Похоже, несколько дней непрерывного секса здорово ее утомили, потому что И Рён частенько не могла встать с постели до самого обеда.

Сезон дождей всё еще продолжался. Дождь лил сутками напролет, и солнце не показывалось ни на минуту. Вероятно, это тоже было одной из причин, почему ее силы никак не могли восстановиться. Весь день И Рён слонялась по дому, как увядший росток сои, и безвольно бормотала:

— Вы не пойдете на работу?

— Пойду. Как только мой щенок снова начнет бодро бегать.

— Кто тут щенок, ублюдок ты эдакий...

Теперь ругательства слетали с ее губ совершенно естественно. Мрачно пробормотав это, И Рён тут же снова уснула.

До Гон перевернул женщину, свернувшуюся во сне калачиком, как ребенок, чтобы ей было удобнее. Судя по режиму И Рён в последнее время, высока вероятность, что она проснется только ближе к вечеру. Он укрыл ее тонким летним одеялом до самого подбородка и тихо вышел из спальни.

До Гон поручил Пиль Хёну перевезти все документы из его кабинета в компании домой. По пути в домашний кабинет у него зазвонил телефон. Это был Пиль Хён.

— Мы собрали доказательства и подали заявление, директор. Текст, который вы поручили составить, тоже разослали репортерам. Самое раннее — статьи начнут выходить сегодня с двух часов.

— Отличная работа.

— Однако со стороны «Ханчон» идет сильное сопротивление. Как вы и ожидали, господин Чон Тэ Он... Он рвет и мечет, требуя немедленной встречи. Если вы не можете принять его дома, вам придется приехать в офис.

Хотя основную работу он перевел в удаленный режим, давать прямые указания, требующие его личного контроля над ситуацией, по видеосвязи было невозможно. Да и юристов, с которыми нужно было встретиться, хватало.

Но и звать толпу мужиков к себе домой он тоже не мог. От одной только мысли, что И Рён может высосать энергию из каких-то случайных самцов, на его шее непроизвольно вздулись вены.

Может, оставить ее спать в спальне, а их позвать в кабинет? Но он и так держал ее взаперти уже десять дней, нельзя же еще и запрещать ей выходить из спальни.

На экране телефона высветилось двадцать пропущенных звонков. Чон Тэ Он, Чон Тэ Он, Чон Тэ Он, Чон Тэ Он... Этот сукин сын.

В итоге До Гон вызвал Джи Ён.

— Когда она проснется, первым делом накормите ее, а если пойдет в душ — следите, чтобы она там не упала в обморок. Я вернусь до полуночи.

Все равно она заснула только под утро, так что, возможно, проспит до самого ужина. Дав Джи Ён строгие наставления, До Гон вышел из дома.

Чон Тэ Он ворвался в офис ровно через час после приезда До Гона.

— Пэк До Гон у себя?

Лицо Тэ Она, с которого обычно не сходила ухмылка, было пугающе жестким. Квак Хён Бэ не знал, куда деваться от растерянности.

— Он у себя, но, видите ли, он приказал никого не впускать...

— Ах ты, блядь, уебок. Поработал под ним и уже забыл, откуда у тебя корни растут?

Квак Хён Бэ изначально был из отдела силового решения проблем «Ханчон Констракшн», где Тэ Он был генеральным директором. Пэк До Гон забрал его из-под крыла Тэ Она, когда получил назначение в дочернюю компанию «Пэён».

Получив прямой удар убийственного взгляда от своего бывшего босса, Квак Хён Бэ заерзал на месте. Тэ Он отпихнул жалкого ублюдка в сторону и распахнул дверь кабинета.

Как только он увидел черный затылок До Гона, сидевшего к нему вполоборота, из его рта посыпались ругательства:

— Если собирался выкинуть такую херню, мог бы хоть заранее предупредить партнера, нет? Наша дружба ведь не настолько поверхностна, дружище.

Он даже не стал использовать те дурацкие прозвища, которыми обычно дразнил его. Настолько серьезной была ситуация.

— Разве мы не договаривались стравить дядей друг с другом, чтобы они перегрызли друг другу глотки, а потом прихлопнуть выжившего? Если ты сейчас сдашь Пэк У Хёна, неужели не понимаешь, что «Ханчон» тоже всплывет на поверхность?

— Не учи меня жить, строя из себя невесть кого.

До Гон, не отрывая взгляда от включенного телевизора, ответил коротко.

— Кто, по-твоему, придумал этот план?

— Ты, псих ненормальный. Но тебя что, вообще не волнует, что в этом плане на кону стоит и моя шея?

— Не только твоя. Моя тоже.

— И что с того? Предлагаешь совершить двойное самоубийство? Хочешь, чтобы я, как Нонгэ*, обнял тебя за талию и мы вместе прыгнули со скалы? (прим.: корейская кисэн, которая по легенде обняла японского полководца и прыгнула с ним со скалы в реку)

— Проваливай.

Из новостей безостановочно вещал голос диктора:

«Прокуратура начала обыск в резиденции председателя 'Пэён Констракшн' Пэк У Хёна в Сонбукдоне. Пятнадцать лет назад председателю Пэк У Хёну уже предъявляли обвинения в употреблении марихуаны, и сейчас некоторые предполагают, что председатель снова мог взяться за наркотики. Прокуратура заявила, что подозрения в употреблении наркотиков председателем Пэком не соответствуют действительности, но на вопрос о том, связан ли этот обыск с дорожно-транспортным происшествием в августе прошлого года, в котором погибли бывший председатель Пэк Кон Хён и вице-председатель Пэк Сон Хён, ответила молчанием...»

Тэ Он в отчаянии ударил себя кулаком в грудь.

— Я не знаю, что у тебя там в голове переклинило, До Гон-а. Но я не шучу. Если они начнут копать это дело всерьез, ты же понимаешь, что куча наших парней пойдет прицепом? Пэк У Хён тоже не дурак.

Равнодушный взгляд скользнул в его сторону. Пэк До Гон проигнорировал вопрос, посчитав, что он не стоит ответа.

Тэ Он и До Гон выросли под одной крышей. Все началось, когда До Гон ввалился на десятый день рождения Тэ Она. Двоюродная бабушка Хан Сук Джа привела аккуратно одетого мальчика в дом своего племянника.

Она сказала, что после того, как ее младшей дочери не стало, в семье некому присматривать за ребенком, и предложила пока оставить его у них. К тому же, Тэ Он был единственным ребенком без близких кузенов, и ему, наверное, одиноко, так что пусть растут как братья и друзья.

Так они начали жить вместе, и на сегодняшний день они бок о бок с Тэ Оном провели уже 20 лет.

«А ты чего в наш дом приперся?»

«Чтобы заставить бандитов на меня работать».

«Ты че, псих? 'Ханчон' — моя».

«А ты — мой».

«...Ты что, из этих что ли?»

«Это уж тебе решать. Будешь ли ты мне другом, слугой или тем, кого имеют снизу».

«...»

«Но последнего лучше избежать. У меня совершенно другие вкусы».

Кажется, это был разговор из их школьных лет.

Пэк До Гон был единственным сыном из бандитской семьи, с детства испорченным статусом «молодого господина», и был таким же безнадежным, как Чон Тэ Он, а в каком-то смысле — даже хуже. Тэ Он никогда не встречал человека, настолько помешанного на результатах, как Пэк До Гон. И именно это идеально вписывалось во вкусы Тэ Она, жившего ради интереса.

«Ты мне нужен. И мобильность этой семьи тоже».

«Значит, твоя цель — сожрать 'Пэён'?»

«И да, и нет».

«В чем 'да', а в чем 'нет'?»

«Моя цель — не эта жалкая компания. А сделать так, чтобы мои дяди сдохли».

«Ого...»

«А что будет с компанией, мне плевать. Она изначально не была моей. К тому же, от того, что человека выгонят из компании, он не умрет».

«Видимо, у тебя есть какой-то план, но ведь противников двое. Это что, план лет на 30?»

«Вряд ли. Хватит и половины этого срока».

«Как?»

«Я заставлю их убить друг друга».

Грандиозный план До Гона был завершен уже к пятнадцати годам. А возможно, он набросал его основу еще в десять. Мальчик уговорил бабушку перевезти его из главного дома «Пэён» в главный дом «Ханчон» и легко перетянул на свою сторону единственного и неповторимого молодого господина «Ханчон».

«Давай поедем учиться за границу, Тэ Он-а. В Корее слишком много лишних глаз, не находишь?»

Из-за давления (скорее, принуждения) председателя Пэк Кон Хёна, помешанного на образовании, все его внуки отправились учиться за границу. За исключением младшей дочери Пэк У Хёна, которая уехала в Германию изучать игру на скрипке, большинство отправились в Америку.

Выбрав свои цели, шестнадцатилетний До Гон тоже внезапно улетел в Штаты. Тэ Он, мучившийся бессонницей несколько месяцев от любопытства, что же этот гад задумал, в итоге тоже сел в самолет вслед за ним. На чужбине До Гон сближался со своими кузенами, вытряхивая из них семейные тайны, а на некоторых собирал серьезный компромат.

Особенно легко было со старшим сыном Пэк У Хёна, даже не пришлось плести хитрых интриг. Стоило показать ему травку, которую любил его отец, как он сам подсел на нее. До Гон бережно опекал своего двоюродного брата и притащил его обратно в Корею. Использовав старшего сына в качестве наживки, войти в доверие к Пэк У Хёну не составило труда.

Подобный метод он применил и к Пэк Сон Хёну. Старшая дочь, Пэк Ча Хи, меняла мужчин как перчатки, а младшая, Пэк Ён Хи, была невероятно тщеславна и расточительна. Но в отличие от сына Пэк У Хёна, Пэк И Гона, эти близняшки не были преступницами, поэтому До Гон связался со сторонами, с которыми Пэк Сон Хён планировал браки своих дочерей — корпорацией «Ушин Мульсан» и сыном директора больницы Университета Хангук.

Как только его перевели в «Пэён SI», он добился контракта на строительство нового офиса «Ушин Мульсан», а в деле о медицинской халатности директора больницы предоставил связи стратегического отдела «Пэён», обеспечив себе союзников. Пэк Сон Хён, у которого не было сыновей, после этого весьма проникся симпатией к повзрослевшему племяннику.

Попутно До Гон наведывался в Самчхондон, чтобы ухаживать за госпожой Хан Сук Джа. Старуха, одержимая призраком Пэк Хи Ра, с самого начала души не чаяла в младшем внуке.

Так, лавируя между дядями, он все глубже вбивал клин между братьями. Зная, что в крови семьи Пэк течет жестокость, унаследованная от председателя Пэк Кон Хёна и рода Хан Сук Джа, он с самого начала понимал: в конце концов один из них убьет другого.

Этот план стал реальностью в прошлом году, когда Пэк Кон Хён и Пэк Сон Хён вместе отправились на тот свет.

Теперь оставался только Пэк У Хён.

Его До Гон собирался убить лично. Изначально предполагалось, что он своими руками покончит с тем, кто выживет. В обход закона, не раскрывая истинного лица «Ханчон» — тихо, но наверняка. Это должно было стать скрытым и грандиозным финалом его 15-летнего плана.

Поэтому то, что он сейчас публично сдает Пэк У Хёна, шло вразрез с планом, который До Гон вынашивал более десяти лет. Тэ Он решительно не мог понять причину этого решения.

— Какого черта в тебе изменилось? Конец так близко, что тебе вдруг стало страшно? Тебе-то?

— Она сказала, что не любит мрачные дела.

— Кто?

— И Рён.

Тэ Он лишился дара речи. Что за ублюдский ответ. Но лицо напротив совершенно не походило на лицо человека, бросающего пустые шутки.

— И что, из-за этого ты открыто идешь сдаваться? И все из-за бабы? Ты что, влюбился в нее?

— Она мне не противна.

— Блядь, я спрашиваю, любишь ли ты ее. Уебок.

— Я никогда не думал об этом в таком ключе.

Чего? Даже не любит? Тэ Он фыркнул, словно говоря: «Я так и знал». Ну и конечно, блядь. Но что тогда с глазами этого ублюдка?

Насколько знал Тэ Он, Хон И Рён с самого начала не было в планах До Гона. Эта женщина ворвалась в его жизнь, словно свалившись с неба.

Он знал, что Хан Сук Джа собирается провести шаманский обряд, чтобы продлить угасающую жизнь председателя Пэк Кон Хёна, но думал, что она пойдет к шаманке из Пукхансана, и никак не ожидал, что она разыщет ее духовную дочь. Он не знал, что шаманка по имени Ын Хе Со умрет во время ритуала, тем более не предполагал, что Хан Сук Джа так из-за этого расстроится, и уж точно не мог вообразить, что муж покойной шаманки использует свою дочь как приманку, чтобы подобраться к Хан Сук Джа.

Единственной проблемой, с которой Пэк До Гон столкнулся за последние месяцы, была именно эта женщина.

— Можно мне с ней встретиться? С этой твоей безбашенной должницей.

Как только он это выпалил, по его спине пробежал холодок. До Гон, до этого неотрывно смотревший в телевизор, свирепо уставился на Тэ Она.

— Она моя.

— ...Нет, ну ты посмотри на этого уебка. Да кто спорит-то...

— Чтобы говорить о любви, у меня недостаточно оснований и слишком мало времени. Но вывод один. Я выплатил ее долг, и Хон И Рён никак не сможет вернуть мне этот миллиард. Так что трогать ее, целовать ее, ебать ее — всё это могу делать только я.

— Кто у тебя ее забирает? Она вообще не в моем вкусе. Я люблю высоких, как модели.

— Пиздеж. Тебе нравятся любые красивые бабы. Даже не думай вертеться рядом.

Ошарашенный Тэ Он открыто цокнул языком. Как вообще можно понять ход мыслей этого психа. По его мнению, Пэк До Гон был уже безнадежен. Дойти до такого состояния и говорить, что это не любовь? Недостаточно оснований? Что за хуйню он несет.

Раздраженно зыркнув на Тэ Она, До Гон холодно бросил:

— И с какой стати мне сдаваться? Разве это я убил Пэк Сон Хёна?

— Преступное бездействие — это тоже преступление, если на то пошло.

— Тогда придется сажать полстраны вместе со мной.

— Хватит ходить вокруг да около, скажи прямо. Что ты собираешься делать?

— Посажу его за решетку за растрату, злоупотребление доверием и отцеубийство — вот что я сделаю. Для начала оставим кресло владельца пустым, а к концу года VL Private Equity скупит акции, и мы снимем его с должности на собрании акционеров.

Очевидно, что обвинения в хищении 30 миллиардов вон из фондов компании и убийстве собственного отца нанесут непоправимый удар по его имиджу и стоимости акций. Если они обеспечат себе право голоса за счет выкупа акций, сместить Пэк У Хёна под предлогом защиты стоимости компании будет проще простого.

— Я сделаю так, чтобы «Ханчон» это не коснулось. Если не всплывет проблема с наркотиками, вероятность того, что «Ханчон» впутают в это дело, минимальна. Я тоже хочу закрыть этот вопрос чисто, без последствий. Не горю желанием выслушивать твои истерики ближайшие несколько лет.

— Ты же говорил, что убьешь его своими руками, блядь. Вот поэтому и говорят, что нельзя доверять животным с черными волосами.

Он ожидал услышать в ответ такое же грубое ругательство, но ошибся. До Гон молча перевел взгляд на экран телевизора.

Он смотрел в ту сторону, но вряд ли видел новости. Его красно-карие глаза, которые сегодня казались особенно яркими, постепенно тускнели. Уходя в ту самую бездонную глубину, которая всегда заставляла Тэ Она заткнуться.

Впервые за долгое время Тэ Он смог ясно прочитать эмоции До Гона. Это было сожаление. Сожаление человека, который всегда шел по прямой к финалу, который сам же и спланировал, но в итоге опустил нож, так и не сумев отбросить свои истинные чувства.

Тэ Он не выдержал и спросил:

— Ты не пожалеешь? Это же была воля твоей матери.

— ...

— Ты же говорил, что она умоляла тебя уничтожить всех людей из семьи Пэк? Говорил, что просто упечь его за решетку — этого будет мало.

До Гон не ответил. Зрителю было не дано понять, в какую именно точку своего прошлого он сейчас погрузился. И Тэ Он, и наблюдавший за ними Пиль Хён закрыли рты.

— И правда.

После долгой тишины До Гон усмехнулся.

— Как это меня так перекосило всего за пару месяцев.

Нажав кнопку выключения на пульте, он потер виски и перевел взгляд на окно. Дождь лил не переставая. Всегда шел дождь. И в день похорон отца, лица которого он даже не помнил, и в тот день, когда нашли мертвую мать и весь дом перевернулся вверх дном.

Проклятый дождь. До Гон пробормотал, словно обращаясь к самому себе:

— Моей матери это, конечно, не понравилось бы. Но мне плевать.

— ...

— Откуда мертвым знать?

— ...Чуть что не по нему, так сразу строит эти свои глазки. Сукин сын.

Тэ Он пнул стол ботинком. Ублюдок. Когда этот псих впервые пришел в дом семьи Хан вместе с Хан Сук Джа, ему не стоило обращать внимание на синяки, усыпавшие его руки и ноги.

— Сделай так, чтобы имя «Ханчон» не мелькало в новостях. Подчисти хвосты за нашими ребятами, если они где-то засветились, и не жалей денег на юристов из топовых фирм. Понял? Мои ребята — это твои ребята.

— Понял. Башка уже трещит, так что хватит болтать.

До Гон, массируя переносицу, глубоко откинулся на спинку кресла.

Убрать Пэк У Хёна, не вмешивая «Ханчон», не кажется невыполнимой задачей. Это просто муторно и потребует много усилий. Он мельком посмотрел на свои руки.

От того, что он не испачкает их в крови, должен быть какой-то толк.

В словах Тэ Она не было ни капли лжи. До Гона не удовлетворяло то, что Пэк У Хён просто сгниет в тюрьме. Разве этот таракан не выживет и когда-нибудь снова не выползет в общество?

Но голос И Рён, звучавший из телефона, никак не выходил у него из головы.

«Я не хочу бандитов. И людей, похожих на бандитов, тоже не хочу».

«Вокруг вас, директор, много того, чего я боюсь. Крови, ножей, насилия, криков, заговоров... всего этого...»

— ...Ха.

Он только несколько часов назад оставил ее дома, а ему уже снова хотелось увидеть эту женщину. Слишком часто захаживал в Чхохвадан, вот и подцепил призрака любовной тоски.

Смеясь над собой, До Гон взял телефон.

***

Когда До Гон вернулся домой, время уже близилось к девяти вечера. Он собирался успеть как раз к ужину, но в итоге опоздал. Поэтому около двух часов назад он позвонил И Рён.

— Я умываюсь и собираюсь ужинать.

На вопрос о том, что она делает, последовал весьма недовольный ответ.

— Тетушка сказала мне поесть, вот я и ем. Как настроение? Хорошее. Здесь дождь ненадолго прекратился. Что вы сказали сделать? Видеозвонок? А как это?

Она же не отшельник из горной глуши. И Рён долго возилась с телефоном, прежде чем включить камеру.

Экран заполнило лицо, похожее на бурундука с надутыми щеками. Уж не знаю, из-за того ли, что пришла Джи Ён, но она была аккуратно одета. Причем в водолазку с короткими рукавами. Было очевидно, что она изо всех сил пыталась скрыть следы от поцелуев на шее и ключицах.

— Говорят, когда собака ест, ее даже не трогают. Я отключаюсь.

Она действительно показала только лицо и безжалостно повесила трубку. С тех пор, как он запер И Рён в своем доме, он уже привык к такому холодному обращению, поэтому лишь усмехнулся и убрал телефон. Но Пиль Хён и Тэ Он смотрели на него так, словно увидели призрака.

— До Гон-а, ты часом умирать не собрался? Говорят же, если человек начинает делать то, чего раньше никогда не делал, значит, его дни сочтены. Ты спроси у этой своей И Рён... то есть И Рён-сси. Нет ли у тебя за спиной Жнеца Смерти.

— Зачем спрашивать о таком бреде. Не накликай беду на девочку.

Резко оборвав его, он тут же поехал домой.

Дождь всё усиливался. Это был уже не просто ливень, а настоящий тропический шторм. Из-за пелены дождя и тумана не было видно даже номеров впереди идущей машины. Звук капель, барабанящих по кузову, вызывал тревогу и нетерпение.

В тот момент, когда машина проехала через главные ворота, он понял: что-то не так. Половины охранников, которых До Гон расставил по всем углам жилого комплекса, нигде не было видно.

Джи Ён в панике топталась перед входом в дом.

— Директор!

Побледневшая Джи Ён, заметив его машину, бросилась к нему. Нехорошее предчувствие ледяными когтями впилось в затылок.

— И Рён-сси пропала. Она попросила сходить с ней в круглосуточный магазин, мы вышли вместе, но по дороге хлынул дождь. Я буквально на секунду отвлеклась, чтобы позвонить охранникам...

Джи Ён чуть не плакала, объясняя, что положила трубку после тридцатисекундного разговора, обернулась, а И Рён уже и след простыл.

Слушать дальше не было смысла. До Гон быстрым шагом направился к лифту.

Войдя в дом, он прямиком направился в кабинет. Как только он открыл потайную дверь, скрытую за книжным шкафом, перед ним загорелись десятки мониторов. На них транслировалось видео с камер наблюдения, установленных не только вокруг комплекса, но и в главном доме «Пэён» в Сонбукдоне, в «Ёнсон Кэпитал» и на семейном кладбище в Йонъине. Найдя записи с камер у главных и задних ворот, он отмотал время назад.

На экране показался маленький затылок: И Рён медленно шла к главным воротам. Они с Джи Ён непринужденно беседовали и скрылись в направлении круглосуточного магазина. Не прошло и пяти минут после их ухода, как стеной хлынул ливень.

И Рён снова появилась в кадре лишь спустя двадцать минут. Она всё еще держала в руках красный зонт, с которым ушла. Из-за раскрытого зонта ее хрупкая фигура была полностью скрыта.

Судя по тому, что у нее были силы держать зонт, ситуация не казалась критической, но походка была немного странной. Красный зонт покачивался из стороны в сторону.

И Рён шла зигзагами, словно уворачиваясь от невидимых препятствий.

Когда она собиралась войти в главные ворота, позади нее остановился черный седан. До Гон, не моргая, уставился в экран.

Окно машины опустилось. Обернувшись, И Рён наклонила голову. Камера снимала сверху вниз, поэтому ни выражения ее лица, ни лица человека за рулем видно не было.

Рука, высунувшаяся из окна, махнула вверх-вниз. Жест явно приглашал сесть в машину.

От этого небрежного жеста, каким обычно подзывают собаку, красный зонт попятился назад. Сильный порыв ветра резко тряхнул зонт.

В итоге зонт вырвало из рук, и под ним показался маленький затылок. До Гон мельком заметил ее нахмуренные брови.

Однако вскоре И Рён задвигалась сама. Взявшись за ручку задней двери, она немного помялась, но в итоге открыла ее и села внутрь.

Марка седана и номерной знак, зафиксированные камерой. Они были знакомы До Гону.

Это была та самая машина, на которой уехал секретарь Пэк У Хёна, разговаривавший с И Рён на семейном кладбище несколько дней назад. Предусмотрительность — использовать машину с новыми номерами — у них была, но они явно не ожидали, что До Гон установит камеры даже на кладбище и будет за ним следить.

Провожая взглядом удаляющуюся на экране машину, До Гон схватил телефон.

— Я продиктую номер машины, немедленно отправляйтесь в погоню. Прямо сейчас!

***

Пасмурный городской пейзаж стремительно проносился за окном. Вид Сеула, где даже глубокой ночью сверкают огни и неоновые вывески, всегда казался И Рён чужим.

Дороги были забиты машинами. Со всех сторон раздавались гудки клаксонов. Этот город почему-то всегда заставлял нервничать и суетиться. Он был совершенно не похож на тот полный энергии и жизненной силы город, который И Рён смутно себе представляла.

Возможно, всё дело было в дожде, который насквозь пропитал мир. Начался настоящий сезон дождей. Прогноз погоды, обещавший, что в этом году дожди будут свирепее, чем в прошлые годы, оказался абсолютно точным.

И Рён пошевелила пальцами ног, которые промокли насквозь за те 30 минут, что она ходила в магазин. Надо было послушать Джи Ён и надеть резиновые сапоги.

Машина выехала на шоссе и направилась за город. Даже спустя час езды в салоне стояла полная тишина. Конечно, это была тишина лишь для похитителей. Мир И Рён всегда был полон шума.

Мужчина, представившийся руководителем группы стратегического планирования «Пэён», И Сон Джун, сухо произнес:

— Не ожидал, что вы поедете с нами так добровольно, И Рён-сси.

— А если бы я не поехала добровольно, вы бы меня отпустили?

— Конечно же, нет.

— Тогда не понимаю, зачем вы спрашиваете.

Раз уж ей всё равно придется поехать, лучше сделать это тихо, чем позволить тащить себя силой. И Рён не видела смысла в бессмысленном сопротивлении.

Конечно, это была лишь игра слов. Добровольно или силой, она прекрасно понимала, что ее похищают и везут туда, куда она не хочет. Взгляд И Сон Джуна, наблюдавшего за ней через зеркало заднего вида, был весьма многозначительным.

— Вы от природы такая бесстрашная? А, видимо, поэтому вы и можете жить вместе с генеральным директором Пэк До Гоном.

Дело было не столько в бесстрашии, сколько в том, что сам процесс похищения не казался ей таким уж угрожающим. Пэк У Хён и И Сон Джун вели себя гораздо более по-джентльменски, чем До Гон в тот день, когда он впервые притащил ее в «Ёнсон Кэпитал». Никто не хватал ее за руки, не матерился, и вокруг не было бандитов устрашающего вида. Да и долг на ней здесь не висел.

Но соглашаться с ним ей не хотелось, поэтому она промолчала.

— В каких именно отношениях вы состоите с Пэк До Гоном?

— В отношениях кредитора и должника.

— И он кормит, одевает и укладывает спать в своем доме обычную должницу?

И Сон Джун окинул взглядом ее наряд. И Рён просто достала из шкафа самый скромный на вид костюм, но всё, что было на ней надето — от водолазки и рубашки до длинной юбки и даже босоножек — было брендовым. Пусть на вещах и не пестрели логотипы, но люди с деньгами сразу видели: это безупречный, элегантный и дорогой наряд.

И что с того? И Рён начало раздражать его присутствие.

— Мы обмениваемся энергией ян.

— ...Что?

— Мы спим вместе. Вы переспрашиваете, потому что не поняли, или потому что не верите?

— ...

— Лучше следите за дорогой. На этом участке погибло много людей.

Как раз в этот момент навигатор подал голос: «Впереди участок с повышенной аварийностью...»

Лицо И Сон Джуна слегка напряглось.

— Вы действительно видите призраков?

— Да.

И Рён, прислонившись головой к стеклу, покосилась на соседнее сиденье.

— Хотите — верьте, хотите — нет.

На сиденье с прямой спиной, глядя строго вперед, сидела женщина с короткой стрижкой. Казалось, она и при жизни ездила в машине именно с такой идеальной осанкой. В том, что И Рён не закричала, не стала сопротивляться и покорно села в машину, заслуга этой женщины составляла процентов пятьдесят. Еще тридцать процентов приходилось на призрака И Хён У, сидевшего сейчас на переднем пассажирском сиденье, а оставшиеся двадцать — на то, что И Рён просто не хотела тратить силы понапрасну.

Мудрый ответ.

Женщина, которая всё это время молчала, криво усмехнулась. Ее выражение лица поразительно напоминало ухмылку До Гона, когда тот над кем-то насмехался.

Знаешь, я живу благодаря моему сыну.

Пэк Хи Ра умерла 25 лет назад.

Иногда встречались мстительные духи, которые не осознавали, что они мертвы. Особенно часто так вели себя те, кто умер внезапно — они могли запросто заговорить с И Рён, как ни в чем не бывало. Но сегодня она заговорила впервые.

Ты не представляешь, какой он умный и хитрый. Хоть в последнее время он мне немного и не нравится...

Пэк Хи Ра оперлась обеими руками на сиденье и наклонилась к И Рён. Она глубоко втянула воздух, словно наслаждаясь энергией, понемногу исходящей от девушки.

Из-за тебя. Ты мне не нравишься.

И Рён упрямо смотрела только в окно. Не было смысла придавать значение словам призрака.

Сколько они так ехали сквозь дождь? Машина остановилась перед домом шаманки в тихой сельской глуши. Намокший под дождем флаг Чхонванги тяжело колыхался на ветру. Красное полотнище высоко реяло на фоне неба, разорванного молниями.

«Видимо, здесь работают настоящие профессионалы. Призраков нет».

Когда мама была жива, Чхохвадан тоже был такой вот запретной зоной для духов. Вскоре грянул гром. Как только И Сон Джун заглушил двигатель, Пэк Хи Ра толкнула дверь, словно выходя из машины. Ее силуэт прошел сквозь металл и плавно появился снаружи.

— Мы приехали. Выходите.

И Рён вышла из машины, держа в руке красный зонт. Но раскрыть его она не успела. И Сон Джун втолкнул ее в обшарпанные зеленые ворота.

Двор был так обильно залит куриной кровью, что заставлял содрогнуться не только призраков, но и живых людей. Пэк Хи Ра не смогла пройти за линию, отмеченную флагом шаманки.

Внутри двора стоял старый одноэтажный дом. И Сон Джун постучал в матовую стеклянную дверь.

— Мастер Тэсон, это И Сон Джун.

— Входи.

Раздвижная дверь открылась бесшумно, словно по маслу.

Перед ними предстало святилище, которое было как минимум вдвое роскошнее Чхохвадана. На стене висел огромный портрет духа-предка, а под ним возвышались горы яблок, груш, мандаринов, бананов и радужного ттока (муджигэтток). Шаман-мужчина в пестром одеянии и красной шляпе, украшенной цветами, обернулся к И Рён.

— Тц-тц, и зачем ты притащила с собой столько мелкой нечисти? Впервые в жизни вижу человека, к которому липнет столько призраков.

Шаман, обойдя вокруг И Рён, нервно зазвенел колокольчиками.

— Говорят, ты дочь великой шаманки Ын Хе Со? У тебя на лице написано, что судьба у тебя несчастная.

С порога начал придираться. И Рён отвела взгляд от морщинистого лица мужчины. В углу комнаты находился еще один человек.

Это был худощавый мужчина средних лет с резкими чертами лица. Они не были знакомы лично, но И Рён отлично знала его в лицо.

Этот человек гордо занимал место на семейном фото владельцев «Пэён», которое До Гон дал ей в день их первой встречи. Его лицо то и дело мелькало в последних новостных статьях по запросу «Пэён Констракшн».

Пэк У Хён. Нынешний председатель «Пэён Констракшн».

— Значит, слова матушки не были ложью?

— Судя по ауре, так и есть. Как, вы сказали, зовут эту девушку и когда она родилась?

Из уст Пэк У Хёна гладко полилась личная информация И Рён. У богачей это что, в порядке вещей — рыться в грязном белье несчастных людей, у которых ничего нет?

Шаман покачал головой.

— Ох, сколько же в ее судьбе врат духов... Госпожа Хан нашла правильного человека, председатель.

— Тогда разговор будет коротким.

Пэк У Хён смерил И Рён взглядом с ног до головы. Он даже не предложил ей сесть. И Рён неловко стояла посреди святилища под его оценивающим взором. В Чхохвадане гостям всегда предлагали изысканный цветочный чай, а здесь с гостеприимством было совсем туго.

Пэк У Хён постучал указательным пальцем по лбу И Рён.

— Лицо моего племянничка на записи видеорегистратора ты разглядела четко, верно?

Его племянник хоть и вел себя как бандит, но никогда не выглядел пошло, а вот Пэк У Хён был типичным представителем богатых, но вульгарных мужчин средних лет.

— Увидев такое, тебе вряд ли будет легко его защищать. Дядя умирает, а он стоит перед ним и преспокойно курит. Разве это человек?

— ...

— От тебя требуется сущая малость. Алиби и показания я подготовлю. Тебе нужно будет повторить их всего три раза: сначала перед моей матерью, потом в полиции и, наконец, в суде. И тогда я дам тебе не миллиард, а в два раза больше. Два миллиарда. Как тебе?

Два миллиарда. Видимо, для сильных мира сего, когда они решают проявить щедрость, два миллиарда — сущие копейки. И Рён криво усмехнулась и ответила первое, что пришло в голову:

— Тогда переведите их сейчас на счет директора, то есть генерального директора Пэк До Гона.

— Что?

— У меня перед ним долг. Пока я его не закрою, я не могу брать другие заказы.

Повисла непередаваемая тишина. И Рён, выдав ответ, который никто не ожидал услышать, повернула голову к приоткрытой раздвижной двери. Снаружи становилось всё шумнее.

И Сон Джун, тяжело вздохнув, сказал:

— Давайте подпишем контракт. Председатель и так оказывает вам огромную милость.

— Контракты, кажется, не особо работают. Думаю, лучше, если деньги перейдут из рук в руки прямо сейчас.

За последние несколько месяцев И Рён усвоила один урок: богатые люди могут в любой момент разорвать в клочья любую бумажку. В итоге реальное значение имеет только сумма, которая была переведена.

— Не нужно делить на аванс и прочее, переводите всё сразу. Покажете мне квитанцию о переводе прямо сейчас, и я зачитаю ваши показания слово в слово.

— Ха, ну и стерва.

— Спасибо.

И Рён отвечала небрежно, при этом напряженно вглядываясь в происходящее за дверью.

Пэк Хи Ра перелезала через забор. Обычно духи боятся проникать в дома шаманов с такой сильной энергетикой, опасаясь изгнания, но то, что она упрямо прорвалась во двор, означало, что здесь у нее осталось какое-то глубокое, неразрешенное сожаление. А может, дело было не в месте, а в человеке.

Похоже, Пэк Хи Ра затаила глубокую обиду на своего старшего брата. Ну да, иначе зачем бы она поехала за ним в машине в такую даль... И Рён думала об этом с того самого момента, как заметила ее в автомобиле. Все знали, что Пэк Хи Ра покончила с собой. Мог ли Пэк У Хён стать непосредственной причиной ее самоубийства?

И Рён снова повернула голову и пристально посмотрела на потемневшее лицо Пэк У Хёна. Он хочет подставить своего племянника и уничтожить его. Это значило, что Пэк До Гон не был на стороне Пэк У Хёна. Этот человек, не принявший сторону ни одного из дядей... Неужели он собирается отомстить им обоим?

В этот момент И Рён вдруг подумала, что Пэк У Хёну осталось недолго. Физическое тело старого мужчины казалось раздвоенным. Связь между душой и телом ослабла. Это значило, что нить его жизни вот-вот оборвется.

И Рён приняла твердое решение. Преимущество того, у кого ничего нет, заключается в том, что ему нечего терять и не за что зацепиться, чтобы шантажировать. Заботиться нужно было только о собственном теле.

К счастью, в такой И Рён многие нуждались. Поскольку она была единственной, кто мог убедить госпожу Хан Сук Джа, Пэк У Хён, как бы он ни кричал, не мог причинить ей вреда.

— Вообще-то, услуги шаманов для таких высокопоставленных лиц оцениваются в сотни миллионов. За обряд для председателя Пэк Кон Хёна мы так и не получили ни копейки. Если всё сложить, сумма кажется вполне адекватной.

— И откуда мне знать, что ты не выкинешь какой-нибудь фокус, если я отвалю тебе все два миллиарда сразу, а?

— Тогда для начала переведите один миллиард. Можете не давать его мне, просто переведите Пэк До Гону. Не думаю, что вы не знаете номер его счета.

— ...

— Ах да, имя отправителя укажите личное. Не используйте деньги компании.

Пэк У Хён долго сверлил И Рён взглядом, а затем медленно кивнул И Сон Джуну. Коротко выдохнув, И Сон Джун достал телефон. На несколько минут повисла до ужаса напряженная тишина. Никто не решался заговорить первым.

Неизвестно, сколько прошло минут, когда И Сон Джун с тяжелым сердцем произнес:

— Готово, председатель.

Он развернул экран телефона так, чтобы И Рён могла его видеть. И Рён проверила указанное имя и сумму. Ровно один миллиард. Дважды, трижды пересчитав нули, она усмехнулась, словно выпустив воздух. Разорвать оковы, которые для кого-то были абсолютным отчаянием, для других оказалось так легко и просто.

Она не могла отделаться от пессимистичных мыслей. Но что с того? Мир всегда был таким абсурдным.

И Сон Джун посмотрел на часы.

— Тогда отправляемся немедленно, председатель. Сначала в полицию...

В этот момент раздвижная дверь начала бешено трястись. Сначала они подумали, что это из-за ветра и дождя, но дело было не в этом.

Что-то пыталось прорваться в святилище.

Резко вскочив, шаман внезапно зазвенел колокольчиками и начал громко читать сутры.

— Хванчхон-валь-док-дже-док-гон-му-он-син, до-хва-чхон-джи-му-ак-син, сэн-му-док-са-и-ю-джве са-му-док-сэн-и-ю-бёль!

Слова были неразборчивы. Было просто невыносимо шумно. Волоски на руках встали дыбом, а по спине пробежал холодок.

— Сэн-са-ю-док джа-ги-рак-чхон вон-о-джи-син сок-хва-дэ-до, вон-син-хва-джи ак-син-хэ-джи як-буль-чхон-мён хван-чхон-но-буль, йон-хва-гык-рак ю-хва-чхо-вон су-док-кэн-сэн чха-сэ-ган!

Когда шаман начал прыгать по всему святилищу, Пэк У Хён с испуганными глазами стал медленно пятиться назад.

— Что это? Что вдруг случилось?

Дверь бешено затряслась, словно кто-то дергал за ручку снаружи. Что-то под проливным дождем изо всех сил пыталось открыть дверь. Шаман читал сутры со скоростью пулемета, так что разобрать ни слова было невозможно.

Бабах! По стеклянной двери пошли трещины. И Рён заранее зажмурилась, чтобы не встретиться взглядом с тем, что вот-вот ворвется внутрь. Дверь разлетелась вдребезги, осколки брызнули во все стороны. В святилище ворвался мощный порыв ветра с дождем.

Шаман с диким воплем отшвырнул гонг. Пэк У Хён, побелев как полотно, истошно заорал:

— Ты что, спятил?! Почему, что происходит!

— Оппа-а-а-а-а!

Из уст шамана вырвался пронзительный голос, совершенно непохожий на его собственный, и эхом разнесся по святилищу. Пэк У Хён с обезумевшим лицом открывал и закрывал рот.

Я же умоляла тебя пощадить его! Умоляла! Просила оставить его в покое! Зачем ты это сделал! Зачем! Заче-е-е-ем!

— Ува-а-а-а-ак!

Истошно вопя, Пэк У Хён в панике бросился к алтарю, схватил в одну руку шаманский нож, а в другую — колокольчики, и начал неистово ими размахивать.

— Пошла вон, пошла вон! Что это вообще такое, кто ты!

— Председатель! Это опасно!

И Рён, крепко зажмурившись и зажав уши руками, забилась в угол. Крики И Сон Джуна, Пэк У Хёна и мастера Тэсона смешались в неразборчивый гул. Послышались звуки борьбы. И Рён не открывала глаз, пока вокруг не наступила тишина. Ха-а, ха-а. Она просто сидела неподвижно, свернувшись в клубок, но задыхалась, словно после долгого бега.

Она ушла?

Сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. И Рён сглотнула пересохшим горлом и медленно открыла глаза.

— ...!

Шаман сидел на корточках прямо перед ней, вытянув шею. Столкнувшись с налитыми кровью глазами на расстоянии вытянутой руки, И Рён непроизвольно закричала. Но ее крик оборвался на полуслове.

— Ак...

У нее перехватило дыхание. Ах, беззвучно охнула И Рён.

Врата Духов открылись.

Шаман, высунув язык, растянул губы в широкой улыбке.

Кажется, это тело мне подойдет больше.

Мстительный дух Пэк Хи Ра, отбросив тело шамана, бросился на И Рён. Всё произошло в мгновение ока. Из широко распахнутых глаз И Рён ушел свет. Словно к ее сознанию привязали гирю, она медленно пошла ко дну.

Ощущение было таким, словно все нервные связи, соединяющие душу и тело, разом обрубили. Это было похоже на то, что она чувствовала, когда в нее вселился дух Мун А Ён. Нет, это было то же самое.

Вскоре жизнь в ее глазах полностью угасла.

— П-пошла вон. Пошла вон!

Пэк У Хён размахивал всем, что попадалось под руку. Схватив с алтаря первое попавшееся ритуальное оружие — нож, выглядевший самым угрожающим, — он начал вслепую отмахиваться им от И Рён. И Рён бросилась на него, не обращая внимания на лезвие, полоснувшее ее по щеке. Схватив Пэк У Хёна за грудки с неведомой силой, она швырнула его на пол.

Оппа-а.

Из губ И Рён вырвался пронзительный голос.

У Хён оппа, зачем ты это сделал?

— Что ты несешь, сумасшедшая...!

Это же ты убил его. Здорового мужчину превратил в калеку. Хе-хе-хе. А потом всё отрицал. Свалил всю вину на него. Хе-хе-хе-хе, и отец тоже с тобой заодно. Заодно. Заодно!

Непонятно, откуда в ее тонких пальцах взялась такая нечеловеческая сила, но намертво пришпиленный к полу Пэк У Хён бешено дергал руками и ногами. Лицо задыхающегося мужчины постепенно начало багроветь. Кх-х, кх-х — Пэк У Хён издавал хриплые, булькающие звуки, размахивая конечностями, словно дикий зверь. От его отмахивающихся рук на лице и предплечьях И Рён появились царапины. Однако хватка на его горле становилась лишь сильнее.

Шум автомобильного выхлопа, ворвавшийся снаружи словно раскат грома, раздался за секунду до того, как глаза Пэк У Хёна закатились. И Рён резко вскинула голову. Топ-топ. Снаружи послышались тяжелые шаги — кто-то ступал прямо по деревянному полу в туфлях.

Двери распахнулись настежь. На дрожащую тыльную сторону ладони И Рён легла чья-то горячая рука.

— Хон И Рён!

Совсем близко послышалось тяжелое, хриплое дыхание.

— И Рён-а, хватит. Отпусти руки.

Сынок!

Мстительный дух пронзительно закричал прямо в голове И Рён.

Мой сын. Наш сын. Мой умный До Гон. Поможешь маме? Давай убьем его вместе!

Ледяные губы коснулись ее виска. Наполовину усыпленное сознание И Рён начало пробуждаться.

— Ты знаешь, как убивать людей? Это сложнее, чем кажется.

Губы, бросившие эту жуткую фразу, в момент прикосновения к ее щеке стали бесконечно мягкими и теплыми. В то мгновение, когда хватка И Рён на долю секунды ослабла, До Гон с невероятной силой разжал ее руки, сжимавшие горло Пэк У Хёна.

— Зачем ты творишь то, что тебе так не идет.

Едва процедив это сквозь стиснутые зубы, До Гон заключил И Рён в свои объятия, сжимая так, что хрустнули кости. От давления, перекрывающего дыхание, И Рён беззвучно открыла рот. Мстительный дух, бушевавший внутри нее, издал сдавленный вопль и скрылся в глубинах подсознания.

Из перенапряженного тела И Рён мгновенно ушли все силы. Пока И Рён, ошеломленная, хлопала глазами, в раздвижные двери влетел незнакомец.

— Дождь так и хлещет, а эти ублюдки из семьи Пэк, блядь, всё никак не могут отлипнуть от шаманов!

— Чон Тэ Он, присматривай за И Рён. Не дай ей наделать глупостей.

— С ней всё в порядке? Глаза какие-то стеклянные.

— В нее кто-то вселился. Подержи ее пока.

И Рён чуть не задушила Пэк У Хёна. Нужно было поймать всех свидетелей, видевших эту сцену. До Гон немедленно поднялся и бросился наружу за сбежавшими Пэк У Хёном, И Сон Джуном и шаманом.

— Ублюдок, кому ты призраков перекидываешь, кому.

И Рён протянула руку, пытаясь схватить его за рукав, когда он выбегал, но едва промахнулась. Ее дыхание перехватило. Глаза... глаза До Гона...

Он же не собирается убить их своими руками, правда?

Вот именно!

Пэк Хи Ра разразилась пронзительным хохотом. Мозг словно разрывался на части.

Новоприбывший незнакомец опустился на корточки перед И Рён, которая обхватила голову руками. В отличие от Пэк До Гона, он был эффектным, городским красавцем. Родинка у слегка прищуренных уголков глаз делала его особенно привлекательным.

— Привет, И Рён-и?

И Рён подняла пустой взгляд на мужчину. Он лучезарно улыбнулся и протянул правую руку.

— Оппу зовут Чон Тэ Он. Я дальний родственник твоего парня.

— ...

— А в жизни ты намного симпатичнее, чем на фото. Не думал, что Пэк До Гону нравятся такие типажи.

Тэ Он, склонив голову то в одну, то в другую сторону, разглядывал И Рён. Его глаза, не скрывавшие интереса, сузились в полумесяцы.

— У тебя и правда есть какая-то своя изюминка. Мне было любопытно. Что за женщина смогла так вскружить голову Пэк До Гону, что он даже решил изменить цель своей жизни.

— ...

— Впрочем, кому понравится, если ее парень окажется убийцей собственного отца? Если так подумать, то это...

Тэ Он не успел договорить. Посиневшие губы И Рён зашевелились сами по себе.

Тэ Он-и, давно не виделись. Ты так вырос.

— ...А?

Как поживает твоя тетя? Я про твою бабушку. Вы же единственный наследник семьи Чон, она пылинки с тебя сдувала, когда ты был младенцем. И всё умоляла, чтобы ты стал другом нашему До Гону.

Тэ Он скривился. Из горла девушки исходил совершенно не подходящий ей хриплый, металлический голос. И то, что она несла, тоже было странным.

Но знаешь, если друг начинает вести себя не как обычно, ты должен его остановить, разве нет? А, Тэ Он-а? Мой хороший мальчик, сынок, который всегда слушался маму, сейчас околдован. Эта сучка его приворожила!

Тэ Он, заикаясь, оглянулся в поисках До Гона, который уже вышел за дверь.

— Эй, слышь... Пэк До, До Гон-а. Кажется, оставлять ее со мной — плохая идея.

Но До Гона уже и след простыл. Сквозь шум дождя доносились лишь глухие звуки избиения И Сон Джуна.

Тонкие пальцы И Рён вцепились в предплечье Тэ Она. Тэ Он в панике попытался стряхнуть ее руку, но пальцы прилипли намертво, словно щупальца медузы. Для хрупкой девушки это была просто нечеловеческая сила.

Ах, он убегает.

Из приоткрытых губ И Рён вырвался бессмысленный шепот.

Нужно идти за ним.

И Рён с силой отшвырнула от себя руку Тэ Она. Почти в тот же момент в соломенную крышу дома ударила молния. Грохот, похожий на обрушение массивной конструкции, ударил по ушам.

— Кх-х...!

Запястье Тэ Она неестественно вывернулось и повисло. В то короткое мгновение, пока Тэ Он с недоверием смотрел на свою руку, И Рён распахнула дверь и выбежала под проливной дождь.

— Ах, вот сумасшедшая!

Запоздало придя в себя, Тэ Он с ноги распахнул раздвижную дверь и бросился под дождь. Боль, прострелившая сломанное запястье, заставила его вскрикнуть.

— Хён Бэ, лови ее!

Квак Хён Бэ и люди в черных костюмах толпой бросились под дождь. Тэ Он, не имея возможности воспользоваться сломанной правой рукой, достал телефон левой. Как только на том конце взяли трубку, он заорал:

— Эй, я разберусь с этой стороной, а ты позаботься о своей бабе! Идиот ты кусок!

***

Безумный ливень сужал поле зрения.

До Гон, заметив Пэк У Хёна, который в изнеможении рухнул между деревьями, пытаясь отдышаться, скривил губы в усмешке. Пэк У Хён, дрожащими руками обшаривавший внутренний карман пиджака, вздрогнул от звука приближающихся шагов.

— Ты... ты, щенок...!

Увидев До Гона, он вскочил, опираясь на ствол дерева. Но отступать было некуда. В лесу было темно, а земля под проливным дождем, хлеставшим сквозь деревья, превратилась в сплошную грязь.

До Гон криво ухмыльнулся одним уголком рта.

— Почему человек, который должен быть на допросе, находится здесь?

— Дерзкий ублюдок! Как ты посмел растрепать всё репортерам!

Пэк У Хён, плотно прижавшись спиной к толстому стволу, истерично закричал. На его шее багровели отпечатки маленьких женских рук.

— Все доказательства того, что ты причастен к убийству Пэк Сон Хёна, у меня в руках! Мало того, что ты довел И Гона до такого состояния...!

— Интересно, а из чьего кармана дядя достал ту дрянь, на которой он так плотно сидит?

До Гон откинул назад насквозь промокшие волосы. Вспышка молнии ярко осветила его резкие черты лица. Пэк У Хён оцепенел от блеска его глаз, сверкавших как у дикого зверя.

До Гон оскалился в улыбке.

— Что посеешь, то и пожнешь. У кого я научился таким грязным и подлым методам, а?

Рука, вытянувшаяся, как когти зверя, сомкнулась на горле Пэк У Хёна. До Гон своими пальцами полностью закрыл отпечатки рук И Рён на его шее. Пэк У Хён, хрипя и театрально извиваясь, беспорядочно засучил конечностями.

— Ты, ты что, решил отомстить за своего отца?

— В одном предложении слишком много ошибок, дядя.

До Гон холодно усмехнулся, оставляя новые следы на его шее.

— Во-первых, я даже толком не знаю, что за человек был тот, кого называли моим отцом.

— Отпусти! Как ты смеешь!

— А во-вторых, я не настолько справедлив и благороден, чтобы мстить. И я не послушный мальчик, чтобы бездумно исполнять приказы матери.

Причиной смерти его отца стала остановка сердца из-за острого алкогольного отравления. Пэк Хи Ра со слезами на глазах умоляла провести вскрытие, но всего через три дня он превратился в горстку праха в крематории. Пэк Кон Хён и Хан Сук Джа отвернулись, Пэк Сон Хён с облегчением вздохнул, а Пэк У Хён хихикал. В крематории остались лишь обезумевшая от горя Пэк Хи Ра и пятилетний мальчик, следовавший за ней.

После смерти Пэк Хи Ра, из перешептываний дядей на ее похоронах, До Гон узнал, что причиной смерти отца было вовсе не простое алкогольное отравление. Да и правда, в последние месяцы жизни отец выглядел так, словно был не пьян, а вообще не был человеком. Исхудавший до костей, с ввалившимися глазами и почерневшей кожей — он походил на зомби из кино.

Но это не значит, что между ним и отцом была какая-то сильная связь. Тот человек по имени Квон Джин Ук не проявлял ни капли интереса к сыну, ставшему камнем преткновения в его жизни.

Особых эмоций он не испытывал и по поводу смерти Пэк Хи Ра. Плакал ли он немного после ее смерти? Возможно, это были слезы облегчения от того, что он освободился от изматывающей женской истерики.

И все же причина, по которой До Гон взял ее завещание за жизненный ориентир, была простой. Ему нужен был мотив, чтобы подняться на ноги собственными силами. Разве люди не живут каждый миг, руководствуясь каким-то мотивом? Будь то сила любви, четкая цель или хотя бы самые примитивные, базовые потребности, такие как голод и похоть.

У мальчика, брошенного на произвол судьбы в главном доме семьи, напоминающем джунгли с красивой оберткой, среди издевательств родителей и дядей, не было особых причин жить. Поэтому, когда ему исполнилось десять лет, он установил себе новый жизненный ориентир.

Убить их всех и уничтожить. Вырваться отсюда, обрести свободу и медленно, но верно отправить в ад всех, кто оставил шрамы на его детстве. Весьма достойная цель.

Постепенно покорять и разрушать «Пэён» было весело. Он даже обнаружил в себе амбиции, о которых раньше не подозревал. Ему было любопытно наблюдать, когда эти насквозь гнилые ветви переплетутся и уничтожат друг друга. Проще говоря, он наслаждался процессом. Поскольку у него изначально не было даже 1% акций «Пэён», он начинал с нуля, а значит, ему нечего было терять и нечего было бояться.

До тех пор, пока в это дело не ввязалась Хон И Рён.

— Вместо того чтобы сказать И Рён спасибо, вы зачем-то втянули ее в это. Зачем?

До Гон правой рукой сжал горло Пэк У Хёна. Стоило ему усилить хватку, как Пэк У Хён издал болезненный вопль. Словно по велению небес, прямо перед ним разыгрывалась сцена, которую он представлял себе с самого детства. В красно-карих глазах До Гона на мгновение мелькнула вспышка экстаза.

Я могу просто убить его и закопать прямо здесь.

Пэк Сон Хён был тем, кто непосредственно отправил Пэк Хи Ра и Квон Джин Ука на дно, но косвенный повод дал именно этот ублюдок. И именно он каждый день издевался над маленьким племянником, оставшимся в главном доме семьи Пэк.

— Я, я был, не прав. До Гон-а. Кх-хк.

Пэк У Хён задрыгался, издавая звуки удушья. В лице стоявшего перед ним племянника не было ни капли милосердия. Животный страх того, что его действительно могут задушить прямо сейчас, парализовал разум Пэк У Хёна.

Почувствовав реальную угрозу жизни, он начал хрипло умолять:

— Я был не прав, кх-х, ха-а, я... я отдам тебе все свои акции. Забирай всё, да, только пощади. До Гон-а-а-ак!

К сожалению, эти мольбы не особо тронули До Гона. Он запугивал дядей и отбирал у них акции ради самого процесса, ради удовольствия, а не из жажды богатства и власти. В этом смысле он не был жадным.

Но И Рён — другое дело.

Хон И Рён была первым в жизни До Гона объектом, которым он страстно желал обладать. Не чем-то, что нужно было захватить и использовать по необходимости, а человеком, само существование которого вызывало в нем жажду. И естественно, возникла новая, совершенно иного уровня цель — ни в коем случае не позволить никому отнять ее, передать ее кому-то или позволить причинить ей хотя бы малейший вред.

Она говорила, что ненавидит кровь, насилие, интриги и заговоры. Сказала, что это угрожает ее миру.

Ну, блядь, значит, придется обойтись без этого, что поделаешь.

— Если бы не И Рён, вы бы сдохли здесь прямо сегодня.

Процедив это сквозь стиснутые зубы, До Гон вытащил телефон из заднего кармана. Включив экран, он увидел два пропущенных звонка. Чон Тэ Он. От этого имени его сердце мгновенно рухнуло вниз.

Почему звонит ублюдок, который должен присматривать за И Рён?

Как только он перезвонил, барабанные перепонки разорвал свирепый рев:

— Что ты творишь, тупица! Твоя баба исчезла!

Дурные предчувствия никогда не подводят. До Гон отшвырнул задыхающегося и корчащегося от боли Пэк У Хёна на землю. Прибежавший вслед за ним Квак Хён Бэ со своими людьми схватили барахтающегося Пэк У Хёна.

До Гон повернулся к ним спиной и бросился бежать.

***

Где я?

Весь мир был окутан пеленой дождя и тумана. И Рён, словно ведомая и подталкиваемая кем-то невидимым, вошла в грязное месиво. При каждом шаге подошвы скользили, и казалось, что она вот-вот упадет.

Сознание прояснилось, но контроль над телом еще не вернулся. И Рён не могла по своей воле пошевелить даже пальцем. Она просто шла, скрипя как сломанная кукла, в неизвестном направлении.

Она находилась в горах. Густой лес, похожий на тот, что окружал Чхохвадан, постепенно редел, и перед ней открылась небольшая поляна.

Похоже на Чхохвадан, но всё же не то. Чхохвадан находился у подножия, а здесь была середина горы.

Ш-ш-ш...

Дождь безжалостно сек макушку, плечи, руки и спину, вызывая боль. По щекам И Рён текли горячие капли, отличные от дождевой воды.

Куда мы идем?

Я хочу остановиться, хочу остановиться.

В ее голове эхом раздался чужой голос.

Я всегда хотела спрыгнуть и умереть.

И Рён изо всех сил попыталась осесть на землю. Мокрая грязь неприятно липла под юбку.

Запах стоялой воды вперемешку с землей и травой ударил в нос, вызывая тошноту. Желая хоть за что-то ухватиться, она начала судорожно шарить руками по земле, но вырывала лишь слабые пучки травы.

Ты ведь тоже? Ты всё время смотрела на улицу. Я видела, как ты всегда стояла у окна.

Дождевая вода застилала глаза. И Рён предпочла зажмуриться. Далекая темнота изолировала ее от этого пугающего пейзажа.

До Гон-и будет грустить?

После короткого молчания мстительный дух разразился звонким хохотом.

Вот и отлично! Пэк У Хён ведь еще не сдох! А ты путаешься под ногами. Ты вырываешь нож из его рук!

О чем она вообще говорит? И Рён конвульсивно затрясла головой. Опершись руками о землю, она попыталась встать на колени, но руки соскальзывали. Земля была слишком скользкой.

Где я вообще нахожусь? Она вглядывалась в густой туман, когда кто-то громко окликнул ее сзади:

— Хон И Рён!

В этот момент это был самый нужный ей голос. Сквозь туман смутно проступал чей-то силуэт. Мужчина, вышедший из пелены тумана, пытался вытереть тыльной стороной ладони щеку, по которой стекала вода, но вдруг замер на месте.

До Гон тоже был похож на мокрую мышь. Насквозь промокшая, ставшая полупрозрачной рубашка прилипла к его рукам. Его глаза расширились так, словно он увидел призрака.

— И Рён-а.

Его голос дрожал. И Рён машинально повернула голову туда, куда был направлен его взгляд. Но стоило ей посмотреть налево, как До Гон закричал:

— Хон И Рён!

Не смотри туда! Беспощадный ливень наполовину заглушил его голос.

Сначала нужно подойти к нему. Вокруг было слишком много всего. Безымянные мстительные духи, жаждущие заполучить пустую оболочку, облизывались в предвкушении. И Рён попыталась выпрямить дрожащие колени и встать. Но босые ноги заскользили по грязи, и она потеряла равновесие. Ее тело заскользило вниз по наклонной поверхности.

Голос, ставший вдвое отчаяннее, чем секунду назад, прорезал гром.

— Не двигайся! Я сам подойду. Оставайся там. Не вставай!

И Рён тыльной стороной ладони стерла грязь, брызнувшую в глаза. На мгновение зрение прояснилось, и она увидела, где сидит. Это был край скалы, нависающей над ущельем. Еще один шаг — и пропасть. По спине пробежал ледяной холод.

Издалека стремительно приближались белая рубашка и серый жилет. Чем ближе он был, тем больше его лицо уходило из поля зрения, и оставались видны лишь бегущие колени и ноги. В конце концов они слились в сплошное серое пятно.

Нет, нет! Ты должна умереть!

Пэк Хи Ра, пронзительно завизжав, дернула И Рён к краю обрыва. Сознание на секунду отключилось и вернулось вновь. Все тело болело так, словно она не могла по собственной воле пошевелить ни пальцем, ни кончиком ноги. От боли, казалось, выворачивающей все органы наизнанку, к горлу подступила тошнота.

— И Рён-а.

Отчаянные руки резко дернули ее за плечи. И Рён, как намокшая ватная кукла, рухнула в объятия мужчины. От хватки, мертвой петлей сжавшей ее торс, перед глазами потемнело, и она даже не смогла вскрикнуть от боли.

До Гон нащупал спину И Рён, которая была на грани обморока. Проведя рукой от затылка до поясницы, он крепко обхватил ее за талию. Ему явно не хватало воздуха. Хриплые, прерывистые вздохи «ха-а, ха-а» эхом раздавались в ушах, как галлюцинация.

— Пошла вон, нечисть. Блядь, насколько же грязно ты подохла, раз вцепилась в здоровую девчонку...

Крак, за их спинами раздался звук рвущейся земли. Намокший грунт обваливался вниз по скале. Оползень. Рефлекторно перед глазами вспыхнуло место гибели Пэк Кон Хёна и Пэк Сон Хёна. И Рён, парализованная страхом, вцепилась в талию До Гона.

— Все нормально. Не оборачивайся, смотри только на меня. Вот так.

Быстро успокоив дыхание, До Гон поднялся, держа И Рён на руках. Прямо у его ног комья земли и гравий сыпались вниз. Фантом Пэк Хи Ра, отброшенный от И Рён, вместе с кучей земли соскользнул в пропасть.

— Директор!

— Эй, Пэк До Гон! Сумасшедший, куда ты поперся!

Чьи-то крики вдалеке оборвались, словно кто-то нажал на выключатель. Вместо этого ухо, прижатое к его груди, заполнил бешеный стук сердца.

Шаги по полуобвалившейся земле были ровными и уверенными. Место, где она сидела несколько секунд назад, уже исчезло. Она думала, что это скала, а оказалось, просто земляная насыпь.

Небо снова скрылось за ветвями и листьями. Они находились в зарослях, где росли с десяток деревьев. Корни деревьев крепко держали землю, поэтому здесь было самое безопасное место в округе.

Опустившись на землю под стволом дерева и не выпуская И Рён из рук, До Гон наконец шумно выдохнул. Как человек, забывший, как дышать, он тяжело и прерывисто задышал.

— Ты... кто тебе разрешил выходить в такое место. Разве я не сказал тебе оставаться с Тэ Оном? Ха, блядь... И Рён-а. Хон И Рён?

Когда И Рён ничего не ответила, перепуганный До Гон тут же отстранил ее от себя. Каждый раз, когда его крепкие руки трясли ее, голова шла кругом.

— Если уж пошла, то почему именно сюда. Это же опасно, слышишь? И Рён-а. Блядь, ты меня в гроб загонишь. А... Смотри на меня. Смотри. Не закрывай глаза!

Ливень, обрушивавшийся так, словно настал конец света, постепенно стихал. И Рён, откинув затекшую шею, наугад прижалась губами к До Гону. Губы, которые всегда обжигали жаром, теперь были ледяными. Как детеныш животного в поисках тепла, она проникла сквозь его губы. Только ощупав языком его горячий, влажный рот, И Рён успокоилась.

— ...Вот ты где...

Издав сквозь сомкнутые губы стон, похожий на рычание, До Гон наклонил голову и накрыл ее губы. Это был такой страстный поцелуй, что И Рён даже не могла ответить. Мужчина, убедившись в наличии тепла у нее во рту и высасывая каждый ее вздох, чтобы удостовериться, что она жива, глухо застонал.

— И Рён-а. Кто я?

Губы И Рён слабо пошевелились. Необычно черные зрачки наконец-то сфокусировались на нем.

— ...Сукин сын...

С губ сорвался смешок. До Гон изо всех сил обнял женщину, которая едва держалась на ногах. Да, точно. Сукин сын, всё верно.

— Поехали домой.

— ...

— Просто будь со мной. Всегда. Слышишь? Хон И Рён, не закрывай глаза, отвечай...

Ей хотелось ответить, что это не так-то просто, но горло не слушалось. Тело И Рён стремительно остывало. Издалека громко разносился вой сирен скорой помощи 119.

Ах, всё-таки выжили. Даже под этим проливным дождем тело, укрывающее ее, излучало горячий пар. До Гон, растирая ее руки и талию ладонями, что-то кричал.

Внезапно она подумала, что это к лучшему. Очень хорошо, что она может видеть Пэк Хи Ра. До этого момента она ни разу не была благодарна за то, что видит мертвых, но сейчас всё было иначе.

Ты путаешься под ногами. Ты вырываешь нож из его рук!

Если так, то я буду продолжать мешаться.

Быть перепачканным в крови с ножом в руках — это больше не подходило До Гону. Его взгляд, которым он смотрел на Пэк У Хёна как на скот, предназначенный для убоя, навсегда отпечатался в ее памяти.

Если это судьба, навязанная кем-то силой, то я заберу этот нож себе. Потому что.

Потому что я... вас...