколько умерло?
— Ч-что вы такое?..
— Я не допрашиваю. Просто любопытно.
Когда он раскрыл тщательно скрываемый факт, священник задрожал. Наёмники растерялись. Умерло? Сколько? Из слов женщины следовало, что это не уровень, когда один-двое болеют. Тон Ивана был словно…
— Насколько сильна эпидемия?
По коже поползли мурашки. Они невольно отступили на шаг.
— Я-я не знаю. Оно распространилось мгновенно. Это просто простуда.
— Вы уверены?
Переспросивший голос раздался сзади. Рауль вошёл. Его лицо окаменело.
— Командир.
Реккери, который должен был быть рядом, не было. Двое мужчин хотели спросить о местонахождении товарища. Рауль не смотрел на подчинённых.
— Святой отец. Это действительно простуда?
Его глаза сверлили Майерса. Он порылся за пазухой. Это была поношенная ткань. Что-то в ней было завёрнуто.
— Любопытно, какой больной съедает плоть до костей.
Появилось человеческое ухо. Все поняли, что случилось с Реккери.
— Э-это.
Священник запнулся. Похоже, он интуитивно понял, что больше не может скрывать.
— Это… это… не что-то вроде простуды.
Он наконец признался.
— Это смерть.
Слово, вышедшее из уст священника, ударило по сознанию. Священнослужители строго разделяли суеверие и веру. Священник сам отрицал эту границу.
— Началось с шахтёров. Те, кто, как обычно, вернулся с добычи соли, один за другим стали падать.
Он рассказал, что произошло с большинством мужчин деревни, работавших на соляной шахте, за две недели.
— Подмышки и внутренняя сторона бёдер вздувались, кожа чернела. Лопалась или гнила. За неделю умерло сорок человек.
Воздух остыл. С ногтей священника падала земля с кладбища. Мужчины сглотнули.
— А выжившие?..
— Без конца искали еду. Сколько бы ни ели, всё голодны.
— Настолько, чтобы сожрать всё, что попадётся на глаза?
Рука Рауля крепко сжала ухо подчинённого. Иван покосился. Священник прикусил губу.
— Да. Теперь даже здоровым людям нечего есть.
— Вы не думали просить помощи извне? Вы бездействовали, пока ситуация не дошла до этого?
— Я не по своей воле!
Майерс закричал с искажённым лицом.
— Шахта принадлежит епископу. Помиан ещё тринадцать лет назад был центром прихода.
Только тогда стало понятно, почему церковь была особенно большой. Рауль нахмурился.
— Тогда почему сейчас так?
— Внезапно… епископ объявил, что переезжает… Он уехал, и Помиан зачах.
Этого было недостаточно, чтобы легко понять. Рауль чувствовал нехватку объяснений. Были незаполненные пробелы.
— И какое это имеет отношение к упадку Помиана? Если епископ уехал, шахта бы не развалилась.
В деревне, живущей солью, разве мог отъезд епископа нанести большой удар? Командир наёмников уловил логическую брешь. Глаза Ивана сузились.
«Не так-то прост».
Хотя он отличался от демона, священник тоже был растерян. Казалось, во рту пересохло.
— Когда он уезжал… он завалил штольню*.
— Штольню? В шахте?
— Да. Чтобы нельзя было войти вглубь…
*Горизонтальная или слегка наклонная подземная горная выработка в виде тоннеля, который имеет прямой выход на земную поверхность.
Для шахтёров это был приказ, подобный удару молнии. Они оказались в положении, когда на золото и серебро можно было только облизываться.
Больше десяти лет они потихоньку копали только у входа. Люди уехали, и деревня вместе с ними сжалась.
— Епископ передал шахту управляющему и поспешно уехал.
Это было похоже на бегство. Но Майерс не сказал этого. Как бы он ни понимал приказы вышестоящего, епископ был самым благородным человеком в этом приходе.
— Как зовут епископа?
Звонкий голос разбил тяжёлый воздух. Иван, не обращая внимания на взгляды, смотрел на священника. Майерс на миг растерялся.
— Епископ Натан...
Больше глав в нашем телеграм канале t.me/insomnianovells
Спасибо, что читаете с нами!