После пожара здание факультета социальных наук было временно закрыто. Все лекции, проходившие там, перенесли в другие корпуса. Ходили слухи, что причиной возгорания стало короткое замыкание.

Хён Джу выписали через два дня. А уже на третий день она снова начала ходить на пары. Вопреки опасениям, что пожар мог оставить у нее травму, Хён Джу была в полном порядке. Более того, все ее мысли были заняты совершенно другим, а не учебой.

— То есть вы познакомились еще до того, как ты начала готовиться к поступлению? А поженились уже после зачисления? И ваша первая встреча была в китайском ресторане?

— Угу.

И Рён неловко улыбнулась. Она не могла признаться, что изначально их связывали долговые обязательства, поэтому пыталась выдать всё за обычную историю любви, от чего у нее уже пухла голова.

Хён Джу, придвинувшись к И Рён вплотную, издала подозрительное: «Хм-м».

— Какова вероятность случайно встретить молодого и красивого чеболя в третьем поколении в китайском ресторане? А какова вероятность выскочить за него замуж через полгода?

— Ну...

— Вы точно официально расписаны? Может, он просто пудрит мозги наивной девочке помладше?

— Эй, И Хён Джу. Это уже грубо.

— Но ведь! Тот мужчина просто нереально красив, а ты, И Рён-онни, такая красотка!

И Рён смущенно почесала подбородок. Логика Хён Джу была ей непонятна, но в любом случае это прозвучало как комплимент.

— У нас и свадебные фото есть. И в свадебное путешествие мы ездили. Сейчас покажу.

И Рён начала рыться в кошельке. Когда-то До Гон запихнул ей туда несколько свадебных фотографий, и И Рён не понимала зачем. Видимо, как раз для таких случаев.

— Ух ты, прямо как актеры.

— А это где? На Мальдивах?

— Нет, в Мексике. В Канкуне... Муж сказал, что всегда хотел там побывать.

— Обалдеть, какой шикарный курорт.

Хён Джу, Юн Джэ и Джун Хён, взяв кошелек И Рён, принялись оживленно щебетать. Типичные двадцатиоднолетние студенты. Выдохнув с облегчением, И Рён снова взялась за ложку. Сегодня в студенческой столовой на обед были острая жареная свинина (чеюк-боккым) и суп из ростков сои (коннамуль-гук).

И Рён решительно зачерпнула полную ложку свинины, но вдруг замерла.

— Угх...

От мяса исходил сильный, неприятный запах свинины. К горлу подступила невыносимая тошнота.

И Рён бросила ложку и поспешно схватила стакан. Но, почувствовав резкий запах сырой воды, тут же поставила его обратно. Хён Джу, рассматривавшая свадебные фото, удивленно спросила:

— Онни, что случилось?

— Сегодня мясо почему-то сильно пахнет.

— Правда? Вроде всё как обычно.

«Да неужели?» — И Рён снова попыталась положить свинину в рот. Она заставила себя прожевать и проглотить мясо, но в животе стало тяжело. Съев всего пару ложек, И Рён отодвинула поднос.

— Что-то сегодня нет аппетита.

— Заметно. И выглядишь ты неважно. Может, пойдешь в комнату отдыха (квабан) и полежишь, онни?

— Угу... пожалуй, так и сделаю. Увидимся позже.

От запаха еды, поднимавшегося от стола, накатывала тошнота. И Рён на ощупь нашла свою сумку, закинула ее на плечо и поспешила прочь из столовой.

«Энергия истощилась? Да не может быть».

Еще вчера она весь день была неразлучна с До Гоном. Она даже со счета сбилась, сколько раз они занимались сексом. Один раз — когда они голыми лежали в обнимку и смотрели фильм, потом еще раз — когда они случайно встретились взглядами во время чистки зубов, и еще раз — когда она проснулась от того, что он лизал ее грудь...

Доказательством тому служило бесчисленное множество засосов на ее шее, которые И Рён старательно прятала под воротником. А то, что даже сегодня утром на ее трусиках оставалась сперма, говорило само за себя.

«Может, предменструальный синдром...?»

Ее цикл был настолько нерегулярным, что она не была уверена. Или, может быть, это усталость, накопившаяся после недавнего пожара, только сейчас дала о себе знать.

В комнате отдыха (квабане) как раз никого не было. И Рён забралась на самую дальнюю кровать и легла. До следующей пары оставалось около полутора часов. Идеальное время, чтобы немного вздремнуть.

И Рён без сопротивления провалилась в сон.

Когда она проснулась, вокруг было темно. И Рён вздрогнула и первым делом проверила телефон. От До Гона пришло сообщение.

[Закончились пары? Идет дождь. Я заеду за тобой.]

Взглянув на часы, она поняла, что прошло ровно полтора часа. Видимо, набежали дождевые тучи, поэтому в комнате и было так темно. И Рён пошевелила телом, которое казалось тяжелым, как мокрая вата.

[Приезжайте к шести. Я буду ждать у главных ворот.]

Отправив ответ До Гону, она нашла под кроватью свою сумку. То ли из-за того, что пропустила обед, то ли еще по какой причине, но даже после сна она чувствовала себя неважно.

Именно в тот момент, когда И Рён попыталась встать с кровати...

— Привет?

Она чуть не закричала.

— ...!

И Рён зажала рот обеими руками. Это был призрак девушки с третьего этажа. Студентка с длинными черными волосами, спадающими на бледные щеки, неподвижно стояла прямо перед кроватью И Рён.

Дух, окутанный темной аурой (санём), зловеще улыбнулся.

— Я пришла забрать то, что ты обещала. Мое.

— А...!

По идее, она не должна была чувствовать никакого физического давления, но невидимая сила швырнула И Рён обратно на кровать.

Мстительный дух, навалившись на И Рён сверху, схватил ее за оба запястья и с силой прижал к простыне. Кожу словно обвило что-то влажное и склизкое, похожее на щупальца, сжимая ее в тисках. Дух всем своим весом навалился на лодыжки И Рён. Придавленная к постели, с зафиксированными руками и ногами, И Рён не могла пошевелиться.

От давящей тяжести, грозившей раздавить ее, перехватило дыхание. И Рён отчаянно забилась, а дух медленно наложил свой силуэт поверх ее тела.

— Пус, пусти, мм, м-м-м!

Это одержимость. Нет, нет! Она уже на собственной шкуре испытала, что бывает, когда мстительный дух завладевает контролем над телом.

Экран телефона, валявшегося у изголовья И Рён, загорелся. Но у нее не было ни секунды, чтобы повернуть голову. Из-за отчаянного сопротивления И Рён дух издал пронзительный визг.

— Ты же обещала отдать! Это, вот это!

Низ живота И Рён сильно сдавило. Дух растопырил пальцы и принялся яростно скрести ее живот. Его зрачки закатились, оставив под веками лишь выпирающие глазные яблоки, испещренные кровеносными сосудами.

Когда И Рён из последних сил дернулась и изогнула спину, то, что лежало во внутреннем кармане ее куртки, издало тихий звук. Звук был едва различим, но мстительный дух отреагировал мгновенно.

— Х-х-ха-а-а-ак!

Железная кровать угрожающе заскрипела. Предмет, выскользнувший из внутреннего кармана, ударился об пол, издав ясный, звонкий звук.

Дзинь-

Это были шаманские колокольчики — вещь, оставшаяся от Ын Хе Со.

«Шаманские колокольчики — это инструмент для призыва духов. И даже если они не откликнутся, один лишь звон способен дезориентировать нечистую силу».

— А-а-а-ак! — издав жуткий вопль, мстительный дух отпрянул назад. В ушах И Рён эхом отозвался голос тети Су Хи.

«Конечно, если ты, не имея божественной силы, будешь ими звенеть, не жди такого же эффекта, как если бы это делала я или сестра Хе Со... Но это вещь твоей матери, так что разок-другой она может тебя спасти».

Мстительный дух, отшвырнув И Рён, подпрыгнул на месте. Воспользовавшись моментом, И Рён резко вскочила. Схватив колокольчики, она выбежала из комнаты отдыха и бросилась к пожарной лестнице.

«Надо наверх. Наверх, вниз нельзя...!»

Дверь, которую открыла И Рён, с грохотом захлопнулась. Мстительный дух гнался за ней.

Дыхание перехватило. На полпути И Рён почти перестала дышать. В коридоре стояла мертвая тишина. Кроме звука ее собственных безумных шагов, не было слышно ни звука.

Сквозь открытое окно коридора врывался шум дождя. Совсем рядом ударила молния. Мир содрогнулся. В коридоре не было видно ни души.

Помогите. Она открывала рот, но оттуда не вырывалось ни звука. Не в силах соображать, куда она бежит, И Рён неслась вперед. Наверх, еще выше. Подальше от оскверненной земли, поближе к небу.

— Ха-а, ха-а...

Цифра на стене лестничной площадки приковала ее взгляд.

3-й этаж. Только тогда И Рён поняла, что выбрала не тот путь. Ей не следовало бежать сюда. Мстительный дух с длинными волосами и гниющей плотью загнал И Рён туда, где сам принял смерть.

***

День выдался необычайно промозглым.

С некоторых пор До Гон возненавидел сырые дни. Показатель, за которым он следил каждый день внимательнее всего, была влажность. В дни с аномально высокой влажностью случалось гораздо больше неприятностей, чем обычно. Это был сглаз, который вошел в его жизнь вместе с Хон И Рён.

До Гон откинулся на спинку сиденья и запрокинул голову. Машина, в которой он ехал, плавно выехала с парковки и влилась в поток на дороге.

Ему казалось, что он лишь на секунду прикрыл глаза, но они уже прибыли на место. Водитель осторожно разбудил его.

— Мы прибыли, директор.

— ...А.

До Гон с силой помассировал уставшие глаза. Он толком не спал уже три дня. Цена за то, чтобы в спешке завершить командировку и вернуться в Корею, оказалась горькой. Да еще и пришлось разбираться с секретарем, который был в бешенстве от такого самоуправства — всё это вымотало его и морально, и физически.

— Мы сами заберем госпожу, так что, может, вы пока поедете домой и отдохнете?

— Не неси чушь.

Шел дождь. Окно машины было испещрено толстыми косыми струями. Такой дождь не закончится быстро.

До Гон взял телефон и проверил погоду. Проливной дождь, выливающий по 8 мм в час, должен был закончиться только к завтрашнему рассвету. Скорость ветра — 5 м/с. Это был локальный ливень, который даже метеорологическое управление не смогло предсказать заранее.

Теперь До Гона трясло от одной только мысли о непогоде. Он не мог вспомнить ни одного раза, чтобы в дождь случилось что-то хорошее. Хуже всего было то, что он не мог ни остановить этот дождь, ни оградить И Рён от сдохших тварей, которые так и липли к ней именно в такие дни. Посреди бушующей стихии он был бесконечно бессилен.

До Гон почти швырнул телефон и нервно застучал пальцами по подлокотнику. Чем больше проходило времени, тем сильнее нарастала тревога.

Пары И Рён заканчивались в полшестого. Раз уж все в универе и так узнали, что у нее есть муж, может, просто подняться прямо к аудитории и забрать ее оттуда? До Гону было невыносимо думать о том, что на волосы И Рён упадет хоть капля дождя.

— Гони.

— А?

— Гони, говорю. Блядь, чтобы через десять минут были на месте.

— П-понял.

Водитель в панике вдавил педаль газа. Черный седан, скользя по мокрой дороге, рванул вперед.

***

«Да почему в здании вообще никого нет?» И Рён чуть не сходила с ума.

— Ха-а, ха-а...

Пять часов вечера. Самый разгар пар. Но она не только не встретила ни одного студента, она даже не слышала ничьих голосов. Во всем здании не было ни капли живой энергии. Стены и потолок словно покрылись плесенью из застарелой обиды мертвецов, которые до этого не могли расправить плечи.

«В 80-х годах здесь произошла крупная трагедия. Погибло много молодых ребят. Из-за того, что владельцы земли всё замяли, об этом даже строчки в газетах не написали, и всё забылось. Было бы странно, если бы здесь не кипела обида».

Она чувствовала взгляды, наблюдавшие за ней из-за углов. Они просто не показывались, но это место уже превратилось в логово мстительных духов. И Рён крепче сжала колокольчики, которые так и норовили выскользнуть из потных рук.

Дзинь—

Звон колокольчиков постепенно терял силу. В конце концов, это была лишь одноразовая мера для экстренных случаев... И Рён с тяжелым вздохом сунула их в карман.

Низ живота пульсировал от боли. Именно там мстительный дух-студентка с силой сжала ее своей рукой. Даже не глядя, она знала, что на животе остался огромный синяк. Желудок скрутило так, словно ее вот-вот стошнит. Вдобавок ко всему, телефон остался в комнате отдыха. У нее не было возможности ни с кем связаться.

— Нашла!

Вскоре действие колокольчиков окончательно иссякло. Теперь у нее оставалось лишь несколько амулетов и шаманский нож (синкаль). Поняв, что от И Рён больше не исходит никакой божественной энергии, мстительный дух без колебаний бросился на нее.

Энергия ян, поддерживавшая ее тело, стремительно высасывалась. Амулет, пришитый к подкладке одежды, начал тлеть. Кончики пальцев мстительного духа, коснувшиеся И Рён, рассыпались в пепел, но на этом всё. Не обращая внимания на то, что ее призрачное тело получает урон, дух беспорядочно ощупывал плечи и грудь И Рён.

«Если бы только дождь прекратился, я бы смогла хоть что-то сделать, но так...!»

Словно игнорируя мольбы И Рён, где-то вдалеке сверкнула молния. Мир вокруг на мгновение стал ослепительно белым. Обожженное лицо мстительного духа оказалось прямо перед ее глазами. И Рён до крови прикусила губу, чтобы не упасть в обморок.

— Да что тебе от меня нужно?!

— Оно здесь.

Мстительный дух бережно погладил живот И Рён. То самое место, на которое она так пристально смотрела весь последний месяц. Тот же алчный взгляд, словно под одеждой И Рён было спрятано что-то невероятно ценное.

— Да что там может быть! Там ничего нет...!

Именно в этот момент.

Словно молния, ударившая с небес, догадка пронзила разум И Рён.

Не может быть.

Губы мстительного духа растянулись в жуткой улыбке.

— Мой малыш.

Сердце рухнуло. И Рён заикаясь произнесла:

— Н-нет. У меня ничего такого нет. Этого не может бы...

Не может быть, но... могу ли я быть уверена?

Волоски на теле встали дыбом. И Рён инстинктивно обхватила свой живот. Учитывая, что они вообще никогда не предохранялись, она не могла быть ни в чем уверена.

С того момента, как она осознала эту пугающую вероятность, живот нещадно заныл. Лицо И Рён побледнело как полотно.

— Проси что-нибудь другое!

— Мне не нужно ничего другого. Просто верни. Моего малыша.

Мстительный дух принялся ощупывать плоский живот И Рён. Словно пытаясь найти пульсирующую жизнь под гладкой кожей, он скреб ее ногтями и мял талию.  Трупный холод пробирался сквозь одежду.

— Я сама о нем хорошо позабочусь...

И Рён закуталась в подол пальто с наполовину сгоревшим амулетом.

— М-мне... это не нужно.

Не бойся. Не паникуй. Злые духи нападают, когда человек слаб. Чем больше она будет бояться и сжиматься, тем скорее отдаст свое тело этой нечисти.

И Рён сжала дрожащие кулаки и свирепо уставилась на мстительного духа.

— Даже если ты заберешь мое тело... твой ребенок не вернется. Потому что ты уже давно мертва.

— Нет!

— Твой ребенок тоже умер много десятилетий назад. Вот почему он здесь, рядом с тобой, такой же, как ты. Прямо возле тебя!

Лицо мстительного духа исказилось в ужасающей гримасе.

Не упуская момента, И Рён сунула руку за пазуху. Вместо потерявших силу колокольчиков ее пальцы нащупали рукоять ножа, плотно обмотанную тканью.

Шаманский нож (синкаль), как и колокольчики, был инструментом для изгнания злых сил. Однако экзорцизм, уничтожающий призраков, состоящих из чистой энергии инь, в первую очередь требовал мощной энергии ян. У И Рён, лишенной энергии ян, не было способности уничтожить мстительного духа. Но это не значило, что способов не было вообще.

Если призрак может прикасаться только к ней, значит, возможно и обратное.

То, что имеет форму, можно разрезать.

И Рён изо всех сил взмахнула шаманским ножом, целясь в талию тянущегося к ней мстительного духа. Темная аура, окружавшая духа, была рассечена одним ударом. Сквозь четкий след от лезвия, оставшийся в воздухе, полностью проявился истинный облик призрака.

— ...А?

Взгляд студентки медленно переместился с И Рён на собственное тело.

Живот мстительного духа, одетого в аккуратную белую блузку и юбку, был заметно выпуклым. Дух непонимающе захлопал глазами.

Теперь И Рён поняла, что́ заставляло эту душу так страдать после смерти. Сдерживая слезы, готовые вот-вот вырваться наружу, И Рён резко вскочила на ноги.

Снова появился шанс сбежать. Пространство и время словно исказились, создавая головокружительные иллюзии. Аудитории, выстроившиеся вдоль коридора, по-прежнему были пусты.

Лампы над головой затрещали. По обе стороны от видневшихся вдалеке ламп аварийного выхода посыпались искры, и вскоре свет полностью погас. Вспомнив о коротком замыкании несколько дней назад, сердце И Рён тревожно заколотилось.

И Рён развернулась спиной к мстительному духу, который всё еще ощупывал свой круглый живот, и побежала.

***

Ровно 18:00. До Гон проверил экран телефона.

И Рён не отвечала на звонки. Ее пары уже давно должны были закончиться.

Бесчисленные взгляды следовали за его спиной, пересекающей кампус. Лица студенток, мимо которых проходил До Гон, заливались краской.

— Ты видела его лицо? Он с факультета искусств...?

— Не похож на студента. Если бы он учился здесь, уже пошли бы слухи... Может, знаменитость?

— Он идет к факультету социальных наук? Ой, там же сейчас никого нет...

Среди шепотков, долетавших до его ушей, одна фраза зацепила внимание. До Гон, стремительно шагавший вперед, резко остановился.

— Эй, студентка.

— Д-да? Я, я?

Щеки студентки, оказавшейся лицом к лицу с До Гоном, вспыхнули еще сильнее.

— Что значит «на факультете социальных наук никого нет»?

— А-а, ну, сегодня все пары на соцфаке массово отменили... Я не знаю точной причины, но, может, вы ищете какую-то конкретную кафедру? Я могу вам помочь?

Девушка, поначалу растерявшаяся от его властного тона, быстро набралась смелости. Но для До Гона, если эта студентка ничего не знала об И Рён, это была лишь пустая трата времени. Не удостоив ее ответом, он резко развернулся. В этот момент кто-то, спускавшийся навстречу по склону, громко закричал:

— О, вы ведь парень И Рён-онни... то есть, муж? А почему вы здесь?

До Гон нахмурился. Присмотревшись, он узнал однокурсницу И Рён, которая недавно лежала в больнице. Ту самую лучшую подругу, с которой у И Рён почти полностью совпадало расписание. Кажется, ее звали И Хён Джу или Ким Хён Джу. До Гон осмотрел пространство за спиной Хён Джу. Никого.

— Где И Рён?

— А? Вы с ней не встретились? Странно. Может, она всё еще спит в комнате отдыха...?

Хён Джу растерянно достала телефон. Теперь он заметил, что на сообщение об отмене пар ответа не было.

— Из-за недавнего пожара сейчас проверяют весь университет. В обед случайно сработала пожарная сигнализация, и на всякий случай решили провести повторную проверку, поэтому все дневные пары отменили. Я написала онни, но это странно.

До Гон снова проверил свой телефон.

[Сейчас пойду на пару. Как закончится — позвоню. Люблю вас.]

— Значит, сейчас там никого нет?

— В здании соцфака? Да, вроде бы...

Он снова позвонил, но в трубке раздавались лишь длинные гудки.

— Блядь.

Дурное предчувствие, охватывающее его в дождливые дни, никогда не ошибалось. Обогнув Хён Джу, До Гон сорвался с места и побежал к гуманитарному корпусу.

***

В гуманитарном корпусе горел свет. И Рён с трудом, шаг за шагом, передвигала ноги, словно пробиралась сквозь болото.

Уж лучше крыша, чем эти закрытые коридоры. Оттуда ее будет видно из соседнего здания... Значит, кто-нибудь обязательно придет. Главное — вырваться от этих сгустков темной энергии.

«Они не должны знать, что ты можешь до них дотронуться. Если они это поймут, это привлечет даже тех мстительных духов, которым ты была неинтересна».

Как и предупреждала тетя Су Хи, использование шаманского ножа было авантюрой. Все духи, дремавшие в этой округе, заметили присутствие И Рён.

Она знала, что энергетика здесь плохая, но не ожидала, что здесь обитает СТОЛЬКО мстительных духов. Тетя Су Хи говорила, что несколько десятилетий назад здесь проводили обряд для упокоения мертвых, но, судя по всему, он был проведен неправильно.

Это был не обряд для успокоения обиды (хан), а насильственный экзорцизм. Одного этого было недостаточно, чтобы успокоить такое количество душ. Незавершенный ритуал лишь превратил мертвых в злых демонов (акгви).

— Я проведу... еще один. Я обещаю, что помогу вам всем уйти в лучшее место, освободиться от этой школы.

И Рён бормотала как сумасшедшая. Она даже не заметила, как оказалась на крыше.

— Не верю, не верю, не верю, не верю, не верю, не верю, не верю, не верю, не верю, не верю.

— Это правда... Я, я ведь знаю...

— Никто не знает никто не знает никто не знает никто не знает никто не знает никто не знает никто не знает.

С добрый десяток мстительных духов окружили И Рён. В воздухе повис невыносимый смрад. Мертвецы хватали И Рён за плечи, руки, бедра, икры, шею и толкали ее во все стороны. Пошатываясь, И Рён пересекала крышу.

— Посмотри на нас посмотри на нас посмотри на нас посмотри на нас посмотри на нас посмотри на нас посмотри на нас посмотри на нас.

— Живая душа живая душа живая душа живая душа живая душа живая душа живая душа живая душа живая душа живая душа.

— Умри умри умри умри умри умри умри умри умри умри умри умри умри умри умри.

И Рён зажала уши. Казалось, ее мозг вот-вот разорвется. Обида мстительных духов, когда-то казавшаяся ей привычной частью жизни, теперь внушала животный ужас. Это было невыносимо. С прошлого года до сегодняшнего дня она жила слишком спокойно. Ах да, мой мир ведь всегда был таким шумным.

Раз уж я родилась с такой проклятой судьбой, в какие пустые мечты я поверила—

Стук! Носок ботинка во что-то сильно ударился. И Рён покачнулась и рухнула вперед. Как только перила крыши коснулись ее груди, взгляд устремился вниз, в пропасть.

— Угх...

И Рён уткнулась лбом в стену и сухо закашлялась от рвотных позывов. От спазмов в желудке затуманенный темной энергией разум на мгновение прояснился. А, о чем это я только что думала?

— ...Умирать? Кто это тут собрался умирать?

В пустых глазах И Рён блеснула слабая искорка жизни. Мстительные духи, толкавшие И Рён к перилам, в испуге отпрянули назад. Скрипнув зубами, И Рён прислонилась спиной к перилам и рухнула на пол.

— Хотите убить меня — давайте, попробуйте. Мне аж интересно, какая вам будет от этого выгода, если я — единственный человек в этом гребаном мире, который может вас видеть. Хех...

Среди множества мстительных духов она почувствовала один взгляд, который не отрывался от нее ни на секунду. Тяжело дыша, И Рён свирепо уставилась на черноволосую студентку. Дух, обхвативший свой живот обеими руками, смотрел на И Рён нечитаемым взглядом.

В груди сильно защемило.

— ...Прости.

И Рён прошептала это едва слышно.

Прости. Живые не могут помочь мертвым.

Точно так же, как мертвые не могут вернуться в мир живых. Таков закон и порядок вещей...

Поэтому она ненавидела смерть. А смерть, к которой невозможно подготовиться, она ненавидела еще больше.

Ведь несправедливость, с которой сталкивается внезапно умерший человек, никогда не будет разрешена. Поэтому эта несправедливость превращается в горечь (хан) и обиду (вон), лишая душу ее изначальной чистоты. Даже обладая духовным зрением, всё, что можно сделать — это лишь признать и выслушать эту обиду, но способа вытащить мертвых из мира мертвых не существует.

По бледным щекам И Рён потекли слезы. Она по-прежнему боялась мстительных духов, они были ужасны. Но впервые ей стало их жаль. Прячась от устремленных на нее зловещих взглядов, И Рён уткнулась лицом в колени.

— Я... ничем не могу помочь. Простите.

Кап, кап. Закапал дождь.

На покрытой зеленой краской крыше стали появляться лужицы. В кромешной тишине струи дождя начали усиливаться.

И Рён медленно подняла голову.

Сколько секунд или минут прошло с тех пор, как она, спасаясь, сжалась в комок? В какой-то момент заполнявший воздух смрад исчез. Злые духи, которые еще секунду назад терзали ее, теперь отступили далеко назад.

— А...

Сквозь проливной дождь мстительные духи начали один за другим исчезать. Лишь одна, черноволосая студентка, так и осталась стоять на своем месте.

И Рён оцепенело смотрела, как ее лицо медленно искажается. Губы мстительного духа, сохранившего свой предсмертный облик, горестно скривились.

А-а-а-а— Безымянный мстительный дух заплакал, как ребенок. Даже этот плач, впитавший в себя десятилетия застарелой обиды, утонул в шуме дождя и не достиг мира живых. Но И Рён его слышала. Тяжесть боли, которую она извергала, этот отчаянный крик эхом отдавался в ушах И Рён. Долго, очень долго.

И Рён с трудом подняла отяжелевшие веки и посмотрела на затянутое грозовыми тучами небо. Проливной дождь, гром и молнии ослепляли. Это была ужасно холодная и печальная непогода. Сознание И Рён тоже начало медленно угасать.

«Нет. Мне нельзя падать в обморок...»

В тот момент, когда И Рён из последних сил попыталась приподняться, дверь на крышу с грохотом распахнулась.

Присутствие человека, выбившего дверь ногой, сотрясло воздух.

— Вот почему я так не хотел отпускать тебя из дома.

Хриплый голос, эхом отдающийся, словно в пещере. В ее сузившемся поле зрения появились чьи-то длинные ноги. Знакомые черные туфли и костюмные брюки.

Ее спаситель пришел. И Рён выпустила дыхание, которое всё это время задерживала. До Гон, с непередаваемо искаженным лицом, бросился к ней. Эти движения казались замедленными, как на испорченной пленке.

В следующее мгновение И Рён уже тяжело дышала в его объятиях. В выбитую До Гоном дверь гурьбой вбежали телохранители.

— Проверка еще не закончена! Нельзя вот так просто подниматься на крышу!

— Эй, приятель! Если проводите проверку всего здания, вы обязаны проверить, есть ли внутри люди или нет. Ни базового здравого смысла, ни техники безопасности? Какая контора прислала сюда этот мусор?

— Нет, да кто вы вообще такой... А вон тот человек кто такой? И что это за студентка?

Инспектор, прибежавший следом, возмущенно заикался.

Следом на крышу ворвались Хён Джу, Юн Джэ и Джун Хён. Голоса и дыхание живых людей наполнили сырое пространство. В сдавленные легкие И Рён потоком хлынул воздух.

— Угх...

До Гон, снимавший пальто, чтобы укутать плечи И Рён, замер. Он даже не коснулся ее ран, но лицо И Рён исказилось от боли. Дурное предчувствие полоснуло его по затылку, как лезвие убийцы.

— ...И Рён-а?

Взгляд До Гона скользнул по кардигану И Рён вниз. С самого детства он феноменально чуял неприятные запахи, исходящие от того, что принадлежало ему. И в этот раз это было не подозрение, а абсолютная уверенность. Худшая из всех возможных уверенностей — под тонкой, промокшей от дождя тканью оставило свой след нечто иное, чужое.

Когда До Гон схватил край ее одежды, собираясь приподнять его, И Рён перехватила его за руку.

— Я в порядке. В меня ничего... не вселилось.

Она лгала. Все места, которых касался мстительный дух, болели. Было очевидно, какие следы остались на ее голой коже.

Но До Гон тяжело и рвано дышал. Мысль о том, что не стоит показывать ему свое тело в таком состоянии, удержала И Рён в сознании. Она не хотела больше заставлять его волноваться из-за одного и того же. Только не это.

Издав хриплый стон, До Гон поднял И Рён на руки.

***

Всю дорогу от университета до ближайшей больницы До Гон не проронил ни слова. В его черных зрачках, обрамленных резким прищуром, сгустилась жажда убийства, похожая на грозовые тучи.

Благодаря этому мстительные духи, блуждающие по больнице, даже близко к ним не подошли. Оказавшись в знакомых объятиях, И Рён расслабилась и несколько раз теряла сознание.

— Сначала поставьте капельницу и дайте обезболивающее... ...Вероятности нет? Да, понял. Тогда сначала сделаем анализ крови...

Голоса нескольких людей сливались в гул.

— Директор, вам нужно на минутку выйти. Пришли результаты, и показатели...

— Говорите прямо здесь. Что там с показателями...

Она также слышала, как мужчина, сидевший рядом с ней, кому-то отвечал.

И Рён то засыпала, то просыпалась в роскошной одноместной палате — такой же, в какой еще несколько дней назад лежала Хён Джу.

Когда она с трудом открыла глаза, за окном стояла кромешная ночь. Больничная пижама, в которую ее явно кто-то переодел, шуршала под одеялом. От всего ее тела пахло лекарствами.

— Проснулась?

Большая рука потянулась к ней и погладила по лбу. На ее щеки обрушился град поцелуев.

— Холодно...

— Холодно?

Простыня накренилась, и обжигающее тепло окутало И Рён. Она, словно детеныш, ищущий мать, зарылась в его широкую грудь.

Из его горла донесся тихий смешок, а затем глубокий вздох пощекотал ей мочку уха. И тут же, словно не в силах сдержаться, он снова начал осыпать ее поцелуями. Он бережно поглаживал ее живот, в котором всё еще отдавалась тупая боль. Периодически раздавались звуки, и она не могла понять — плачет он или смеется. Ей даже показалось, что его плечи слегка вздрагивают. Вряд ли, конечно, но вдруг первое?

«Всё хорошо, — пробормотала И Рён сквозь сон. — Всё хорошо. Это не моя вина, а уж тем более не твоя». 

К ранам, оставленным мстительными духами, прижалось обжигающее тепло его тела. Ужас темноты отступал, а мир мертвых отдалялся. Как и всегда, когда она засыпала, чувствуя его дыхание — это была ночь без кошмаров и без призраков.

***

На следующий день И Рён пришла в себя только тогда, когда солнце было уже в зените. Ей не пришлось даже пальцем пошевелить: До Гон несколько раз переносил ее на руках от кровати до ванной и обратно, пока всё ее тело не засияло чистотой.

— Вы уже позавтракали? Я проголодалась.

— Чуть позже. Сделаем еще пару анализов и поедим.

— Разве мы вчера не всё закончили?

— Нужно быть уверенными.

Тон, голос и даже выражение лица До Гона были какими-то многозначительными. Совсем не такими, как вчера, когда он не мог сдержать нервозности. Он казался чем-то слегка взбудораженным.

«В чем он там хочет быть уверен...»

И Рён заподозрила неладное уже по пути в кабинет для осмотра.

«Гинекология?»

С этого момента ее сердце начало бешено колотиться. Вспомнился алчный взгляд мстительного духа, устремленный на ее живот, затем закрались сомнения о том, почему в последнее время ее энергия не иссякала, а пока она пыталась вспомнить дату последней менструации, осмотр подошел к концу. Всё произошло в мгновение ока.

И Рён в оцепенении смотрела на экран перед собой. Это был незнакомый снимок УЗИ. Врач с ласковой улыбкой вынес вердикт:

— Похоже, пошла пятая неделя. Срок еще совсем маленький, так что вы вряд ли могли заметить, но у вас всегда был нерегулярный цикл?

— ...А.

— Такое часто бывает. Хоть мы и говорим «5 недель», это самый ранний срок. Многие мамочки узнают о беременности гораздо позже.

— А...

И Рён продолжала издавать лишь ошеломленные звуки. Врач, указывая на экран УЗИ, продолжил объяснение:

— Вот это — плодное яйцо. Видите эту маленькую точку внутри матки? Это эмбрион. Пока плодное яйцо довольно маленькое, а матка выглядит немного возбужденной, поэтому нужно будет регулярно это отслеживать. Вы, должно быть, сильно испугались вчерашнего происшествия, так что давайте сделаем повторное УЗИ через несколько дней. Что скажете?

— Э-э...

— Хм, вы совсем этого не ожидали? Разве вы не чувствовали каких-то изменений в организме?

И Рён, сидевшая словно окаменевшая статуя, с трудом выдавила из себя:

— Раньше... мне говорили, что с моим организмом забеременеть будет очень сложно... Поэтому я даже не надеялась.

— Сложно — не значит невозможно. Конечно, вам придется беречь себя в несколько раз сильнее, чем другим будущим мамам. Форма плодного яйца пока нестабильна.

Врач объяснял что-то еще, но И Рён не слышала ни слова. Вместо застывшей И Рён вопросы задавал До Гон:

— Тогда когда примерная дата родов, доктор?

— Если беременность пройдет полный срок, то это будет лето следующего года. Конец июня или первая неделя июля.

— Значит ли это, что всё это время она должна сидеть дома и не двигаться?

— Безусловно, умеренная активность рекомендуется для профилактики депрессии у матери и для пренатального воспитания плода... но в случае с вашей супругой лучше пока воздержаться от активных действий на улице. По крайней мере, до тех пор, пока беременность не войдет в стабильную фазу. Конечно, всё зависит от ее самочувствия.

— Ты слышала?

До Гон повернулся к И Рён. В отличие от нее, впавшей в ступор, он был совершенно спокоен. Бледная как смерть И Рён закивала, словно робот.

Даже после того, как врач ушел, И Рён долго не могла прийти в себя. Слова, которые До Гон шептал ей, обнимая за плечи, звенели в ушах.

«Вчера твой лечащий врач предупредил меня перед уходом. Сказал, как проснешься — сразу вести в гинекологию. Я посчитал, получается, с третьей недели прошлого месяца...»

Она беременна. Кто? Я?

И Рён бессознательно положила руку на живот. Она никогда не думала о такой семье и даже не мечтала об этом.

Прежде чем почувствовать радость, ее охватил страх. Перед глазами всплыло собственное тело, которое она видела чуть раньше, переодеваясь. Это жалкое тело, покрытое синяками, пропитанное холодом мертвецов.

— Может, я не смогу родить.

Ее истинные мысли сорвались с губ прежде, чем она успела их обдумать. Рука До Гона, гладившая ее по затылку, замерла.

— Не смогу. Вы же сами всё видели. Это... ну...

Выносить и вырастить жизнь в своей утробе — это обязанность материнского тела. И Рён не была уверена, что у нее хватит на это жизненных сил. Она еле-еле поддерживает собственную жизнь, подпитываясь энергией ян Пэк До Гона, так сможет ли ребенок нормально расти? А вдруг он исчезнет еще до того, как примет человеческий облик? От одной только мысли об этом кровь стыла в жилах.

До Гон спокойно попытался ее успокоить:

— Ты слишком много накручиваешь, И Рён-а.

— Даже если родится, это тоже проблема. Сможет ли он жить нормальной жизнью? Если у него, как у меня, будут открыты Врата Духов, то, подвергаясь воздействию темной энергии с самого младенчества, он не сможет жить как все. От этого же нет лекарства...!

— Мой ребенок не будет таким слабаком.

До Гон развернул И Рён к себе и решительно пресек ее сомнения.

— Если быть точным, это наш ребенок. Ребенок, которого создали мы с тобой вдвоем.

Утешение вышло так себе. Но, как ни странно, тревога немного отступила.

Действительно. Пэк До Гон был человеком с абсолютно противоположной энергетикой. Если ребенок унаследует от них поровну, то, возможно, он будет более-менее нормальным. Но это только в том случае, если их энергии смешаются в идеальных пропорциях, а если он унаследует от них всё сразу?

«И сильную энергию, и открытые Врата Духов...?»

Сможет ли он видеть всех этих мстительных духов, которые будут слетаться на его энергию ян, как мотыльки на свет? У таких людей обычно было только два пути. Либо принять духа и стать шаманом, либо стать экзорцистом.

Нет, нет. И Рён поспешно замотала головой, отгоняя жуткие фантазии. Такого не может быть. Настолько необычные люди рождаются крайне редко. ...Но ведь и сам Пэк До Гон далеко не обычный мужчина?

Может, позвонить тете Су Хи прямо сейчас? В маленькой головке И Рён роились тысячи самых невероятных сценариев.

— Похоже, ты не особо рада.

— Дело не в этом.

— Да брось. Врачи говорят, что ближайшие полмесяца нужно быть предельно осторожными и наблюдать, так что переживать будешь потом. А сейчас просто ни о чем не думай и отдыхай.

До Гон резко прервал ее размышления, расстегивая завязки ее больничной рубашки. От прикосновения прохладного воздуха на голой коже выступили мурашки.

Все ее попытки скрыть покрытое синяками тело давно пошли прахом. И Рён просто отдалась в его руки.

До Гон нанес мазь на ее живот и поясницу, покрытые синяками. Каждый раз, когда его палец с густым слоем мази медленно скользил возле ее пупка, И Рён вздрагивала. До Гон, уткнувшись лицом в ее маленькую голову, с трудом пытался успокоить свои мысли.

«Если бы это был несчастный случай, способный оставить такие ушибы, было бы неудивительно, если бы случился выкидыш, но, видимо, небеса смилостивились над вами... Похоже, малыш с самого начала пошел в отца».

За ребенка он не переживал от слова совсем. Учитывая чье это семя, если уж оно пустило корни и прижилось, значит, будет крепким. Проблема была в этой крошечной женщине.

При мысли о том, что этот живот, на котором нет ни грамма жира и сплошные синяки, будет расти целых десять месяцев, он не мог беззаботно радоваться. Те времена, когда он ломал голову над тем, заводить им ребенка или нет, казались теперь далеким прошлым.

— ... Тоже.

— Что?

— Я тоже рада.

Пробормотала И Рён с мрачным лицом. До Гон усмехнулся.

— Выпрашиваешь поклоны стоя на животе? Проехали.

— Если вы рады, директор, то и я рада. Я серьезно.

И Рён обняла его за талию и уткнулась лицом ему в грудь. Было видно, что она изо всех сил старается мыслить позитивно.

— ...Только больше не уезжайте в командировки.

— Дел нет. Не поеду.

До Гон приподнял И Рён и крепко обнял. Глядя на женщину, которая, даже будучи вся в синяках, в первую очередь беспокоится о его чувствах, он испытывал такие угрызения совести, что у него сводило желудок.

И Рён вела себя так, словно Пэк До Гон был ее спасителем, но на самом деле он был абсолютно бессилен защитить ее. И тем не менее, До Гон закрывал на это глаза, держал ее рядом и питался ее любовью. Прошедшие 3 года, и так будет до конца их дней.

Наивная Хон И Рён, которая попалась в лапы к бессовестному хищнику и в итоге оказалась привязанной к нему навсегда. Жалко ее, конечно, но что поделать. Без нее он просто сойдет с ума.

Поэтому он надеялся, что мир, в котором он есть, будет для нее хоть чуточку безопаснее мира без него. И как бы он ни рвал жилы, чтобы сделать этот мир для нее именно таким, иногда всё равно случалось подобное.

«Так что же я на самом деле могу сделать, чтобы защитить ее? Как человек может в одно мгновение стать настолько беспомощным? Испытывал ли я когда-нибудь в жизни такое отчаяние?..» — До Гон даже не осмелился расспросить ее о том, что случилось вчера.

И Рён серьезно произнесла:

— Блин, надо же еще к сессии готовиться.

— ...Опять ты за свое.

— Осталась только сессия, как я могу взять академ прямо сейчас. Вы хоть представляете, сколько стоит семестр обучения?

— Парни вон каждый день берут академ на год-два из-за армии. Почему тебе нельзя?

— Я и так намного старше своих однокурсников. Мне уже двадцать семь.

— Малышка еще. Только-только родилась.

— Чего...

И Рён посмотрела на него с непередаваемым выражением лица. Когда она покачала головой, До Гон сухо рассмеялся.

И Рён мысленно цокнула языком. Он так ни разу и не спросил о том, что произошло вчера на крыше. Как бы он ни притворялся спокойным, было ясно, как сильно сжималось его сердце в ожидании, пока она сама заговорит.

И Рён некоторое время подбирала слова.

— В нашем университете, оказывается. В 80-х произошла крупная трагедия. Они всё замяли и скрыли, а потом провели шаманский обряд (гут), но мне кажется, этого было недостаточно. Думаю, там нужен не просто обряд, а ритуал упокоения (джинхондже).

— ...

— Там осталось много неупокоенных душ... Но до недавнего времени всё было нормально, а вчера как-то. Внезапно пошел дождь... Наверное, они поняли, что я могу их видеть.

— ...

— Было бы ложью сказать, что мне не было страшно, но вчера мне было грустно. Вот и всё.

Трудно было отрицать ее вину в том, что мстительные духи, дремавшие 40 лет, в последнее время вдруг начали проявлять активность. И даже если это не имело к ней никакого отношения, на душе у нее всё равно было неспокойно.

«Хорошо бы провести ритуал упокоения... но предлагать такое университету как-то неудобно».

Перед ее глазами всё еще стоял образ студентки, опустошенно гладящей свой живот. Помимо этой девушки, к зданиям неподалеку было привязано множество мстительных духов-джибакрёнг. Но поскольку сама авария, произошедшая в далеком прошлом, была скрыта, у нее не было повода обратиться с этим к руководству университета.

Пока она раздумывала, не связаться ли ей тайком с тетей Су Хи, До Гон, хранивший молчание, куда-то позвонил.

— Да, директор. Что-то случилось?

— Пиль Хён-а, какому фонду принадлежит университет Сомун?

— Ушин Групп.

— Кажется, моя двоюродная сестра вышла замуж в эту семью?

— Да, Пэк Чха Хи, которую вы чуть было не уничтожили, но потом передумали, вышла замуж за генерального директора 'Ушин Мулсан'. Сейчас она проживает в Штатах со старшей дочерью. Насколько я знаю, младшая дочь из их семьи учится в аспирантуре Сомуна. Но с чего вдруг вы о ней вспомнили?

Спросил Пиль Хён с долей настороженности. До Гон растянул слова:

— Да так, ничего особенного. Просто ходят нехорошие слухи об этом университете в последнее время. Вроде бы в СМИ это еще не просочилось. Но скоро сезон подачи документов, и будет как-то некрасиво, если об этом начнут шептаться, верно?

— С каких это пор вас так волнует имидж 'Ушин Групп'?

Однако Кан Пиль Хён быстро сообразил, к чему всё идет. Его голос стал острее.

— Значит, проблема не в 'Ушин', а в самом университете Сомун. Я пущу слушок в прессе. Официальный релиз о подозрении в сокрытии некачественного строительства и аварии в Сомуне — этого будет достаточно?

— Да. И заодно разошли это по всем телеканалам.

Ждать справедливости от властей по поводу аварии в 80-х бессмысленно, а вот журналисты, обожающие старые нераскрытые дела, — самое то.

— Понял. Будете лично связываться с госпожой Пэк Чха Хи?

— Не я, а госпожа Хан Сук Джа.

— Хорошо, тогда свяжусь с вами позже.

Разговор закончился всего за три минуты. Вникнув в смысл его слов, И Рён была поражена.

Госпожа Хан Сук Джа была человеком, глубоко погруженным в шаманизм. Более того, она всё так же обожала и баловала И Рён. Узнав о зловещих слухах вокруг университета, где учится ее любимая невестка, она непременно поднимет шум, требуя провести обряд. И поскольку она всё еще была старшей в семье, она могла в любой момент позвонить Пэк Чха Хи и устроить ей взбучку.

До Гон небрежно бросил:

— Тебе всё равно придется к ней заехать, чтобы рассказать о беременности, вот тогда как бы невзначай и упомянешь об этом. И оставь ей контакты Пак Су Хи.

Стоит И Рён только бросить фразу: «В Сомуне нужно провести ритуал упокоения», как всё будет организовано в мгновение ока. Им даже не придется марать руки.

И Рён, разинув рот, смотрела на До Гона.

— И всё это... можно было решить одним звонком?

— В этом мире все со всеми повязаны. Шаг в сторону — и все родственники.

— ...Кажется, я вышла замуж за какого-то страшного человека.

— Тебе просто повезло, Хон И Рён. Твой муж и энергией ян тебя накачивает, и проблемы решает, и даже университет для тебя чистит. Ну как, будешь теперь меня любить и баловать или нет?

Мужчина, решивший проблему парой фраз, придвинулся к лицу И Рён. Но даже за шутливым тоном он не смог скрыть тень, легшую на его лицо.

Она знала, какие мысли терзали его всю прошлую ночь, проведенную у ее постели. Чувство вины, бессилие, отчаяние, гнев, которому некуда было выплеснуться. Эти мрачные чувства, которые начали давить на Пэк До Гона с тех пор, как он связался с такой женщиной, как Хон И Рён.

Глядя на его красиво очерченные губы, И Рён вдруг сказала:

— Но на второй семестр следующего года я всё равно пойду учиться. Не хочу сильно затягивать с выпуском.

— Что?

— Но до самых родов я от вас ни на шаг не отойду. Постараюсь изо всех сил, чтобы родить здорового малыша.

Любовь этого мужчины дала ей силы жить в этом мире. Если ребенок — это кристаллизация той любви, которую он вливал в нее, значит, этот ребенок — существо, которое она тоже обязана защитить любой ценой. Как только она использовала слово «мы», незнакомые клетки, поселившиеся внутри нее, стали казаться ей невероятно драгоценными.

До Гон, не сразу найдя, что ответить, с трудом произнес:

— Что ты там собралась стараться. Просто ни о чем не думай и наслаждайся жизнью, Хон И Рён.

До Гон изо всех сил прижал к себе крошечную женщину, которая целиком помещалась в его объятиях. Делай что хочешь, только не сломайся. Он проглотил эти слова, боясь даже произнести их вслух, чтобы не накликать беду.

***

В марте следующего года, прямо перед началом нового семестра, состоялся ритуал упокоения душ (джинхондже).

Это произошло после того, как в СМИ разразился громкий скандал вокруг некачественного строительства в университете Сомун и жертвах аварии. Руководство университета, запоздало признав свою ответственность, предложило компенсации семьям погибших и провело на месте трагедии ритуал, чтобы успокоить души жертв.

Ритуал проходил в закрытом режиме, без допуска посторонних, в присутствии лишь небольшой группы заинтересованных лиц.

«Если есть здесь духи, слушайте».

«Это место больше вам не принадлежит, так есть ли причина оставаться привязанными к земле живых?»

И Рён внимательно смотрела на экран телефона, где транслировалась часть ритуала. Это было короткое видео, которое До Гон прислал ей, заменяя её присутствие. Тетя Су Хи, одетая не в пестрые шаманские одежды, а в белую юбку и белую кофту (чогори), медленно двигалась перед алтарем.

«Следуйте по указанному пути. Не идите в одиночку за ветром и водой, идите все вместе».

«Когда прозвучат эти слова, здесь не останется никого».

Ритуал упокоения завершился тем, что тетя Су Хи задула свечи на алтаре. Это был тихий, чистый обряд по освобождению душ и отправке их в иной мир.

И Рён долго смотрела на дым от погасших свечей, растворяющийся в воздухе. Прямо перед концем видео экран сменился. Звонила тетя Су Хи.

— Да, тетя. Вы так много потрудились.

— Да какие там труды.

Джинхон — это ритуал стирания следов человека. В голосе Су Хи, утешившей десятки душ, сквозила усталость.

— Как твое здоровье? А твой муж, кажется, еще больше похудел.

— Вроде ничего. Мне уже намного лучше. Простите, что не смогла приехать, тетя. Мне тоже следовало бы там быть...

— Куда беременной на такие мероприятия. Твое присутствие только помешало бы духам уйти.

— Но ведь это я вас попросила.

— Я лишь завершила то, что не успела сделать моя шаманская мать-наставница. Не считай это долгом. К тому же, мне щедро заплатили. Тебе нужно думать только о себе, И Рён-а. Кажется, пошла уже 22-я неделя?

— Да. Как быстро время летит.

На дворе стояла весна с ее капризными мартовскими заморозками (ккотсэм чуви). И Рён медленно погладила свой живот. Он уже округлился настолько, что его было не скрыть даже пушистым кардиганом. Наступал период, когда тело начинало тяжелеть.

— От лежания ноги так затекли, что я вышла на прогулочную дорожку. Оказалось, это не так тяжело, как я себе представляла. Не переживайте.

— Вот и славно. А то по взгляду твоего мужа казалось, что он готов кого-то заживо закопать, вот я и подумала, вдруг что-то случилось.

— Ха-ха...

Ну еще бы, в его редкий выходной его вытащили из дома под предлогом ритуала упокоения — было бы странно, если бы он был в хорошем настроении.

— Береги себя. Увидимся позже.

— Да, тетя. Возвращайтесь благополучно.

Повесив трубку, И Рён глубоко откинулась на спинку скамейки. Несколько дней было пасмурно, и теперь теплое весеннее солнце казалось особенно приятным. Разнежившись на солнцепеке, как кошка, И Рён проверяла накопившиеся сообщения. Она ответила на сообщение Хён Джу с подарком в виде витаминов для беременных и похихикала над фотографиями Юн Джэ и Джун Хёна, которые вместе ушли в армию и только что закончили учебку.

Внутри живота раздался приятный, легкий толчок. И Рён ласково погладила свой круглый живот.

— Хэтсаль, у тебя сегодня тоже хорошее настроение? Потому что тебя зовут Солнышко (Хэтсаль)?

В отличие от первого триместра, когда была угроза выкидыша, заставившая всех понервничать, после перехода в стабильную фазу все показатели невероятным образом улучшились. Возможно, из-за того, что она носила в себе живую жизнь, количество мстительных духов, приближавшихся к И Рён, заметно сократилось.

Телохранитель, бесшумно охранявший ее со спины, тихо произнес:

— Госпожа, директор идет.

— О, тогда нужно заходить...

И Рён попыталась неуклюже встать, но замерла. В конце прогулочной дорожки показался знакомый мужской силуэт. Он шел широким шагом. Пока И Рён вставала со скамейки и расправляла подол юбки, До Гон уже оказался прямо перед ней.

— Гуляешь?

— Угу. Хорошо съездили?

— Ага.

Коротко ответив, До Гон переплел свои пальцы с ее. Ее прогулка заняла ровно один час. Он вернулся секунда в секунду, уложившись в тот единственный час свободы, который выделил И Рён на время своего отсутствия.

Держась за его руку, И Рён встала со скамейки. До Гон наклонился и погладил ее живот. Когда он мягко провел по круглому контуру живота, скрытому под кардиганом, малыш внутри снова легонько толкнулся.

— Сегодня тоже бодренький. Как самочувствие, в порядке?

— Вы об этом и утром спрашивали. В порядке. А как прошел ритуал?

— ...Нормально.

До Гон с трудом скрыл свое недовольство. Он планировал растерзать любого духа, который посмел прикоснуться к телу И Рён, но, как и ожидалось, его глаза не увидели ни единого волоска мертвецов.

— Хорошо, что всё так разрешилось. Надеюсь, та студентка тоже ушла в хорошее место.

Не подозревая о его мыслях, И Рён беззаботно щебетала. До Гон, который всю дорогу молился, чтобы этот мстительный дух вечно скитался по Девяти кругам ада, сделал вид, что ничего не слышал, и просто кивнул.

— Спасибо, что съездили вместо меня.

— Было бы за что.

Решение мирских проблем с помощью власти и связей было для Пэк До Гона таким же простым делом, как выпить стакан воды. Если бы он мог держать в своих руках и тот мир, который видит Хон И Рён, он бы больше ни о чем не просил.

Сглотнув вздох, До Гон перехватил ее руку поудобнее. Он в четыре раза уменьшил ширину своего шага, подстраиваясь под И Рён, которая с каждым днем ходила всё медленнее.

— Книгу дочитала? Ту, что со вчерашнего дня читаешь.

— Да. Но, наверное, придется перечитать раза три, чтобы всё запомнить. Я и не знала, что мир ухода за детьми такой глубокий, но чем больше читаю, тем интереснее.

В глазах До Гона Хон И Рён выглядела как человек, считающий день прожитым зря, если она не выкладывалась на все сто. Уйдя в академ, она заявила, что хочет заниматься тем, что ей интересно, и скупила целые пакеты онлайн-курсов. И, разумеется, забила одну из полок шкафа книгами по уходу за детьми.

И Рён без умолку болтала о книгах и видео, которые она посмотрела, пока его не было, и о том, как тяжело ей дается недавно начатый английский.

— Говорят, мозг новорожденного — это всего 25% от мозга взрослого. А еще они различают только черное и белое. Но при этом они умеют распознавать голос мамы! Потому что они слушали его еще в утробе. Вот почему им нужно говорить много хороших и красивых слов. А, и еще у них пульс почти в два раза быстрее, чем у взрослых!

— Вот это и правда удивительно.

Женщина, которая изо всех сил старается стоять на собственных ногах. Наверное, именно за эту черту характера он не мог просто усадить ее к себе на колени, сказав, что ей не нужно так напрягаться.

Он любил Хон И Рён, которая была вдвое меньше него, но так отчаянно пыталась жить полной жизнью. Он до безумия любил ее упорство — выходить из любых трудностей в меру своих сил, ее непоколебимую честность и ее решимость перед лицом жизни.

Даже зная, что до конца своих дней он будет трястись от страха, что мир мертвых может поглотить ее, он любил ее настолько сильно, что готов был смириться с этим. Беспокойство и страх означали лишь то, что пока ничего не случилось, и это было куда лучше.

Поэтому пусть завтра будет таким же, как сегодня.

Я буду по-прежнему дрожать от невидимого страха, а ты пусть и дальше будешь благополучно наслаждаться жизнью. Пусть мир, раскинувшийся перед твоими глазами, будет в точности таким же, как тот, что вижу я, чтобы в твоем будущем не было ни единой тени.

До Гон обнял женщину, привычно прислонившуюся к его руке.

Конец.