И Рён уже час не находила себе места перед компьютером. От напряжения кулаки были крепко сжаты, а на лбу выступил холодный пот. Казалось, ее сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

Снаружи в дверь стучал муж.

— Хон И Рён, ты еще не проверила?

— Еще нет, подождите. Только не входите!

— Ох, ну что в этом такого. Тебе нужно просто один раз кликнуть.

Сказал человек, который сам уже час мерил шагами коридор перед дверью. И Рён несколько раз облизала пересохшие губы.

На мониторе была открыта страница проверки результатов поступления в университет, куда она подавала документы. От одного клика мышки зависел результат целого года, в течение которого она училась до потери пульса с мыслью: «Поступление или смерть».

И Рён потянулась дрожащей рукой к мышке.

«Пожалуйста, пожалуйста...!»

Из-за трясущихся рук она несколько раз кликнула в пустоту, прежде чем страница обновилась. Как назло, и грузилась она целую вечность.

Экран сменился лишь тогда, когда И Рён была уже на грани обморока. Увидев жирный шрифт посреди экрана, она широко распахнула глаза.

***

Дверь, которая долго не подавала признаков жизни, резко распахнулась.

До Гон, нервно поглядывавший на часы, тут же вскинул голову. Перед ним, одетая в пижаму и с растрепанными волосами, стояла И Рён.

— Проверила? Ну что?

— ...пила.

— Что?

Из-за того, что И Рён пробормотала это себе под нос, он ничего не понял. В тот момент, когда изнывающий от нетерпения До Гон сделал шаг к ней, И Рён начала шмыгать носом.

С глазами, полными слез, она бросилась ему на шею.

— Поступила! Я, я теперь студентка...!

— А.

До Гон издал звук, похожий не то на вздох восхищения, не то на обреченный выдох.

Поступила. Она поступила. Хон И Рён поступила в университет.

Он не знал, смеяться ему или плакать. До Гон с трудом выдавил из себя стандартный ответ:

— Поздравляю. Молодец, Хон И Рён.

— У меня до сих пор руки трясутся. Боже, я сейчас заплачу...

До Гон погладил по затылку И Рён, которая повисла на нем как коала. В его душе смешались противоречивые чувства. Весь последний год она училась до крови из носа, усердно готовясь к Суныну (вступительному экзамену), и в итоге отхватила письмо о зачислении в один из самых престижных университетов Сеула. Выглядит она, конечно, безобидно, но упрямства ей не занимать.

Благодаря ее целеустремленности До Гону тоже пришлось целый год тренировать терпение, о котором он раньше и не подозревал.

«Наконец-то сможем сыграть свадьбу».

Он ждал этого слишком долго.

Поначалу, когда И Рён только заявила, что хочет поступить в университет, До Гон не возлагал на это больших надежд. Он не собирался ее отговаривать, но и не видел необходимости рваться в престижный вуз. Деньги и карьера ей обеспечены до конца жизни, поэтому он надеялся, что она поступит в какой-нибудь университет попроще, будет в свое удовольствие изучать то, что ей нравится, и больше времени уделять их медовому месяцу. Но И Рён подошла к поступлению с неожиданной серьезностью.

Из-за ее подготовки к Суныну их свадьба откладывалась со дня на день, и в конце концов И Рён заявила: «Давай пока просто распишемся, а церемонию проведем, когда я поступлю». Так что у До Гона тоже появилась веская причина страстно желать ее поступления.

— Тогда нашу свадьбу переносим на следующий меся...

— А! Точно. Буклет для первокурсников! Там была инструкция, пойду прочитаю!

И Рён, которая только что плакала и смеялась в его объятиях, снова скрылась в комнате. У До Гона, в очередной раз оставшегося стоять в коридоре в одиночестве, промелькнуло нехорошее предчувствие.

Он поспешно зашел в комнату вслед за ней.

— Хон И Рён, после Сунына у нас по плану не поступление, а свадьба. Мы же договорились, помнишь?

— Да!

Отвечает она быстро и четко. А сама мыслями уже где-то далеко.

Глядя на И Рён, которая читала буклет с таким видом, будто готова была нырнуть в монитор, ему стало не по себе. Так он был на заднем плане, эдак он на заднем плане. Когда она начнет учиться, всё станет только хуже. Естественно, И Рён не из тех, кто будет учиться спустя рукава. Возникла реальная угроза того, что его место в мире Хон И Рён резко сократится.

Он знал, что она смышленая и хваткая, но не ожидал, что настолько... До Гон схватился за уже начинающую пульсировать от боли голову.

И тут ему в голову пришел вопрос, о котором он раньше особо не задумывался.

А этот университет... он вообще безопасен для такого человека, как Хон И Рён?

***

Университет Сомун. Престижный университет, расположенный у подножия гор в северной части Сеула. Это был лучший вуз из всех, куда подавала документы И Рён.

А самое главное, он был недалеко от дома и от головного офиса «Пэён Констракшн», что вполне устраивало До Гона. Шло время, день поступления приближался, и сердце И Рён всё больше наполнялось предвкушением.

Перед началом учебы И Рён зашла к тете Су Хи, чтобы поделиться радостной новостью, и в ответ получила смесь поздравлений и тревоги.

— Ты поступила в университет? Ох, это, конечно, замечательно, но... В какой именно?

— В университет Сомун, тетя. На факультет социальной работы.

— Боже мой, ты так много трудилась. От сдачи экзамена на аттестат до Сунына прошло всего полтора года?  Какая же ты умная, вся в мать.

Щеки И Рён слегка порозовели. Су Хи, с гордостью смотревшая на племянницу, немного замялась.

— Но неужели у тебя был выбор только из университета Сомун? С твоими баллами ты бы и в другие места прошла.

— А что такое? Вас что-то беспокоит, тетя?

— У этого места... энергетика не очень. В 80-х годах там произошла крупная трагедия. Я слышала, моя шаманская мать-наставница даже проводила там обряды пару раз.

— Да? Но когда я искала информацию в интернете, ничего не было.

— Конечно не было, это же всё засекретили. Там обрушилось общежитие из-за некачественного строительства. Время было такое, да и погибших оказалось не так уж много, поэтому дело быстро замяли.

Она этого совершенно не знала. Лицо И Рён стремительно побледнело. Это было место, где гибли люди...

Но церемония поступления была уже на носу. От всех остальных предложений о зачислении она давно отказалась.

Заметив, что И Рён пала духом, Су Хи поспешно сменила тему.

— Но всё же это место, где собирается много молодежи. Энергия ян там наверняка будет перекрывать энергию инь. Да и потом я не слышала, чтобы в Сомуне происходили какие-то особенные несчастья. В любом случае, поздравляю, И Рён-а. Я всё хотела, чтобы ты могла смешивать свою энергию с другими людьми, а не только с мужем. И вот отличная возможность.

— Тетя, если вы будете так говорить, случится беда...

Это совершенно не успокаивало, а скорее пугало. И Рён на всякий случай огляделась по сторонам. Вряд ли, конечно, но если Пэк До Гон или его люди сейчас это подслушивают, то всё, катастрофа. Чем ближе подходил март, тем более нервным становился До Гон.

«Сколько человек у вас на курсе? Двадцать два? Почему так мало? А какое соотношение парней и девушек? Парней больше?»

Су Хи цокнула языком.

— Передашь своему мужу? Спроси у него, неужели он не понимает, что главная угроза для И Рён — это он сам.

— Ну, кажется, он это прекрасно понимает. Так что лучше его не провоцировать.

Пэк До Гон всё еще оставался для И Рён отравленным щитом. Да, он защищал ее, но сам же и притягивал к ней призраков. Видимо, поэтому он и не мог ни запретить ей поступать, ни искренне поддержать её, а лишь ломал над этим голову.

Для начала стоит скрыть от него, что в Сомуне когда-то произошел несчастный случай. В конце концов, призраки, преследующие ее по пятам — это дело всей ее жизни, она к ним привыкла. Она не хотела, чтобы какие-то бестелесные сущности украли у нее предвкушение нового семестра.

— Может, мне научиться изгонять духов? Или хотя бы рисовать амулеты (буджок)?

— Думаешь, амулеты может рисовать любой желающий? Как ты их будешь рисовать, если не служишь никакому божеству?

Слегка отчитав племянницу, Су Хи вдруг задумалась.

— Экзорцизм... хм, экзорцизм. Ну, раз ты видишь духов, то с божественными артефактами (синмуль), наверное, справишься. Хоть они и будут одноразовыми.

— С артефактами? С шаманским ножом или резаком (джакду), которыми пользовалась мама?

— Ты посмотри на нее.

Тетя Су Хи посмотрела на нее так, словно услышала невероятную глупость.

— Если ты начнешь размахивать оружием перед мстительными духами, это может обернуться против тебя, И Рён-а. Даже не пытайся. Просто носи с собой колокольчики, которые носила твоя мама. Хоть они и старые, в них всё еще должна оставаться толика божественной силы.

И всё же нельзя было оставаться совсем без защиты. Несмотря на предостережения Су Хи, И Рён вспомнила о тех немногих вещах матери, которые она забрала из Чхохвадана.

Она сохранила шаманские колокольчики и ритуальный нож на всякий случай. Может, носить всё это с собой? В голове И Рён воцарился хаос.

***

Вопреки ее опасениям, университетская жизнь И Рён протекала довольно гладко.

— И Рён-онни, я здесь!

Услышав свое имя, И Рён подняла голову. Ее однокурсница, пришедшая в аудиторию раньше, махала ей рукой. Это была Хён Джу — энергичная двадцатиоднолетняя девчонка, с которой они познакомились на приветственной вечеринке первокурсников и которая с тех пор хвостиком ходила за И Рён.

И Рён, пошатываясь, подошла и села рядом с Хён Джу.

— Вы уже сделали задание? Я только что в последнюю минуту отправила.

— Еще нет... почти всё сделала, но никак не закончу. Пойду в библиотеку сразу после пары.

И Рён вяло достала ноутбук. Заметив ее уставший, измученный вид, Хён Джу склонила голову набок.

— Почему вы сегодня такая уставшая? Вы заболели?

— Нет, всё нормально. Просто всю ночь делала задание...

— Да уж, в этот раз задание просто жесть. Профессор тот еще мошенник. Обещал, что факультатив будет легким, а грузит так, будто это профильный предмет.

Щебетание Хён Джу влетало в одно ухо и вылетало из другого. По правде говоря, И Рён даже не вспоминала о задании, которое нужно было сегодня сдать. Вместо этого в ее голове десятки раз прокручивалось то, что произошло утром перед выходом из дома.

«Если тебе так не нравятся мои методы, ладно. Я перестану. Но не за просто так».

Перед глазами стояло холодное лицо ее мужа. И Рён обхватила голову руками.

— И зачем я только с самого начала так пошутила...

— А? Какая шутка?

— Кто же знал, что из-за одной фразы весь мой первый год будет заложен в ломбард...

— И Рён-онни, вы что, с парнем поругались?

И Рён с грустным лицом кивнула.

Если быть точной, он был не парнем, а мужем, но объяснять всем эти подробности было слишком утомительно, поэтому она просто называла его «парнем». Прошло уже полтора года с тех пор, как начался её первый, полный суматохи курс. Незаметно наступил осенний семестр второго курса.

В тот год, когда И Рён получила письмо о зачислении, они с Пэк До Гоном сыграли отложенную свадьбу. Они провели полмесяца в медовом месяце, а затем она с головой погрузилась в подготовку к учебе. До Гону это явно не нравилось.

«Твой университет... ты уверена, что там безопасно? Разве ты не говорила, что больницы и школы — это опасные места?»

«Ну как сказать. Может, да, а может, и нет».

«Что это значит?»

«Ну, вы же знаете, что школьные страшилки появляются не на пустом месте?»

Вот эта шутка и стала корнем всех бед. То, что она сразу же не сказала, что это просто шутка, было ее величайшей ошибкой.

Начиная с подготовительных встреч для первокурсников, приветственных вечеринок, церемонии поступления и заканчивая ежедневными поездками в университет, Пэк До Гон начал сопровождать И Рён буквально повсюду.

Блестящие иномарки, каждый раз пересекающие главные ворота университета, приковывали к себе взгляды всех студентов. И это даже не была одна и та же машина. Когда До Гон сам приезжал за ней, марка машины менялась каждый день. В один день это был элегантный седан, в другой — ярко-красный спорткар, затем желтый, синий...

«В университете нет призраков. Там чисто! А даже если бы и были, я обклеена амулетами с головы до ног, какой призрак ко мне сунется...!»

«Мало ли что. Вдруг там сидит какой-нибудь злой дух, который затаил обиду и не может упокоиться».

«Тогда хотя бы машину одну и ту же берите! Вы что, специально это делаете?»

Мало того, что весь год она ездила на учебу на элитных иномарках, так еще и по самому кампусу ей приходилось ходить с целой свитой его подчиненных за спиной. Когда она столкнулась в коридоре с Квак Хён Бэ в гражданском, она испугалась больше, чем если бы увидела призрака. А однажды она чуть в обморок не упала, когда поняла, что лицо ассистента на ее профильном предмете казалось ей таким знакомым, потому что она видела его в компании До Гона.

Сначала она думала, что он потерпит один семестр и успокоится. Но Пэк До Гон оказался не из таких. С прошлого года и по сей день он ни разу не позволил И Рён поехать домой одной.

Если он был занят на работе и не мог приехать сам, он отправлял водителя. В тот день, когда она всё-таки умолила водителя уехать и вернулась домой сама, она чуть в обморок не упала, услышав от До Гона, что тот уволил водителя!

Говорить о том, что никаких школьных страшилок нет и что это была просто шутка, было бесполезно. На этом этапе И Рён начала подозревать, не наговорила ли тетя Су Хи До Гону каких-нибудь страшных вещей про университет.

Проведя так полтора года, И Рён в конце концов не выдержала и взорвалась.

«Если вы еще хоть раз за мной увяжетесь, я брошу университет, всё брошу и исчезну. Так и знайте!»

Я тоже человек, который хочет жить в социуме, я просто хочу быть обычной студенткой! Призраки — это полбеды, но ВЫ делаете мою жизнь ненормальной! Когда И Рён, топая ногами, высказала ему всё, До Гон наконец пошел на попятную.

Но, конечно, не за просто так. Глядя на бунтующую И Рён, До Гон холодно заявил:

«Если тебе так не нравятся мои методы, ладно. Я перестану. Но не за просто так».

«Хотите поставить условия? Какие?»

«Днем я даю тебе свободу, но твои ночи принадлежат мне».

«...Еще больше, чем сейчас?»

«Грех жаловаться, Хон И Рён-сси. Это плохая привычка — забирать каждый день столько энергии ян, сколько тебе нужно, а потом просто засыпать. Прикрываясь усталостью от учебы и прочими отмазками».

«Это не отмазки, а правда...»

«Пока я не буду удовлетворен, никакого 'хватит' не будет. Согласна?»

От этого пристального, давящего взгляда у нее загорелась шея. Она прекрасно понимала, что скрывается между строк, но всё равно кивнула — это было сегодня утром.

Что же мне делать сегодня вечером. Она знала, что он не упустит такой возможности... Прекрасно понимая, на что он способен в постели, И Рён массировала виски.

Но это была долгожданная свобода. Жалко было терять даже секунду.

И Рён легонько потянула Хён Джу за рукав. Хён Джу, которая чуть не прошла насквозь через медленно скользящего ей навстречу мстительного духа, удивленно обернулась.

— Что такое, онни?

— Знаешь, а давай сегодня вместе поужинаем?

— А?! Что, ваш парень сегодня за вами не приедет? Вы что, расстались?!

— Нет, просто он сказал, что с сегодняшнего дня не сможет приезжать каждый день. У него тоже много работы.

— Вау, круто! Тогда, может, выпьем? Я всегда мечтала выпить с вами, онни! Боже, надо позвать Джун Хёна и Юн Джэ!

Радостная Хён Джу начала перечислять популярные бары рядом с университетом. Ее энтузиазм заразил И Рён, и тревога сменилась радостным трепетом.

Из-за своего мужа, который был не просто преданным, а настоящим собственником, И Рён ни разу не выпивала с однокурсниками с самого поступления. И Рён поспешно достала телефон и начала печатать сообщение.

[Сегодня я задержусь. Поеду домой на такси, так что не ждите меня и ложитесь спать.]

— Вау, блин. Пьем сомек с И Рён-нуной. Дожили же мы до такого дня, а?

Окончательно расшалившийся Юн Джэ радостно постучал палочками по рюмке. Это был ее однокурсник, с которым она сдружилась на общих факультативах в прошлом семестре. Рядом с ним сидел Джун Хён, с которым они вместе делали групповой проект по тому же предмету. Вместе с Хён Джу это были самые близкие друзья И Рён на курсе.

И Рён с неловкостью смотрела на бокал с пивом, в котором пузырилась густая белая пена. Юн Джэ, пообещав сделать «убойную пропорцию» в честь ее первой студенческой пьянки, налил в стакан соджу, а затем щедро плеснул туда пива.

— Каким ветром вас к нам занесло-то? Нуна, вы что, с парнем расстались?

— Да нет же. Просто я наконец-то стала свободной.

— Э-эй, да это одно и то же! Так-так, выпьем за возвращение И Рён-нуны в ряды одиночек! Первый бокал — до дна!

Четыре стакана со звонким стуком чокнулись друг о друга. И Рён сделала большой глоток золотистого напитка и широко распахнула глаза.

— Сладко.

— Я же говорил? Ох, ну и сладенько же пошло!

Хён Джу с энтузиазмом наполнила второй бокал. Джун Хён цокнул языком и попытался ее остановить, но она его уже не слушала.

— Онни, может, закажем еще суп с куколками шелкопряда (бондэгитхан)? Или суп с мидиями? А то того, что мы заказали, тебе на один зуб хватит!

— Нуна, заказывайте всё, что хочется. Вы же у нас та еще обжора.

— Да всё нормально. Я лучше еще выпью.

И Рён с удивлением посмотрела на свой бокал, опустевший уже больше чем наполовину. Ей вспомнились наставления тети Су Хи:

«Ты же знаешь, что тебе категорически нельзя пить? А если и выпьешь, то совсем чуть-чуть, чтобы не опьянеть, И Рён-а. Не нужно даже объяснять, что случится, если ты потеряешь контроль над своим телом. Хотя, зная тебя, ты вряд ли до такого дойдешь...»

Когда И Рён сообщила о поступлении в университет, именно это беспокоило тетю Су Хи больше всего. Алкоголь. И Рён тоже никогда в жизни не думала брать в рот спиртное.

Иногда, когда До Гон возвращался с деловых встреч немного навеселе, она не испытывала ничего, кроме отторжения, но, попробовав сама, поняла тех, кто не вылезает из питейных заведений. Это холодное, покалывающее чувство, скатывающееся по горлу, даже как-то освежало.

— Опа-па, И Рён-онни! Я же говорила: первый бокал пьем до дна!

— Эй, И Хён Джу. Ты даже не знаешь, какая у нее доза, куда ты...

— Всё нормально. Думаю, столько я осилю.

И Рён залпом осушила бокал с легким ледяным налетом. От невероятной свежести она аж передернула плечами. Заявив, что стаканы не должны пустовать, Хён Джу радостно открыла новую бутылку пива.

— А вы знали, онни? Говорят, наш староста встречается со старостой с корейской литры! А спалились они вот как...

— Кстати, нуна, когда вы нас со своим парнем познакомите? Говорили же, что он даже в универ приезжал, а мы его ни разу не видели!

— Ах блин, забыла отметить посещаемость онлайн-лекции... Нуна, вы отметились? А ты, И Хён Джу?

Потягивая из бокала, И Рён прислушивалась к болтовне однокурсников. Как и положено энергичным студентам, темы менялись со скоростью света. Смех не стихал ни на минуту.

Ей было весело. Сидеть вот так, чокаясь со студентами, которые общаются с ней запросто, несмотря на разницу в возрасте; жарить целую гору самгёпсаля на гриле; сидеть в шумной толпе молодежи... Всё это было для И Рён впервые.

В забитом людьми баре не было никого, кроме живых. В местах, где бьет ключом молодая энергия, даже если там и есть мстительные духи, им трудно расправить плечи. Наверное, именно поэтому в университете с ней пока ничего и не случилось. Достаточно было просто игнорировать парочку самых назойливых призраков, и она могла вести вполне обычную жизнь.

Вот как живут все люди. Обычной жизнью: смеются, болтают, радуются мелочам. И Рён окутало чувство свободы, совершенно отличное от того, что она испытывала, живя под одной крышей с Пэк До Гоном.

— Так, а теперь пьем медовый шот (ккульджу)! Сладенький!

— Хо Юн Джэ, иди-ка заранее купи средства от похмелья. И Хён Джу сегодня явно в ударе.

— Ого, Пак Джун Хён, которого я знаю, не такой слабак! Онни, проследи, чтобы он не отлынивал!

И Рён рассмеялась, глядя на хихикающих Хён Джу и Юн Джэ. За всем этим весельем она напрочь забыла о телефоне, лежавшем в кармане куртки.

***

Студенческая ночь была долгой. Посиделки закончились только в первом часу ночи.

Только после того, как они с аппетитом умяли дынное мороженое на десерт, Хён Джу пала смертью храбрых.

— Умерла, она умерла...

— Кто понесет? Давай ты, Пак Джун Хён.

В итоге выживший Джун Хён взвалил в хлам пьяную Хён Джу на спину. И Рён строго-настрого наказала Джун Хёну:

— Я написала ее младшему брату, так что просто доведи ее до дома и передай из рук в руки.

— Не волнуйтесь. А вы, нуна, ждите такси вместе с Юн Джэ. Ночь на дворе всё-таки.

— Ага, спасибо.

Хён Джу и Джун Хён, жившие неподалеку, ушли первыми. И Рён похлопала Юн Джэ, который был вторым по степени опьянения после Хён Джу.

— Юн Джэ, сейчас и тебе такси вызову. Подожди.

— Правда? Вау, нуна, вы просто лучшая.

Когда он допивал последний бокал, казалось, что он еще ничего, но теперь было ясно: Юн Джэ тоже в стельку пьян. Напевая что-то под нос, Юн Джэ плюхнул свой подбородок прямо на макушку И Рён.

— Пить с нуной так клас-с-сно!

— Ай, больно же...

— А вообще, знаете... еще в первом семестре прошлого года вы мне казались какой-то странной, нуна.

— О, правда?

— Ага! Идете по пустому коридору, а сами всё время оглядываетесь по сторонам, после пар исчезаете со скоростью света, а в универе от нас троих ни на шаг не отходите. И в пустые аудитории ни ногой!

— Прости. Напрягала, да?

— Да я не об этом.

Юн Джэ замахал руками. И Рён, поддерживая его, прислонила к стене.

— Одежда у вас вся какая-то дорогущая, да еще и этот ваш парень постоянно вас забирает. Мы думали, вы дочка какого-нибудь чеболя, но ведете-то вы себя совсем не так, а как человек... ну не знаю, который призраков видит!

И Рён вздрогнула и отвела глаза. Она старалась изо всех сил не подавать виду, но, видимо, близкие люди всё равно чувствовали подвох.

— Некоторые с нашего потока даже начали вас подозревать, но потом всё это странное поведение куда-то испарилось. Это, конечно, хорошо, но всё равно! Нуна, я вас вообще не понимаю! У вас столько секретов!

— Ладно-ладно, не кипятись, успокойся.

И Рён достала брелок с шаманским колокольчиком, висевший на телефоне, и потрясла им над плечом Юн Джэ. Тень, которая только собиралась к нему присосаться, в ужасе шарахнулась и растворилась в воздухе. Обычная мелкая нечисть, которая вечно прячется по темным переулкам.

Юн Джэ растерянно пробормотал:

— Ой, голова вдруг такой легкой стала.

— Это ты трезвеешь.

— Нет, нуна, вы послушайте. Как только я поступил в универ, у меня начались жуткие мигрени, которых даже во время экзаменов не было. А как мы начали с вами общаться — бац, и они прошли. Чудеса, да и только! Но стоит вам не прийти на пары — голова опять раскалывается! Блядь, ну странно же!

— Совпадение. Давай-ка стой ровно, Хо Юн Джэ.

— Да не, не совпадение. Джун Хён вообще говорит, что вы мой тотем. Вау, блин, как я в армию-то пойду без вас, нуна?

— Прекрати нести чушь.

Конечно, в его словах был смысл. Среди всех зданий университета Сомун именно в гуманитарном корпусе и корпусе социальных наук, где проходили их пары, концентрация мстительных духов была особенно высокой. Юн Джэ, будучи более чувствительным, чем остальные, это остро ощущал.

И Рён часто отгоняла прилипающих к Юн Джэ духов звоном колокольчиков, а если и это не помогало — переманивала их на себя. В конце концов, она всё равно собирает за собой призраков, как крысолов из Гамельна, так что один лишний дух погоды не сделает. Естественно, До Гон об этом никогда не узнает.

Они же мои первые друзья.

Доказательство того, что у нее началась новая, нормальная жизнь. Для И Рён они были самыми дорогими людьми после Пэк До Гона и тети Су Хи.

— Давай сегодня иди домой, умойся и спать. Остальное обсудим завтра.

И Рён достала телефон, чтобы вызвать такси. В тот момент, когда экран загорелся, лицо И Рён побледнело.

— Ой... это еще что такое?

На экране высветилось 22 пропущенных звонка и 137 непрочитанных сообщений.

Не веря своим глазам, И Рён потрясла телефон. Но экран оставался неумолим.

Даже не открывая мессенджер, было кристально ясно, от кого это всё. Она просто не заметила, потому что телефон всё это время лежал в кармане экраном вниз.

И только сейчас до нее дошло, насколько уже поздно. Сглотнув пересохшим горлом, И Рён открыла приложение, и у нее потемнело в глазах.

[Я освободился.]

[Скучаю по тебе, милая.]

[Где ты?]

[Всё еще с друзьями?]

[Могла бы сказать, насколько задержишься, чтобы я не волновался.]

Сообщения, с которых поначалу так и капала нежность, по мере прокрутки вниз становились всё более угрожающими.

[Хон И Рён, я спрашиваю, где ты.]

[И Рён-а.]

[Что-то случилось?]

[Даже не читаешь, значит?]

[Я дал тебе свободу не для того, чтобы ты шлялась всю ночь, даже не выходя на связь.]

[А ты совсем страх потеряла, мой щеночек. М?]

[Кто рядом с тобой.]

[Хон И Рён, только не говори мне, что ты сейчас пьешь?]

[Что за ублюдок?]

«Дело дрянь».

По спине пробежал ледяной холодок. Дело действительно дрянь.

Лицо И Рён побелело как мел, когда она прочитала последнее сообщение, пришедшее десять минут назад.

[Не смей делать ни единого шага и жди там. Я еду за тобой.]

«И как я могла забыть про Пэк До Гона, вот я дура!»

Быстро придя в себя, И Рён вызвала такси. Ничего не подозревающий Юн Джэ захныкал:

— Нуна, что такое? Такси не ловится?

— Да нет, едет уже.

— Ох, давно я так не накидывался. Аж затылок ломит, у-у-у.

Как назло, такси оказалось где-то далеко. Притоптывая от нетерпения, И Рён печатала сообщение, стирала его и начинала заново. Что соврать? Или сказать правду? Сказать, что ей так понравилась первая в жизни студенческая пьянка, что она напрочь забыла о муже? Нет уж, умнее всего будет встретиться с ним лицом к лицу и как-то задобрить.

«Сначала отправлю Юн Джэ, сяду в такси и сразу же позвоню...»

И Рён поддерживала икающего Юн Джэ. Еле стоявший на ногах парень вдруг посмотрел куда-то за спину И Рён и выдал: «О-о».

— Такси приехало!

Ослепительный свет фар безжалостно разрезал темноту переулка. Мелкая нечисть, пристально наблюдавшая за ними из теней, бросилась врассыпную.

По переулку разнеслись необычайно громкие шаги. Лицо Юн Джэ вытянулось.

— Вау, бля... пиздец какой красивый. У нас теперь в таксисты по внешности набирают, что ли...

Нет. Это не такси. Это приехало кое-что другое.

— Помолчи, Хо Юн Джэ.

И Рён отпихнула Юн Джэ в сторону. Он же не видел, как я его поддерживала?

С замиранием сердца И Рён обернулась. Яркий свет фар ударил по глазам. Сквозь прищуренные веки она увидела темный силуэт, поглощенный контровым светом, который неумолимо приближался.

— Тебя днем с огнем не сыщешь.

Тень заговорила.

Мужчина, засунув руки в карманы пальто, склонил голову набок. Свет фар выхватил его идеальные черты лица, отбрасывая резкие тени. Губы И Рён пересохли в одно мгновение.

— Директор.

— Директор?

— ...До Гон-сси.

Пришлось сменить обращение, но она чувствовала такие угрызения совести, будто ее поймали на измене. Конечно, он не станет ревновать из-за такой ерунды, но всё же...

Взгляд мужчины, в упор смотревшего на И Рён, не предвещал ничего хорошего. У нее подкосились колени, словно перед ней стоял тигр.

Давненько она не видела его таким серьезным. Как бы близко они ни жили, в такие моменты душа уходила в пятки.

Ничего не понимающий Юн Джэ встрял в разговор:

— О, здравствуйте! А вы кто?

Юн Джэ был не из низких, но по сравнению с Пэк До Гоном казался ниже на целую голову. Прищурившись и разглядывая До Гона, Юн Джэ вдруг воскликнул:

— Ого! Вы, случайно, не парень И Рён-нуны?!

— Парень?

До Гон склонил голову, словно услышал полнейшую чушь. От его пронзительного взгляда у И Рён зачесалась макушка. Где это чертово такси, когда оно так нужно?!

Наконец поняв, в чем дело, До Гон криво усмехнулся.

— Насколько мне известно, у нашей И Рён «парня» нет.

— Юн Джэ, такси приехало!

Как раз в этот момент такси, которое вызвала И Рён, заехало в переулок. Она поспешно потащила Юн Джэ к машине.

— Быстрее садись! Завтра на паре увидимся.

— А? Нуна? Стойте, я же так и не услышал ответа... Это ваш парень?

— Не парень, а человек, с которым она живет.

— А?

Ответила не И Рён, а До Гон. Услышав это неожиданное заявление, Юн Джэ вытаращил глаза.

Испугавшись, что Пэк До Гон выдаст еще какую-нибудь бомбу, И Рён затолкала Юн Джэ в такси и с силой захлопнула дверь. Юн Джэ, прилипнув к окну, отчаянно закричал:

— Нуна, И Рён-ну...

— Пока! Будь осторожен!

Такси, держась подальше от дорогущей иномарки, выехало из переулка. Только тогда И Рён смогла выдохнуть.

Слава богу. У них на курсе и так мало людей, слухи разносятся быстро. Судя по словам Юн Джэ, некоторые старшекурсники и так считают ее странной. Если к этому добавится новость о том, что у нее есть муж, это вызовет только лишний шум. А уж если выяснится, что этот муж — гендиректор строительной компании, чье имя у всех на слуху...

Однако реальность тут же обрушилась на нее. Улыбка с лица До Гона испарилась без следа.

— Стоило один раз дать слабину, и ты совсем распустилась, Хон И Рён.

Он зол. Давно она не слышала от него такого ледяного тона. Даже краем глаза было видно, что он напряжен как струна.

До Гон дернул подбородком.

— Давай, оправдывайся.

— Простите меня. В баре было шумно, и я не слышала уведомлений.

Тон И Рён сам собой стал вежливым.

Прошло уже больше двух лет с их первой встречи, но стоило Пэк До Гону разозлиться, как старые привычки возвращались сами собой.

— Прости?

До Гон повторил это слово с нескрываемым раздражением. К сожалению, оно только подлило масла в огонь его гнева.

— Пока Хон И Рён пропадала с радаров на полдня, я успел заглянуть в ад, а всё, что ты можешь сказать, — это «прости»? Тебе не кажется, что здесь что-то не так?

— Я не специально... просто впервые так долго не было призраков, и это была моя первая пьянка с однокурсниками... Простите, что не выходила на связь. Я виновата.

Даже будь у нее десять ртов, ей было бы нечего сказать. Он из тех людей, которым спокойно только тогда, когда они сами отвозят И Рён в университет и обратно. А тут она пропала на целых пять часов — можно представить, насколько он был на взводе.

И Рён, виновато поглядывая на него, осторожно шагнула навстречу. Три шага превратились в два, а затем в один. Чем ближе она подходила, тем сильнее ощущала осенний холод, которым веяло от него. И только тут до нее дошло, что она не сообщила ему адрес бара.

Она живо представила, как этот мужчина холодной осенней ночью рыщет по незнакомым переулкам университетского городка в ее поисках. Сердце болезненно сжалось.

— Как давно вы выехали? Мне правда очень жа...

Извинения на словах не имели особой силы. До Гон обхватил И Рён за талию и резко притянул к себе.

В ту же секунду на нее обрушился поцелуй. И Рён, испугавшись, попыталась оттолкнуть его.

— От меня же перегаром пахнет.

— Ага, еще как.

Но ему было всё равно. Завладев ее губами, До Гон тут же протолкнул свой язык внутрь. Весь рот И Рён был наполнен вкусом дынного мороженого.

— Если хотела выпить, могла бы просто сказать, м?

Даже шутка, брошенная в короткий перерыв между поцелуями, не внушала спокойствия. Сила, с которой он всасывал ее нижнюю губу, была вдвое больше обычной. Как бы И Рён ни стонала, он не собирался ее жалеть.

Он несколько раз прикусил ее язык, и их смешавшаяся слюна скатилась ей в горло. Он забирал у нее даже те крохи воздуха, которые она с трудом успевала вдохнуть. Щеки И Рён постепенно заливались густым румянцем.

— Ха-а, ха-а...

Этот поцелуй, больше похожий на наказание, наконец закончился. Задыхающуюся И Рён решительно затолкали на пассажирское сиденье.

До Гон перегнулся через нее и застегнул ремень безопасности. Прежде чем И Рён успела хоть что-то сказать, дверь с грохотом захлопнулась.

«Что же делать...»

Всю дорогу И Рён воровато поглядывала на До Гона. Он смотрел только вперед, даже не думая поворачивать голову в ее сторону. С тех пор как они стали жить под одной крышей, Пэк До Гон еще никогда не был с ней так холоден.

И Рён немного сникла. Да, она виновата, но ведь это в первый раз, всего один-единственный раз. Неужели нужно так сильно злиться?

Чувство вины быстро сменилось обидой. Сам-то сколько раз возвращался домой поздно ночью!

«Я же ни разу не говорила, что мне обидно. Почему только я должна жить как под конвоем?»

Выпятив губы, И Рён искоса посмотрела на водительское сиденье. И тут ее взгляд упал на его мощно вздувшийся пах.

— ...

Мочки ушей тут же вспыхнули. И Рён поспешно отвернулась к окну, делая вид, что ничего не заметила.

Вот же странный человек. Только что так злился...

Они долго ехали в молчании, пока за лобовым стеклом не показался знакомый район.

***

Как только машина припарковалась и мотор заглох, До Гон притянул И Рён к себе. Обхватив ее за шею, он впился в ее губы, жадно засасывая ее маленький язычок, а второй рукой гладил ее по спине. Обида даже не успела до конца оформиться, как тело отреагировало само.

И Рён без сопротивления сдалась силе, тянувшей ее к нему. Она сама перебралась через консоль и, усевшись к нему на бедра, начала неистово отвечать на поцелуй. Слюна, скопившаяся во рту, потекла по подбородку.

— Ладно, сообщения ты не читала, но почему на звонки не отвечала? Решила теперь меня игнорировать?

— Я и их не слыш-шала. Честное слово, я не специально, просто в баре было слишком шумно...

Она пыталась оправдываться, но слова постоянно прерывались. Поцелуи обрушивались на нее без остановки, лишая рассудка. На остывших щеках снова вспыхнул жар, а следом накатило запоздалое опьянение. И Рён крепко вцепилась в лацканы его пальто.

— Вы же не из дома приехали? Почему вы в этой одежде.

— Если жена пропала, мне что, сидеть дома сложа руки и расслабляться?

До Гон легонько прикусил зубами язык И Рён. Пока И Рён морщилась, он снял с себя пальто и пиджак и швырнул их на соседнее сиденье.

Его руки тут же торопливо стянули с И Рён куртку. Уткнувшись носом в ее шею, До Гон жадно вдыхал теплый запах ее кожи.

Семнадцать часов с их поцелуя перед уходом на работу и пять часов без связи. Достаточное время, чтобы успеть побывать в воображаемом аду.

На самом деле, даже когда к И Рён были приставлены телохранители, докладывающие о каждом ее шаге, До Гон каждый день изводил себя тревогой. Тот ебучий факт, что он не мог видеть весь мир, в котором живет Хон И Рён, только подпитывал его паранойю.

Ему нельзя отпускать ее ни на секунду. Он должен крепко держать ее обеими руками, чтобы каждое мгновение ее жизни было связано с его миром.

— Сколько ты выпила?

— Смешала соджу с пивом, около пяти бокалов... нет, кажется, шести.

И Рён, словно оценивая свою дозу, считала про себя: «Один бокал, два...», пытаясь восстановить события. Голос был четким, но глаза помутнели, а щеки горели. Пульс бился быстрее обычного. Увидев впервые ее пьяное лицо, До Гон почувствовал, как кровь стынет в жилах.

— Сколько, блядь, парней было в этом баре? А призраков?

— Я не считала, не знаю... Мм, но мне кажется, что алкоголь — это не так уж и плохо. Было весело.

— Следи за языком, И Рён-а. Я сейчас не в том настроении, чтобы шутить.

— А я и не шучу...

Нижняя губа И Рён обиженно выпятилась. Она легонько потерла губы До Гона, на которых осталась ее помада, и мило улыбнулась.

— Но всё равно вы молодец, что сдержались. Не ворвались в бар и не устроили скандал...

Закончив с губами, И Рён начала перебирать его волосы. От этих легких, ласковых прикосновений по спине пробежал холодок.

— Сегодня я тоже виновата, так что сдержу обещание.

— ...И как же ты его сдержишь?

— Сегодня делайте со мной что хотите. И сколько хотите. Мы же так договаривались.

И Рён запрокинула голову и посмотрела на него снизу вверх. Ее глаза были так близко, что он мог пересчитать каждую ресничку. В этих глазах отражался он. И Рён тихо прошептала:

— Сегодня вам можно делать со мной всё.

Эти слова, слетевшие с ее губ легким дуновением, вырвали чеку из гранаты До Гона. Пах, который и так был напряжен с того самого момента, как он увидел И Рён в переулке, мгновенно окаменел.

И Рён вздрогнула, почувствовав под своими бедрами устрашающе твердое орудие. Но тут же покорно обмякла. Как невинный агнец, готовый к тому, что его съедят.

Проклятье. Его первоначальный план — сурово отчитать её — рухнул. До Гон грубо запустил руку под ее свитер.

Кончики пальцев наткнулись на что-то длинное и твердое. Это был ритуальный нож (синкаль), который И Рён всегда носила с собой.

— Не хватало еще отрезать себе руку во время ебли.

И всё же, впервые за долгое время выбравшись куда-то без него, она подготовилась основательно. Это вызывало одновременно и гордость, и раздражение. Стремление Хон И Рён выживать и прекрасно обходиться без него всегда было ему не по нутру.

— Осторожнее. Лезвие тупое, но если порежетесь, будет больно.

— Пока ты со мной, он тебе не нужен.

До Гон небрежно бросил нож на соседнее сиденье. Зная, что это вещь Ын Хе Со, он не посмел его выкинуть. Но на этом его терпение иссякло.

До Гон задрал край ее свитера и сунул его И Рён в рот. Бежевый бюстгальтер, туго обтягивающий ее налитую грудь, предстал перед его глазами. Наверняка она специально выбрала самое скромное белье из всего того многообразия, что он ей накупил. И бежевый свитер, и длинная юбка, и даже скромное пальто — всё это было выбрано с расчетом выглядеть как можно дешевле.

С тех пор, как они поставили печати на свидетельстве о браке, прошло уже прилично времени, но И Рён иногда всё равно проводила эти невидимые границы. Ее неизменная осмотрительность выводила его из себя. До Гон расстегнул крючки бюстгальтера и задрал мешающий кусок ткани вверх. Белоснежная грудь аппетитно вывалилась наружу.

До Гон тут же приник губами к соску. Облизнув плоскую вершинку, он целиком втянул ареолу в рот. И Рён, сжимавшая зубами свитер, замычала.

— М-м-м...

Сила, с которой он засасывал сосок, была огромной. Было больно, но в то же время невыносимо щекотно, и ей странным образом не хотелось, чтобы он останавливался. Когда он заострил язык и начал покусывать сосок, по спине пробежала дрожь, а когда он громко причмокивал, всё тело прошивало электрическим разрядом.

— А! Ах-х, м-м-м...!

Он безжалостно мял левую грудь, пока сосал правую ареолу. Из-за зажатого во рту свитера из ее горла вырывались лишь животные стоны.

И Рён тяжело дышала, напрягая ягодицы. Под длинной юбкой чувствовалось упирающееся в нее твердое орудие. При мысли о том, что вот-вот произойдет, рот рефлекторно наполнился слюной.

Ха-а. Крепко сжимая в руке её вздымающуюся грудь, До Гон горячо выдохнул.

— Если бы я дал волю своему настоящему характеру, И Рён-а, ты бы ни в какой университет не пошла.

Она знала. Он позволял ей это только потому, что она сама этого хотела, но стоило бы ему заметить малейшую опасность для нее, как он тут же запер бы ее дома.

Мир всё еще был опасен для нее. И Рён не могла этого отрицать.

У всего в этом мире есть две стороны. Там, где есть места, залитые солнцем, всегда найдутся и тени, куда не проникает ни один луч света.

И Рён по-прежнему видела тех, кто уже не был живым человеком. И то, что она пыталась их игнорировать, не значило, что они были равнодушны к ней. В университете это ощущалось особенно остро. И не только там. Больницы, крупные торговые центры, вокзалы, аэропорты... Везде, где скапливается большое количество людей, скапливалась и обида.

Конечно, и защита у нее была соответствующей. В подкладке пальто И Рён, которое До Гон бросил на соседнее сиденье, был зашит амулет, написанный тетей Су Хи. А главное — они занимались сексом каждый божий день, так что тело И Рён было переполнено энергией ян, которую вливал в нее Пэк До Гон. Одного этого было достаточно, чтобы большинство мелких духов обходили ее стороной.

И всё же До Гону этого было мало. Как бы одержимо он ни любил ее, ему всегда было мало.

Расстегнув ремень брюк, он достал устрашающе напряженный член. Взгляд И Рён рефлекторно последовал за его рукой.

— Ты намокла или нет?

Лицо И Рён вспыхнуло, как спелое яблоко. Ей было стыдно, что он разгадал ее состояние.

Сначала ему приходилось подолгу растягивать ее пальцами, чтобы она хоть немного приоткрылась, но теперь всё изменилось. Теперь ей было достаточно просто встретиться с ним взглядом, чтобы низ живота сладко заныл, а стоило ему только пососать ее грудь — и трусики были насквозь мокрыми.

И Рён напрягла дрожащие колени и приподняла ягодицы. До Гон, запустив руку под юбку и сжав обе половинки ее попы, отодвинул тонкие трусики и прижал головку. Он потерся членом о влажную щель, сминая клитор и нежные лепестки. Вагина в предвкушении запульсировала.

— М-м-м, а-а...

Сгорая от нетерпения, И Рён ерзала бедрами. Словно заявляя, что полностью готова, она сама изогнула спину, направляя головку прямо ко входу. Как только До Гон почувствовал влажные стенки, обхватившие его член, он с силой толкнулся вверх.

— ...!

И Рён широко распахнула глаза. Орудие толщиной с предплечье раздвинуло стенки и с одного удара вошло на всю длину. От тянущей боли в растянутых стенках перед глазами вспыхнули искры. Казалось, тело разорвало надвое.

Но в то же время ее наполнило чувство ошеломляющей полноты. Орудие ян, вошедшее в нее больше чем наполовину, обжигало изнутри. До Гон с силой усадил И Рён на себя.

— Х-х, у-у-у...

Они стали единым целым. Не дав И Рён даже секунды на привыкание, До Гон схватил ее за ягодицы и силой приподнял. Член с чмокающим звуком вышел почти до конца, а затем снова вбился до самого корня.

— Ах-х!

Она больше не могла держать свитер в зубах. Выплюнув насквозь промокшую от слюны ткань, И Рён начала судорожно глотать воздух.

— А! А-а, а-а, по, помедленнее, а-а-х!

Двигаться в тесном салоне машины было тяжело. И Рён была беспомощна перед мощными толчками До Гона. Даже неудобство позы растворилось в накатывающем удовольствии. Пэк До Гон слишком хорошо знал, от чего она сходит с ума.

— А! Да, там, мне нра-нравится...

— Нравится? Что тебе нравится?

— Вы...

Но признаться в том, что «вы мне нравитесь», было всё еще немного неловко. Когда И Рён замялась, До Гон оскалился в усмешке.

— Да? А не мой член тебе нравится?

— А, а-а-ах!

— А не то, как я заливаю тебя спермой до краев, И Рён-а? Отвечай.

— Это тоже прав... ха-а-ак!

— Что правда, то правда. Блядь, ты сводишь меня с ума.

Каждый раз, когда их пахи с силой сталкивались, тонкий живот И Рён бугрился. Огромная машина скрипела и раскачивалась.

Секс с Пэк До Гоном был как наркотик. И Рён никогда не пробовала наркотики, но теперь смутно понимала, почему люди подсаживаются на плохие вещи. Чувство вины и экстаз от того, что она делает то, чего не должна, вызывали слишком сильное привыкание.

Говорят, человек ко всему привыкает — вот и она уже привыкла раздеваться и стонать в местах, где в любой момент мог кто-то появиться. Времена, когда она боялась, что никогда не станет прежней, остались позади. Всё, чего она сейчас хотела — это обжигающее тепло этого мужчины.

— Раз так хочешь быть вдали от меня, значит, пока мы вместе, мы должны трахаться как можно больше. Верно?

— Я никогда такого не говори... ла. А-а-х...

Глубже, еще глубже. Острое удовольствие взрывалось фейерверками. Она не чувствовала ничего, кроме экстаза от того, что они были единым целым. Она забыла и о холоде жестких стен машины, и о страхе, что кто-то может спуститься на парковку. Оргазм стремительно приближался. И Рён извивалась всем телом, сладостно постанывая.

— Внутрь, кончи внутрь. Не пролей ни капли, да!

— Если забеременеешь, как будешь в универ ходить?

— В-всё равно не получится, бере... менность. А-а-х!

Она осторожно призналась в этом До Гону перед свадьбой. После того как в ее теле побывало столько призраков, ее энергия слишком слаба, чтобы выносить жизнь. Если бы они просто встречались, это одно, но раз они собирались пожениться, она решила, что лучше сказать об этом заранее. Она несколько дней мучилась и не спала ночами, прежде чем признаться, но его это совершенно не волновало.

«В мире нет ничего невозможного, а если и не выйдет — ну и что с того?» — сказал он. При мысли о том, что Пэк До Гон действительно способен превратить невозможное в возможное, И Рён было и радостно, и страшно.

До Гон сжал ее в объятиях так, словно хотел сломать. От безумной скорости толчков И Рён задыхалась. Стенки вагины, превратившиеся в склизкое месиво, судорожно пульсировали. На лбу До Гона вздулись вены.

— Ха-а-ак!

— Кх-х...!

В тот момент, когда И Рён, запрокинув голову, достигла оргазма, член, упершийся в самую шейку матки, начал извергать сперму.

До Гон с удовлетворенным стоном разминал ягодицы И Рён. И Рён, подергиваясь от остаточных спазмов, бессильно рухнула ему на грудь. Но при этом она изо всех сил сжимала мышцы внизу, стараясь удержать семя внутри — это выглядело невероятно соблазнительно.

— У-у-у... у меня ноги отваливаются...

До Гон, обхватив И Рён за талию, приподнял ее. Всё еще твердый член со скрежетом выскользнул из нее.

— А-а-х.

— Сожми булки.

И Рён бессильно кивнула. До Гон плотно укутал ее в свой пиджак и вынес из машины. Юбка, едва державшаяся на бедрах, идеально скрыла всё то безобразие, что творилось у нее между ног.

Туфли, болтавшиеся на ногах И Рён, упали на пол парковки, но он даже не обратил на это внимания. Не в силах вытерпеть даже тех пары минут, пока они ждали лифт, До Гон вылизывал веки И Рён.

— Не спать, красавица. Жена должна нести ответственность до конца.

— Я спать хочу...

— Что, поужинала и выпила с какими-то парнями, и теперь я тебе не нужен?

До этого она отвечала вполне бойко, но в самый важный момент промолчала.

В глазах И Рён, до которых наконец добрался алкоголь, стоял туман. Этот взгляд сводил мужчин с ума. Чистый, невинный инстинкт, жаждущий энергии ян. Любой мужик с хером повелся бы на это.

Одно только представление о том, сколько похотливых взглядов пялилось на И Рён в этом тесном баре, заставляло его кровь кипеть от ярости.

Стиснув зубы, До Гон открыл цифровой замок. В прихожей загорелся свет от датчика движения, и их окутало мягкое освещение и уютный запах гостиной.

— И почему ты молчишь. Уже нашла кого-то получше меня? Решила променять?

И Рён, похоже, его уже не слушала. С расфокусированным взглядом она терлась щекой о его рубашку.

Блядь. Тихо выругавшись, До Гон бросил её на диван в гостиной. Скрипнув зубами и зажмурившись, он тут же вскочил и направился в ванную. Не прошло и нескольких минут, как он вернулся с мокрыми руками.

И Рён с трудом пыталась приподняться. До Гон повалил её на спинку дивана и окончательно стянул юбку. Сняв трусики, которые насквозь промокли и прилипли к промежности, он широко раздвинул ей бедра. Перед его глазами во всей красе предстала картина потопа между ее ног.

Когда И Рён вдыхала, ее напряженный низ живота и влагалище сокращались. Промежность уже была залита телесными соками.

— Я не хочу здесь...!

— Это твой дом. Смотри внимательно.

— А...?

Поводив глазами и убедившись, что они дома, И Рён расслабилась. До Гон не мог оторвать взгляд от её мягко расслабляющегося лона.

Каждый раз, когда расслабленная вагина приоткрывалась, из нее вытекала белесая сперма. То, что она выплевывала его семя обратно, снова взбесило его. Он залил свой след в ее маленький животик до краев, но даже это не могло унять его злость за те полдня, что она пропадала.

До Гон всунул указательный и средний пальцы во влагалище, которое сжималось и разжималось в такт дыханию. Размягченный вход с готовностью проглотил его пальцы. И Рён тихонько икнула.

— Мне нужно помыть-ться... я грязная...

— Я помыл руки.

— Я не о вас, а о себ-бе.

— Ты не грязная. Где в тебе может быть грязь?

Он уже с закрытыми глазами знал, куда нужно нажать, чтобы она сходила с ума от удовольствия. Изогнув пальцы крючком, он начал вдалбливать их сверху вниз, и И Рён затрепыхалась, как вытащенная на берег рыба.

В туго сжавшуюся стенку вонзился еще один палец. До Гон сгреб семя, вытекшее из нее, и снова затолкал его внутрь.

— Храни это как следует, И Рён-а.

Чувствуя, как его пальцы беспорядочно изгибаются внутри нее, И Рён возбуждалась всё сильнее. Смазка текла, как из неиссякаемого источника. Вялая сонливость мигом улетучилась. Впихивая сперму до тех пор, пока не был удовлетворен, До Гон тут же достал член. Приставив головку к пульсирующей дырочке, он с силой вонзился в нее.

— А. Ха-а-ак!

В глазах И Рён заискрились звезды. Плавная волна удовольствия резко взметнулась вверх. Они снова начали заниматься этим, даже не успев раздеться до конца.

Казалось, тело раскалывается пополам. От мощных толчков голова И Рён билась о подлокотник. До Гон, склонившись и посасывая ее колышущуюся грудь, приподнял ее. Одежда, скрывающая белоснежную кожу, раздражала.

— Подними руки.

Сняв с И Рён рубашку и бюстгальтер, До Гон крепко обнял ее сзади. Член, который на мгновение выскользнул, потерся о ложбинку между ягодицами, нашел свой путь и двинулся вперед. Пронзив влагалище, он с силой толкнулся вверх.

— М-м-м!

Стимуляция, совершенно отличная от той, что была в машине, сводила И Рён с ума. Головка без остановки массировала верхнюю стенку влагалища. Низ живота заныл, и накатило острое желание помочиться. И Рён резко втянула воздух.

— Т-там, не делайте так.

— Где, здесь?

— А-а-х!

Его коварный вопрос и одновременный сильный удар по чувствительному изгибу были полны недобрых намерений. И Рён попыталась сдвинуть бедра, но рука, разминавшая ее грудь, перехватила ее за колени и зафиксировала. И Рён, скованная его толстыми, как канаты, руками, оказалась полностью беззащитна.

Каждый раз, когда До Гон с силой вбивался в верхнюю стенку, удовольствие прошивало ее тело, как электрический ток.

— В-вытащите. Да! Помед-дленнее...!

— Кончай. Я всё до капли выпью.

— У-у-у, я сейчас правда описаюсь. Не хочу, а-а-х, извращенец!

— А ты не знала, за кого замуж выходишь?

Как же обидно, что она не может выиграть ни в одном словесном поединке. До Гон начал теребить половые губы, прилипшие к его пенису. Из-за соков, которые при каждом толчке выплескивались наружу, вся ее промежность была скользкой. Когда он начал растирать ее раскрасневшийся клитор мокрым от смазки указательным пальцем, И Рён запрокинула голову. Не успев даже попытаться сдержаться, она кончила. Ее тело сильно содрогнулось.

— Не, нель... ха-а-а-ат!

Последние попытки И Рён сопротивляться рухнули под легкими поглаживаниями уретры. Из ее резко сжавшегося лона хлынула вода.

Худые плечи И Рён мелко задрожали. Ей хотелось верить, что этот журчащий звук издает не она. После такого обильного извержения ее замерзшее тело тряслось как осиновый лист. Поздно придя в себя, И Рён всхлипнула.

— Ох, ну правда...

Она еще ни разу не описывалась на диване. Вода, стекавшая по ее бедрам и ягодицам, не имела ни цвета, ни запаха, и До Гон не раз уверял ее, что это не моча, но это никак не помогало справиться со стыдом.

— Вы не можете заниматься сексом как... хнык, как нормальные люди?

— А мы так не договаривались.

— Какой еще, дого-вор-р, а-а-ан!

— Ты же сказала, что сделаешь всё, что я захочу, красавица.

До Гон, поддразнивая, щелкнул по ее чувствительному напряженному клитору. В глазах И Рён всё поплыло. Удовольствие сразу после оргазма граничило с болью.

— Х-х, а, не делайте это одновре-менно, ха-а-ат...!

Даже его член, раздвигавший ее стенки, нисколько не уменьшился. Наоборот, казалось, что от ее оргазма он возбудился еще больше и раздулся у нее в животе. И Рён, задыхаясь, гладила бугорок, выпирающий на ее животе.

До Гон тоже был на пределе. Тяжело дыша, он снова начал двигаться вперед-назад.

— У-у-ун!

Толчки были такими сильными, что раздавались влажные шлепки. Вытягивая член до самой головки и резко вбивая его обратно, казалось, что он разрывает ее тело на части. И Рён, сотрясаясь всем телом, безумно постанывала.

— Ху-у, блядь, плачь еще. Громче.

— А-а-а!

Каждый раз, когда верхняя часть тела И Рён подавалась вперед, До Гон силой возвращал ее обратно.

— Будешь теперь нормально отвечать на звонки?

— Б-буду, да, хы-ык!

— Пропадешь еще раз — в университет больше не пойдешь.

— Да, а. Хы-ыт...!

Она уже не различала, что он шепчет и что она ему отвечает. Как же хорошо. Мозг И Рён превратился в кашу.

Ах, хорошо. Удовольствие, загонявшее ее в угол, было до пугающего прекрасным. Каждый раз, когда член вбивался в нее, казалось, что в нее вливают раскаленную энергию ян. Согревая ее холодное тело и вдыхая в нее жизнь.

Незаметно для себя И Рён начала двигать бедрами ему в такт. Она жаждала впустить его еще хоть на миллиметр глубже. Оргазм, словно и не уходил, нахлынул снова.

— А-а-а...!

До Гон, стиснув зубы, вогнал член до самой матки И Рён. В тот момент, когда глаза И Рён закатились, он начал кончать.

И Рён чувствовала это орудие, которое неистово пульсировало внутри нее, извергая сперму. Он стучал по стенкам ее вагины, засеивая ее семенами ян.

Когда пик удовольствия прошел, в гостиной остались только звуки их тяжелого дыхания. И Рён, потеряв все силы, начала сползать с дивана, но До Гон легко подхватил ее на руки. Член соскользнул из вагины, и густая белая жидкость капнула на пол.

До Гон посмотрел на И Рён, которая уткнулась лицом ему в плечо. От уголков глаз до щек и губ всё блестело от слез. Глаза, наполовину скрытые под медленно моргающими ресницами, были затуманены похотью.

До Гон слизал слезы с уголков ее глаз. Не забыл он и про ласковые слова.

— Не спи. Помоемся и сделаем это еще раз.

— Врете вы всё. Вы же одним разом не ограничитесь, — с трудом пробормотала И Рён, и До Гон рассмеялся.

И Рён бессильно погладила себя по животу. Из-за того, что она проглотила так много спермы, ей казалось, что ее живот всё еще выпирает.

— Больше никогда...

— Что ты сказала, щеночек?

— Больше никогда, я больше никогда...

Больше никогда не буду пить на улице. И Рён, чувствуя тяжесть навалившегося на нее мужчины, уткнулась лицом в подушку.

***

И Рён, которая проспала далеко за время ухода До Гона на работу, невероятным образом открыла глаза в 10 утра. Ее дневные занятия начинались в полдень.

«Опаздывать нельзя...»

Не накрасившись и просто натянув кепку, И Рён, шатаясь, начала собирать сумку. До Гон, отложивший свой уход на работу, с изумлением наблюдал за ней. Это было уже не просто упорство, а какая-то одержимость.

— Я отвезу тебя.

Он ожидал, что И Рён, как обычно, начнет сопротивляться, но она лишь покорно кивнула. Видимо, прошлая ночь далась ей нелегко. Этого и следовало ожидать, ведь он не знал пощады, даже понимая, что утром она не сможет встать. Нет, по правде говоря, он именно этого и хотел.

— Вы поедете на работу... во второй половине дня?

— Да.

— А во сколько верн...

— Приеду поздно ночью. Сегодня не жди меня, ложись спать пораньше.

И Рён, неловко вешая сумку на плечо, на удивление молчала. Вместо того чтобы, как обычно, цепляться к словам: «Не переживайте за меня, занимайтесь своими делами» или «Я и сама прекрасно справляюсь», она почему-то замялась.

— Хочешь что-то сказать?

Хон И Рён, несмотря на свое телосложение, напоминающее мелкого зверька, была на редкость упрямой и независимой. Женщина, которая, даже имея на руках безлимитную кредитку, засыпала, листая приложения для поиска подработки. Женщина, которая сама надела на себя ошейник с надписью «муж», сказав ему крутить ею как вздумается, но при этом ни разу на него не оперлась. Женщина, которая каждый день давала совершенно не нужную ему клятву ни в коем случае не быть для него обузой.

Поэтому дни, когда она долго колебалась перед тем, как что-то спросить, были редкостью. В такие моменты, словно собака Павлова, он чувствовал предвкушение, от которого покалывало всё тело.

Говори, И Рён-а.

Скажи, что я тебе нужен. Что ты хочешь быть со мной каждый день, круглосуточно.

Что бы ты ни попросила, я готов дать тебе гораздо больше.

До Гон терпеливо ждал, пока И Рён мялась в нерешительности. Когда вены на его крепко сжатых кулаках уже вздулись, И Рён наконец тихо пробормотала:

— Если я после пар приеду к вашей компании, мы сможем вместе поужинать?

Ха, — вырвался у него смешок пополам со вздохом. Так долго решалась, и ради чего? Но даже от этой крошечной просьбы сердце безнадежно екнуло.

Однако, вопреки ожиданиям, И Рён не закончила. Словно приняв важное решение, она широко открыла глаза и посмотрела на него снизу вверх.

— Нет, давайте просто поужинаем вместе.

— ...А что ты хочешь съесть?

— Если с Пэк До Гоном, то что угодно.

Усмешка сошла на нет, во рту пересохло. Все предыдущие слова стерлись, осталось только это слово — «угодно».

— Вы всё равно должны ужинать, даже если заняты, да и ехать от университета недалеко...

И Рён, решительно продолжавшая говорить, вздрогнула от внезапного поцелуя. До Гон бесцеремонно приоткрыл ее пухлые губы и проник внутрь. Он сплел их языки и начал так жадно ее целовать, что ее щеки впали.

— Я сразу, м-м, поеду в ресторан, так что и вы туда... м-м-м!

— Любишь меня? Да, я тебя тоже.

Он целовал ее так напористо, не давая перевести дух. И Рён, словно смирившись, закрыла глаза.

Маленькая спина И Рён скрылась за главными воротами университета. До Гон смотрел ей вслед, пока она не исчезла из виду, и только после этого сел в машину.

— Вы уверены, что не нужно за ней проследить? Господин директор.

Водитель украдкой взглянул на начальника.

Пэк До Гон по утрам всегда был не в духе. Все его приближенные знали, что ему требуется полдня, чтобы заставить себя выйти из дома, оставив свою молодую жену. А учитывая, что последние несколько дней он отменил телохранителей, которые ходили за ней по пятам и докладывали о каждом ее шаге, его раздражительность была вполне ожидаемой. Подчиненным, которым приходилось терпеть этот скверный характер, каждый день казался прогулкой по минному полю.

— Для начала пусть охрана будет в режиме ожидания...

— О чем ты говоришь?

До Гон свирепо уставился на водителя, словно тот сморозил несусветную глупость.

— Удвойте охрану. Но так, чтобы И Рён их не заметила.

— А?

— Рассчитайте ее маршрут и расставьте людей внутри и снаружи кампуса. Если заметит хоть малейшее странное поведение, докладывайте немедленно.

— Д-да, понял.

Ну конечно. Жажда убийства, исходившая с заднего сиденья, была просто невероятной.

— Если ей так хочется самой мотаться туда-сюда, придется приставить к ней еще людей.

До Гон скрестил руки на груди, между бровей залегла глубокая складка.

Корень всех зол — это университет. Перед И Рён он притворялся понимающим и заботливым, но истинные мысли До Гона были совсем иными. Как бы заставить ее бросить эту чертову учебу?

Каждый раз, когда До Гон видел, как И Рён смотрит в пустоту или разговаривает сама с собой, его сердце ухало вниз. Даже когда она была рядом с ним целый день, он всё равно тревожился, так как же он мог спокойно отправлять ее в университет одну? От одной только мысли о том, что сущности, которых он никогда не сможет ни увидеть, ни осознать, вьются вокруг нее и жаждут ее тела, кровь закипала в жилах.

Более того, как показал вчерашний случай, проблема этого университета заключалась не только в мстительных духах. Половина контингента — это самцы, источающие энергию ян направо и налево. Вспомнив того щенка, который посмел положить свой подбородок на макушку И Рён, До Гон нервно усмехнулся.

— Может, правда заделать ей ребенка.

— А?

— Если она забеременеет, вряд ли сможет ходить в такое место, как университет, верно? Наша И Рён ведь такая слабенькая.

Ну, госпожа не выглядела такой уж слабой. Пока водитель недоумевал, До Гон погрузился в обдумывание своей новой идеи.

Благодаря Хон И Рён, которая сходила с ума по сперме, являющейся, по сути, сгустком энергии ян, они не предохранялись. Несмотря на то что они так кувыркались уже несколько лет, никаких новостей не было. Как она и говорила, забеременеть ей было действительно непросто. То же самое ему сказали и врачи во время планового осмотра.

Но в мире нет ничего невозможного. Если заставить ее взять больничный на несколько дней и как следует постараться, или дождаться каникул после окончания семестра...

Опасные фантазии, мчавшиеся на полной скорости, резко затормозили. Перед глазами возникла спина И Рён, выбегающей из дома в дни занятий, радостной, как щенок.

Это обычная жизнь, о которой И Рён так долго мечтала. Если он ее разрушит, она наверняка расстроится. От одной только мысли о том, что И Рён будет смотреть на него с обидой, заныло сердце.

— Блядь, я же не параноик какой-то.

До Гон грубо взъерошил себе волосы.

Если бы И Рён это услышала, она бы сказала, что это уже тяжелая стадия. Пожалуй, он никогда не сможет избавиться от этой дилеммы до конца своих дней, так что им обоим придется с этим смириться.

***

— Вы вчера нормально добрались, онни? Я даже не видела, как вы ушли.

Хён Джу выглядела особенно паршиво. Судя по всему, она страдала от жуткого похмелья. Юн Джэ лежал рядом с ней лицом в парту, а Джун Хёна вообще не было видно.

А вот кожа И Рён так и сияла. На ней не было ни капли усталости. Хён Джу прищурилась.

— И Рён-онни, признавайтесь, вы тайно глушите алкоголь литрами?

— Э-э... да нет, просто я выпила лекарство.

— Лекарство? Средство от похмелья? Дайте мне тоже.

— Его... его не так-то просто достать. Это, знаешь ли, народная медицина...

И Рён начала оправдываться на ходу. Проснувшись, она чувствовала себя гораздо бодрее обычного.

Эффект от бурной ночи любви был налицо. Вчера вечером она думала, что умрет от истощения, а теперь ее кондиция была просто на высоте...

Так вот почему он сегодня утром так легко меня отпустил. Ей нечего было добавить к довольному выражению лица До Гона, когда он смотрел на нее.

Конечно, отличное самочувствие — это одно, а вот смущение — совсем другое. Трусики постоянно намокали, заставляя ее краснеть в одиночестве. Как бы она ни вытиралась, сперма всё равно подтекала.

Благодаря тому, что До Гон расстарался на славу, сегодня вокруг было тихо. Ни призрака-первокурсника, который раньше пялился на нее в упор, подойдя вплотную к парте, ни призрака-ассистента, поджидающего в коридоре, не было и в помине. И Рён, подумав о том, что зря она стерла вытекающую сперму, впала в отчаяние.

«Да что со мной такое...?»

Неужели она и правда превращается в похотливую женщину, которая не может жить без секса? Разве можно впадать в такую зависимость?

Нет, нет. И Рён замотала головой, отгоняя мысли о мрачном будущем.

— Хён Джу, может, принести тебе изотоник?

— Спасибо... Ох, я реально и шагу ступить не могу. Сейчас стошнит, бу-э-э.

— Хорошо, подожди немного.

До следующей пары было еще достаточно времени. И Рён оставила Хён Джу, которая окончательно распласталась на парте, и поспешно вышла из аудитории.

Именно тогда она и почувствовала это странное ощущение. И Рён показалось, что кто-то пристально смотрит на нее.

За окном в коридоре стояла студентка в белой рубашке.

— ...

И Рён равнодушно прошла мимо нее. Вместо лифта она спустилась по лестнице, где шумно толпились студенты. Коридор, в котором она только что была, находился на 5-м этаже. И в этом здании нет балконов.

Это был один из тех мстительных духов, которых она часто видела в университете. Она наблюдала его с самого поступления, так что прошло уже больше года. В то время как другие духи постоянно прятались, эта студентка в белой рубашке с черными волосами всегда стояла на одном и том же месте и следила за И Рён.

Она не казалась духом, способным причинить серьезный вред. Девушка просто смотрела на И Рён из-за окна и ни разу не заходила в здание. Вероятно, это был привязанный к месту дух (джибакрёнг), обитающий где-то снаружи.

Но сегодня направление взгляда призрака показалось ей странным.

И Рён старалась даже случайно не смотреть в ту сторону.

«Мне показалось, или она смотрела не мне в глаза. А куда-то ниже...»

На грудь... нет, еще ниже?

***

До Гон сдержал свое обещание. Сегодня у главных ворот университета не было ни одной иномарки из тех, что знала И Рён.

Хён Джу заныла:

— Вам же нужно отрываться, пока вы на свободе...

— Не говори глупостей, иди лучше похмеляйся.

— Завтра обязательно пойдем есть токпокки, онни...

Хён Джу, опустив плечи, поплелась прочь. И Рён с жалостью посмотрела ей вслед и развернулась.

Взгляд обжигал ей спину. Мстительный дух, застывший у окна 3-го этажа, по-прежнему пристально следил за И Рён.

«Оно мое».

Дожили, она теперь еще и разговаривает.

К бормотанию духов, жаждущих ее тела, она уже привыкла. Хотя дух, с такой жадностью пялящийся на определенную часть тела, ей встретился впервые... И Рён даже не взглянула в ту сторону, откуда донесся звук. Вместо этого она достала телефон и набрала знакомый номер.

— Да, тетя Су Хи. Это я, И Рён. Я хотела узнать, не осталось ли у вас случайно написанных амулетов.

С тех пор как И Рён поступила в Сомун, Су Хи не знала покоя. В ответ раздалось спокойное согласие.

— Есть. Знала, что так будет, поэтому припасла. Приходи, забирай.

— И еще, вы не могли бы взглянуть на мамины вещи? Шаманский нож и колокольчики.

— Ну, посмотреть-то можно. Только не знаю, сгодятся ли они тебе.

— Спасибо, тетя. Заеду на следующей неделе.

И Рён повесила трубку и сунула телефон в карман. Затылок, который сверлил взглядом мертвец, предательски заныл.

***

Время летело стрелой. Казалось, только вчера они сдали промежуточные экзамены, а моргнуть не успели — до сессии оставалось всего полмесяца.

Этой осенью, на удивление, совсем не было тайфунов. Для И Рён, которую тошнило от дождей и ветров, это была самая радостная новость.

Но расслабляться было нельзя. Как ни странно, повсюду в университете начали появляться мстительные духи, которых она не замечала до прошлого года. Если судить по мимолетным взглядам, большинство из них были жертвами той самой аварии 40-летней давности. Одеты они были немного старомодно, а на их телах виднелись следы страшных травм.

«Там, где собирается много мстительных духов, обязательно случается беда...»

Неужели должно произойти что-то настолько ужасное? Но даже если так, И Рён ничего не могла с этим поделать. Не пойдет же она в студсовет или к ректорату с предложением провести шаманский обряд. Оставалось только каждый день молиться, чтобы ничего не случилось, и продолжать ходить на учебу.

Так прошло несколько дней. И Рён изо всех сил старалась игнорировать призраков, следовавших за ней по пятам.

Но тревожная новость пришла совсем с другой стороны.

— Вы уезжаете в командировку?

И Рён так и замерла с ложкой в руке.

Впервые за долгое время они вместе ужинали дома, приготовив еду сами. И Рён неумело приготовила жареный рис с кимчи (кимчи-боккымбап), а До Гон пожарил стейки из первоклассной говядины, и сейчас они как раз уплетали всё это за обе щеки.

До Гон, уже доевший свою порцию, пожал плечами.

— Ага. В Сингапур на восемь дней и семь ночей. Ставки довольно высоки, так что требуют личного присутствия генерального директора.

— А...

— Поехали со мной.

— Вы же знаете, что у меня скоро сессия.

Она ответила так, но на самом деле это была катастрофа. И Рён незаметно прикусила нижнюю губу. Весь прошлый год никаких длинных командировок не было, почему именно сейчас?

Среди всех призраков, которых она встречала в университете, больше всего ее беспокоила студентка за окном третьего этажа. Ее взгляд с каждым днем становился всё более настойчивым.

Как бы она ни привыкла к взглядам мертвецов, игнорировать это каждую секунду было сложно. Если они случайно встречались взглядами, по всему телу И Рён пробегали мурашки. Взять хотя бы сегодняшний день.

Студентка с длинными черными волосами пристально смотрела на живот И Рён, словно предвкушая что-то. Она даже скребла ногтями по стеклу, словно желая дотронуться. Это было не просто неприятно, это было жутко. Единственным утешением было то, что до конца семестра оставалось всего полмесяца.

Не подозревая о тревогах И Рён, До Гон цокнул языком.

— Да сдался тебе этот университет. Ты что, серьезно собираешься доучиться до выпуска?

— Конечно. Я с таким трудом туда поступила.

— Ха...

Но призраки призраками, а учеба учебой. В этом вопросе И Рён ни за что не пошла бы на компромисс. ...Хотя, в конце концов, это упрямство она могла позволить себе только потому, что Пэк До Гон всегда был рядом.

— И когда вы уезжаете, а когда возвращаетесь?

— С четверга следующей недели до пятницы еще через неделю. Пока прилечу, пока заеду в офис, дома буду, наверное, только за полночь.

— Это... настолько важное дело?

Обычно гендиректора ведь не ездят на такие вещи лично... С тех пор как они начали жить вместе, они ни разу не расставались на целую неделю, и от этой мысли становилось не по себе.

До Гон подпер подбородок рукой и усмехнулся.

— Что, не хочешь отпускать своего муженька?

— Если вам обязательно нужно ехать, то что поделать.

— На кону инвестиции в десятки миллиардов вон, так что «лицо компании» должно явиться лично. Так сказал секретарь Кан.

Вспомнив строгого секретаря в очках, И Рён еще больше приуныла.

О строгости правой руки До Гона, секретаря Кан Пиль Хёна, И Рён была наслышана. В те дни, когда До Гон отлынивал от работы, играя роль ее личного водителя, именно секретарь Кан звонил И Рён и умолял: «Пожалуйста, верните нам директора».

Если такой жуткий трудоголик, как Кан Пиль Хён, выпихивает его в командировку, значит, отказаться просто невозможно.

Аппетит, которого и так особо не было, пропал окончательно. Как только И Рён тихо отложила ложку, До Гон тут же спросил:

— Хон И Рён, в университете что-то не так?

Этот мужчина воистину проницательнее любого призрака. Теперь, присмотревшись, она заметила, что, хотя его глаза улыбались, во взгляде не было ни капли смеха.

Если она сейчас выдаст свой испуг или замешательство, он может и правда самолично отчислить ее из университета.

— Много чего не так. Во-первых, альтернативное задание вместо экзамена.

— И всё?

— В смысле «и всё»? Вы хоть представляете, насколько важно для студента итоговое задание?

До Гон вскинул бровь. Он не стал допытываться дальше, но его проницательный взгляд был остр, как бритва. Этот тигриный взгляд заставлял сжаться сердце любого, на кого он смотрел.

До Гон частенько применял этот безмолвный допрос и к И Рён. Раньше она бы сдалась из-за угрызений совести и выложила всё как на духу, но теперь и у нее появился кое-какой иммунитет.

— Почему вы так на меня смотрите?

Когда И Рён хлопнула глазами, не собираясь попадаться на удочку, До Гон пожал плечами.

— Ну и славно. Я оставлю тебе побольше ребят, чтобы тебе не было скучно, пока меня нет. Если что-то случится, сразу зови их. Где бы ты ни была, они будут на месте через 10 минут.

— Хорошо.

И Рён послушно кивнула.

«В конце концов, он же не развлекаться едет, а работать. Пару дней уж потерплю. Не могу же я вечно зависеть только от Пэк До Гона».

И Рён тоже должна была строить свою собственную, обычную жизнь. Иначе зачем ей так тяжело давшаяся нормальная жизнь, если она разлетится на куски из-за короткого отсутствия мужа?

Когда И Рён прополоскала рот водой, До Гон пододвинул к ней ее тарелку с рисом.

— Ешь еще. Почему так мало?

— Меня немного подташнивает. Но я почти всё съела.

— Обычно ты по две тарелки наворачиваешь.

— Я не такая уж свинка.

И Рён недовольно надула губы. На самом деле она ела немного больше, чем обычные люди. Из-за слабой энергии (ги) она не чувствовала сытости, сколько бы ни ела. Хотя после того, как она завела себе личное «зарядное устройство энергии ян», ситуация значительно улучшилась.

И Рён поковырялась в тарелке с фруктами. До Гон не сводил с нее глаз до тех пор, пока она не съела несколько виноградин и окончательно не отложила вилку.

— И Рён-а. Если заболеешь, пока меня не будет, сразу иди в больницу. Достаточно одного звонка экономке или секретарю Кану, и они всё организуют.

— Да с чего мне болеть.

— Знаю, что ты боишься больниц, но ты вечно упрямишься и запускаешь болезнь, поэтому и говорю. Поехать сразу в больницу гораздо быстрее, чем вызывать врача на дом.

— Вы же только на неделю уезжаете, верно? Не на 50 дней?

Она ответила в шутку, но лицо До Гона оставалось бесконечно серьезным.

— Не хочешь есть нормальную еду — ешь кашу. Не лезет каша — ешь хотя бы перекусы (гансик). И не смей заливать в пустой желудок кофе или энергетики. Поняла?

— Пф, вы бы лучше за собой следили.

— Разве мы с тобой в одинаковом положении?

— Вы слишком много переживаете, директор. Я помою посуду.

— Оставь.

До Гон мягко, но твердо нажал на макушку И Рён, которая попыталась было встать, чтобы убрать пустые тарелки. Усадив ее обратно на стул, он поцеловал ее в лоб.

— Ты как ребенок, оставленный у воды. Что мне с тобой делать.

— Не бойтесь, я даже случайно не утону.

— И на словах не уступит.

До Гон привычно принялся мыть посуду. И Рён подошла сзади и крепко обняла его за талию, прижавшись к нему. Только бы он не догадался, что я пытаюсь высосать из него побольше энергии перед отъездом.

***

До Гон уехал в четверг утром, как и планировалось. До самого рассвета И Рён слушала, как он препирается по телефону с Пиль Хёном. Но в итоге победа осталась за последним. И Рён махала рукой вслед машине, увозившей До Гона, пока та не скрылась из виду.

И с того самого дня мир И Рён погрузился в хаос.

«Извините, вы обронили. Это не ваш кошелек?»

«Девушка, подскажите дорогу. До Сочодона нужно на метро ехать?»

«Вызовите кто-нибудь скорую! Мой малыш, мой ребенок не шевелится...!»

Голоса бесчисленных мстительных духов, которых она до этого без труда игнорировала, весь день стучали в барабанные перепонки. Ей казалось, что мертвые еще никогда не кричали так громко.

«И как я раньше с этим жила?»

До второго дня она еще могла отличать их от голосов живых людей, но на третий день голоса стали звучать пугающе отчетливо. И их облик тоже.

«С вас 5 300 вон. Пакет нужен?»

— Нет, спаси...

И Рён, заскочившая в круглосуточный магазин за сэндвичем на обед, машинально ответила, но тут же вздрогнула.

Продавец посмотрел на нее странным взглядом. Сердце И Рён забилось быстрее.

— Извините, вы только что ко мне обращались?

Другой продавец, стоявший вплотную к первому, ласково заговорил:

«Вам нужен пакет? Госпожа».

— Да, с вас 7 800 вон. Вставьте карту, пожалуйста.

С первого взгляда невозможно было отличить, кто из них человек, а кто — призрак. И Рён достала карту из кошелька и вставила в терминал. Раздался звуковой сигнал об успешной оплате.

Второй продавец подпер подбородок рукой и ухмыльнулся.

«Пакет не возьмете? Пакет-то...»

На кассе отражалась только одна тень. И Рён побросала покупки в сумку и выбежала из магазина, словно за ней гнались. Парень-продавец, плавно пройдя сквозь кассу, прилип к стеклянной двери и провожал И Рён взглядом.

Призрак-кассир — это просто худшее, что можно было придумать. И Рён выбросила купленный сэндвич и напиток в ближайшую урну.

Из-за того, что она вступила в прямой диалог с призраком, энергия (ги) стремительно покинула ее тело. Не проходящее чувство голода, легкая анемия и леденящий холодок по спине — всё это были классические симптомы духовного контакта (гвиджоп).

Может, лучше прогулять пары и поехать домой? Сколько там у меня баллов за посещаемость... Пока И Рён, сжимая в руке телефон, мучилась в сомнениях, экран ярко вспыхнул.

[Пэк До Гон]

Как только высветилось знакомое имя, И Рён ответила на звонок. Гудок не успел прозвенеть и разу.

— Алло?

— Что-то ты быстро?

Звонивший сам казался озадаченным. До Гон, который сейчас должен был находиться в каком-то сингапурском отеле, тихо усмехнулся.

— Наша И Рён ждала моего звонка?

— Просто как раз смотрела в телефон. Вы же говорили, что по корейскому времени у вас сейчас перерыв.

— Значит, ждала. Какая умница.

Голос без физического присутствия не мог отогнать мстительных духов. Но, как ни странно, стоило ей только услышать голос До Гона, как напряжение в плечах исчезло.

— Почему вы позвонили?

— Передали прогноз, что будет дождь.

— Сегодня? Об этом вроде не говорили...

— Изменился. В районе трех часов около 4 мм. Зонт взяла?

На душе стало так тепло, словно кто-то растопил в ней кусочек солнца. И Рён бессознательно погладила себя по груди пустой рукой.

— Конечно взяла. А когда примерно закончится?

— Пойдет пару часов и перестанет. А может, и вообще не пойдет. Но на всякий случай, если пойдет дождь, звони. Мои люди будут где-то поблизости.

Видимо, он имел в виду водителя или телохранителей. Раньше она бы наверняка начала ворчать: «Опять вы за мной следите?», но сейчас его слова были как спасательный круг.

Человек, который всю жизнь не обращал внимания на то, какая сегодня погода, теперь целыми днями сверяется с прогнозом ради нее. Звонит при малейшей угрозе дождя, а в сезон муссонов или во время тайфунов готов перекроить весь свой график, лишь бы быть рядом.

Даже когда До Гон был далеко, у И Рён не было времени чувствовать себя одинокой. Стоило ей только заново осознать это, как напряжение окончательно растаяло.

— Пэк До Гон-сси.

— Что это с тобой сегодня? Вдруг по полному имени называешь.

— Я люблю вас.

Возможно, он был удивлен, потому что на том конце провода на какое-то время повисла тишина. Следом за сердцем краской залилась и шея. И Рён смущенно пробормотала:

— Я серьезно. Мне кажется, я редко говорю вам такие слова в обычной жизни.

— ...Да уж.

Снова молчание. Она ожидала радостной реакции, но просчиталась. И Рён в одно мгновение стало ужасно неловко.

— Эм, вы ведь заняты? Мне тоже пора на пару, так что я кладу...

— Что же делать, у меня встал.

— Что?

И Рён чуть не прикусила язык. Из динамика донесся до безобразия бесстыдный голос.

— Мне нужно возвращаться на собрание, а у меня встал, говорю. Как будешь отвечать за это, Хон И Рён-сси? Показать?

— П-показывать-то зачем! Идите в туалет и сами разбирайтесь! Я вешаю трубку!

Поспешно сбросив вызов, И Рён стояла с красным как помидор лицом. Ей казалось, что она до сих пор слышит, как Пэк До Гон тихонько посмеивается.

Вечно он всё испортит своими пошлостями...!

От мужчины, который за один короткий звонок умудрился вытрясти из И Рён всю душу, пришло последнее сообщение.

[Возвращайся сегодня сразу домой. Завтра пары пропусти.]

Может, он сократил график и решил вернуться завтра? Вот бы так и было. И Рён машинально облизала пересохшие губы и встала со скамейки.

«Если завтра пропускать пары, сегодня надо ехать домой.»

Сердце предательски забилось. Он так холодно бросил трубку, а она всё равно скучает по его наглой физиономии. Видимо, она больна им не меньше, чем Пэк До Гон ею.

И Рён уже собиралась пойти домой, как вдруг огромная сирена разорвала барабанные перепонки.

Студенты вокруг в панике переглядывались.

— Ч-что такое?

— Откуда в универе пожарки...?

Две пожарные машины наперегонки въехали через главные ворота. От истошного воя сирен закладывало уши. Среди идущих впереди студентов поднялась суматоха.

— Что это за дым? Там что, пожар?

— В универе пожар?

— Это со стороны факультета социальных наук! Пиздец...!

Со всех сторон начали раздаваться крики. И Рён словно током ударило. На факультете социальных наук должна была быть ее следующая пара.

«Хён Джу говорила, что пойдет в аудиторию пораньше...!»

Прежде чем мозг успел всё обдумать, тело двинулось само. И Рён бросилась бежать в ту сторону, куда поехали пожарные машины.

Как только она завернула за угол, перед ней предстало здание факультета социальных наук, изрыгающее черный дым.

— ...!

Сердце рухнуло. Дым валил с 3-го и 4-го этажей. После гуманитарного корпуса, где И Рён проводила большую часть времени, это было второе место по концентрации мстительных духов.

И Рён судорожно набрала номер Хён Джу. Но в трубке раздавались лишь длинные гудки, ответа не было. И Рён пролистала список контактов и нажала на номер Юн Джэ.

— А, И Рён-нуна?

— Юн Джэ, ты знаешь, где сейчас Хён Джу?

— Хён Джу? Наверное, в аудитории. Вроде говорила, что всю ночь делала задание и пойдет в комнату отдыха поспать. А что? Ее там нет?

— Пожар... говорят, пожар. На факультете социальных наук.

— Что? Где? Пожар?

— Если Хён Джу объявится, сразу звони мне. И ни в коем случае не ходи к зданию социологов!

Кампус в мгновение ока превратился в хаос. Из гуманитарного корпуса и соседних зданий с криками выбегали студенты.

Пожарные, спрыгнув с машин, спешно натягивали ограждения, отгоняя толпу.

— Отойдите, студенты! Это опасно, назад!

И Рён неуверенно попятилась. Что делать, что же делать? Пламя разгоралось не на шутку. Студенты с нижних этажей с криками сбегали по лестницам. Но Хён Джу среди них не было.

Пожарные ловили эвакуирующихся и спрашивали, на каком этаже остались люди. Студенты что-то отвечали, но И Рён не разбирала ни слова.

Время текло мучительно медленно. Минута, пять, десять... Огонь всё никак не удавалось потушить.

Здания социальных наук и гуманитарных наук стояли вплотную друг к другу под прямым углом. И Рён резко развернулась и побежала в гуманитарный корпус. Поскольку оттуда тоже всех эвакуировали, здание было абсолютно пустым.

«Третий этаж, третий!»

Это был именно тот этаж, где обитала девушка-призрак, так пристально следившая за И Рён. И Рён, избегавшая этого призрака целый месяц, сама распахнула окно. В лицо ударил жаркий, влажный ветер.

Впервые она столкнулась с ней лицом к лицу так близко.

На девушке была белая блузка и черная юбка в складку. Ниже груди ее фигура была окутана серым туманом и размыта. Лицо было маленьким и кругловатым, а на синеватой коже виднелись следы ожогов.

— Ты знаешь Хён Джу, да? Мою подругу. Ты же постоянно за нами следила, не можешь не знать!

Девушка посмотрела на И Рён мертвыми, рыбьими глазами. Голос И Рён становился всё более отчаянным.

— На каком этаже сейчас Хён Джу? Скажи мне!

«Тогда ты отдашь мне это?»

Мстительный дух впервые заговорил.

Я так и знала. И Рён прикусила губу.

— Свое тело я не отдам. Но взамен я выполню одно твое желание, если это в моих силах. Идет?

«А я хочу именно это».

Дух указал куда-то между солнечным сплетением и животом И Рён. И Рён инстинктивно пощупала талию. В подкладке пальто был зашит амулет, а во внутреннем кармане лежали вещи мамы. Она хочет их?

Амулет и божественные предметы были оружием И Рён, чтобы защитить себя. Но что бы там ни было, нет ничего важнее человеческой жизни. За спиной духа пылало здание факультета социальных наук.

— Хорошо, отдам! Только быстрее, сходи и узнай...!

Губы девушки изогнулись в форме полумесяца. Хихикая, дух шаг за шагом отступил в пустоту. И тут же бесследно исчез.

И Рён высунулась из окна. У входа на 4-й этаж горящего здания развевались длинные волосы мстительного духа. Словно подавая И Рён знак.

Четвертый этаж, четвертый. Аудитория, которую видно отсюда...

И Рён бросилась обратно и сбежала на первый этаж.

— Дяденька, 4-й этаж! В аудитории в самом конце правого коридора от центральной лестницы остались люди!

— Студентка, ты знаешь номер аудитории?!

— Либо 407, либо 408!

Пока пожарный по рации приказывал коллегам сосредоточиться на 4-м этаже, И Рён с тревогой смотрела в небо.

Обещали дождь. С 3-х часов, 4 мм. Если пойдет дождь, пламя собьют в мгновение ока.

Группа пожарных вошла в здание. Секунды, отсчитываемые часами, тянулись как вечность.

Запах смерти был невыносимо густым. И Рён сжала ледяные пальцы в кулаки. Несмотря на то что она с самого детства стояла на границе миров и видела бесчисленное множество душ, И Рён боялась смерти. Боялась запаха и энергии, которые она несет, обиды, страха, горя и боли, которые за ней следуют.

«Мама, мама! Очнись, мама...!»

Смерть неизбежна. Но она хотела бы, чтобы смерть тех, кого она любит, оставалась где-то в далеком будущем. А не наступала вот так, внезапно и прямо сейчас...

Экран телефона, засунутого в карман, ярко вспыхнул. И Рён почувствовала вибрацию и сунула руку в карман.

Кап. На лоб упала холодная капля воды.

Кто-то радостно закричал, чуть не плача:

— Дождь! Дождь идет!

Капли мгновенно превратились в ливень. Пожарные машины поливали здание водой, а проливной дождь тушил оставшееся пламя. У подножия здания, из которого валил черный дым, начали один за другим появляться пожарные. Каждый из них нес на спине студента.

— Нуна, И Рён-нуна! Нашли Хён Джу?

Юн Джэ и Джун Хён подлетели к ней как стрелы. Раскрасневшийся и запыхавшийся Джун Хён выпучил глаза.

— И Хён Джу! Эй! Ты в порядке?!

Хён Джу, поддерживаемая пожарным, шла, пошатываясь. Закрывая рот и нос мокрым полотенцем, Хён Джу увидела их и разрыдалась.

— Онни-и-и... Юн Джэ-я, Джун Хён-а... Я чуть не умерла-а...

— Да что с тобой такое! Ты же никогда никуда рано не приходишь, с чего тебя сегодня туда занесло?! Ты не ранена?

— Дяденька, когда приедет скорая?

Юн Джэ и Джун Хён схватили Хён Джу и начали ее осматривать. Только тогда И Рён с облегчением выдохнула.

— Вы все выбрались? А остальные одногруппники?

— Все, кто был со мной в аудитории, вышли. У-у-у, я уже думала, не придется ли из окна прыгать, хнык! И тут как по волшебству появились пожарные, хны-ы-ык!

Слава богу. Какое счастье. И Рён так переживала за состояние Хён Джу, что даже не заметила взгляда, смотревшего на нее сверху вниз.

«Как только он немного подрастет, я заберу его...»

***

Благодаря проливному дождю пламя быстро утихло. Однако пострадавших было много. Погибших не было, но некоторые студенты получили сильные ожоги, а другие потеряли сознание, надышавшись дымом.

— Скорые еще приедут, подождите немного. Если пациент потеряет сознание, сразу дайте знать.

Пожарный сказал это и ушел к более тяжелым пациентам. И Рён сжала руку Хён Джу.

Теплая. Она не умерла.

— Да сколько можно ждать эту скорую? Может, просто поймаем такси и поедем в ближайшую дежурку?

— В ближайших больницах сейчас полно наших студентов, неизвестно, примут ли нас сразу. Эй, Хён Джу, может, притворишься, что упала в обморок, чтобы нас быстрее забрали?

Юн Джэ и Джун Хён, нервно переступая с ноги на ногу, одновременно посмотрели на И Рён.

— И Рён-нуна, вы куда?

— Подождите минутку.

И Рён встала и отряхнулась. Напротив главных ворот, через которые беспрерывно проезжали скорые, она заметила знакомую машину. И Рён из последних сил побежала туда.

Мужчина, прислонившись к кузову, докладывал кому-то обстановку. Это был тот самый телохранитель, с которым И Рён была знакома.

— Да, директор. Мы нашли госпожу. На первый взгляд, всё в порядке. Говорит, она была не в том здании, где начался пожар, а в соседнем. Огонь и дым туда не добрались, и, к счастью, пошел дождь... Что? Вы об этом? Но разве можно... А, понял. Мы выедем навстречу, да. ...Госпожа?

Повесив трубку, он увидел И Рён и вздрогнул. Я так и знала, что они где-то рядом.

— Моя подруга надышалась дымом при пожаре. Мы хотим немедленно отвезти ее в больницу, но говорят, что пациентов слишком много и придется ждать скорую.

— Да, мы ее отвезем.

И Рён даже не пришлось просить их что-то сделать. Мужчины в костюмах, словно из-под земли появившиеся из машины в переулке, вошли в главные ворота, откуда выбежала И Рён. Не прошло и десяти минут, как они вынесли Хён Джу. Юн Джэ и Джун Хён с озадаченными лицами последовали за ними.

— Что за дела, кто вы вообще такие... И Рён-нуна? Это ваши знакомые?

— Да, так будет быстрее. Вы поезжайте на второй машине.

Телохранитель уложил Хён Джу на заднее сиденье и сел за руль.

— Поедем прямо в больницу Корейского университета. Я связался с секретарем Каном, так что вас сразу примут в отделении неотложной помощи.

— Спасибо. Пожалуйста, езжайте как можно быстрее.

У нее всё еще тряслись руки. Шепот студентки с 3-го этажа всё еще звенел в ушах. И Рён сильно замотала головой, чтобы избавиться от слуховых галлюцинаций.

***

— ...Онни, вы кто вообще такая?

Хён Джу посмотрела на И Рён прищуренными глазами. Выражения лиц Юн Джэ и Джун Хёна, приехавших во второй машине, мало чем отличались.

— Сказали только имя нуны — и вам сразу дали одноместную палату? Эту дорогущую VIP-палату?

— Это не моя заслуга. У меня нет таких связей, это мой знакомый... мм...

Сказала не подумав, и слова запутались. Хён Джу, услышав про «дорогущую палату», заерзала от беспокойства.

— О-онни, давайте я лучше сейчас же перейду в обычную палату. У меня нет столько денег.

— Об этом не беспокойся.

— Как я могу не беспокоиться...?!

Это же VIP-палата, которая стоит минимум миллион в день! Глядя на невозмутимую И Рён, Хён Джу схватилась за затылок.

— Меня случайно не подозревают в поджоге? Поэтому меня заперли в одноместной палате и охраняют эти страшные люди? Я что, впуталась в какой-то криминал?

— Нет, ничего подобного. Они здесь из-за меня.

— Из-за вас? Да кто вы такая вообще...?

Вопрос вернулся в исходную точку. Взгляды всех троих одновременно устремились на И Рён.

Что делать. Отмазка про «связи знакомого» выглядела слишком подозрительно даже для нее самой. Юн Джэ, прищурив глаза, нерешительно начал:

— Тот парень, которого мы видели в тот день, когда пили вместе... это он всё устроил?

Блин. И Рён только успела так подумать, как дверь палаты резко распахнулась.

По спине словно пробежал ледяной сквозняк, а потом кто-то, подойдя широким шагом, резко сгреб И Рён в охапку.

— И Рён-а.

Она не поверила своим ушам. Этот голос, эти объятия... но его ведь еще не должно быть здесь?

Грудь, к которой она была прижата, тяжело вздымалась. Его сердце билось как сумасшедшее. И Рён, посмотрев в ошарашенные глаза друзей, запоздало попыталась всё объяснить.

— Эм, пострадала не я, а моя подруга. Со мной всё в порядке. Меня вообще не было в горящем здании...

— Я же говорил, что будет дождь. Сказал сразу идти домой. Какого черта ты поперлась в универ? Сгореть заживо захотела?

— Нет, а До Гон-сси когда успел...

— Какой ублюдок устроил пожар? Человек или призрак? И из-за него ты пострадала?

— Я не пострадала. Говорю же, со мной всё в порядке.

Пальто До Гона было ледяным. Можно было даже не гадать, бледный как смерть он бежал сюда всю дорогу.

Но взгляды друзей, выпучивших глаза прямо перед ней, были слишком тяжелыми. И Рён, заведя руки за спину, попыталась незаметно оттолкнуть До Гона. Мужчина, сделав глубокий вздох, тут же поднял голову.

До Гон свирепо зыркнул на них.

— А вы кто такие?

И Рён оставалось только неловко улыбаться.

***

— То есть он муж И Рён-онни.

Хён Джу пробормотала это так, словно всё еще не могла поверить. Юн Джэ и Джун Хён тоже стояли с отсутствующими лицами.

— Онни замужем... И вышла еще до поступления... За гендиректора «Пэён Констракшн»...

— Она не дочка богатеев, а «госпожа»...

Юн Джэ тупо повторил это вслух. А потом вдруг закричал:

— Кольца, кольца же нет!

— А, кольцо вот здесь.

И Рён оттянула воротник и достала цепочку. На блестящей цепочке висели бриллиантовое кольцо и обручальное. До Гон надел ей их на палец, и она взяла, даже не зная, что это, а потом чуть в обморок не упала, когда погуглила бренд и цену. Носить их открыто было бы слишком вызывающе.

Юн Джэ обхватил голову обеими руками.

— Ну, блин, почему вы до сих пор молча... аргх.

Муж — гендиректор крупной строительной компании, чьи акции сейчас на пике... Я бы тоже промолчал! Пока Юн Джэ беззвучно причитал, Хён Джу обрушила на нее шквал вопросов, даже не переводя дыхание.

— Когда, как, где вы познакомились? Вам же всего двадцать семь! Куда вы так торопились, чтобы сразу замуж... Нет, вы ведь правда женаты? У вас и ребенок есть?!

— Нет у нас пока никаких детей!

И Рён замахала руками, всё отрицая.

— Это не те странные отношения, о которых ты думаешь. Мы просто живем вместе...

— Если вам так трудно поверить, могу принести вам копию свидетельства о браке? Студентка И Хён Джу.

До Гон перебил И Рён. Тон был вежливым, но взгляд — пронзительным. Испугавшись его напора, Хён Джу попятилась назад, укрываясь одеялом. До Гон холодно улыбнулся.

— Я много слышал о вас от И Рён, но не думал, что мы встретимся при таких обстоятельствах. Говорили, что был пожар, но вы, кажется, полны энергии.

— А, э-э-э, ну...

— Отдыхайте спокойно и выписывайтесь. Если что-то понадобится, звоните сюда.

Хён Джу двумя руками вежливо приняла визитку. И Рён, ткнув До Гона в бок, начала потихоньку пятиться назад.

— Тогда... я пока поговорю с этим человеком. За больницу заплатит мой муж, так что не переживай, Хён Джу-я. Отдыхай, ладно? Потом, нет... завтра увидимся.

— Завтра расскажете всё от начала и до конца...!

Хён Джу беззвучно прошевелила губами. И Рён, обливаясь потом, закрыла дверь палаты.

Не успела она до конца выдохнуть, как До Гон притянул ее к себе и поцеловал. Телохранители, стоявшие у двери, привычно отвели взгляды.

Ладони, обхватившие ее щеки, были ледяными. И Рён еле справлялась с мужчиной, который отчаянно ворвался в ее рот. Тщательно обследовав каждую складочку горячей слизистой, словно проверяя, есть ли в ней тепло, До Гон с трудом оторвался от ее губ.

— Пойдем к врачу.

— Не надо. Я просто хочу постоять вот так.

Ей нравилось, что он обнимает ее так крепко, что едва можно дышать. И Рён глубоко вдохнула знакомый запах его тела.

— Вы же должны были вернуться завтра. Закончили дела пораньше?

— Да. Перенес, чтобы потрахаться с тобой.

— Врете.

Если бы он действительно планировал это, он бы не стоял сейчас, просто обнимая ее. Наверняка он был уже в аэропорту Инчхона несколько часов назад, когда звонил сказать, что пойдет дождь. Иначе он бы не оказался здесь так быстро.

— Три дня подряд лил дождь.

До Гон коротко закончил объяснение. Щеки мужчины, который уместил недельный график в пять дней, впали.

— Вы говорили, что вам нужно заехать в компанию.

— Забил. Сразу после того, как мы поговорили.

— Секретарь Кан ничего не скажет?

— Пусть пиздит сколько влезет. Я здесь директор.

И Рён прямо-таки видела перед собой Кан Пиль Хёна, брызжущего слюной от ярости.

До Гон вертел И Рён и так и этак, проверяя, нет ли на ней ран. И Рён, глядя на его глаза, полные усталости, приподнялась на носочки и поцеловала До Гона в левую щеку. Решив, что одного раза мало, она оставила печать на губах, а потом и на правой щеке.

— Поехали домой. Вы испугались больше меня.

До Гон рассмеялся так, словно ему не хватало воздуха.

— Сегодня ты и правда странная. Моя И Рён не из тех, кто так легко сдается.

Даже пока он вел И Рён на парковку, До Гон не переставал сомневаться. Видимо, решив вести машину сам, он забрал ключи у водителя и усадил И Рён на пассажирское сиденье. Лишь тщательно застегнув ей ремень безопасности, До Гон завел двигатель.

— Когда ты ведешь себя не так, как обычно, мне становится не по себе.

— Я вела себя не так, как обычно?

— Ты сказала, что любишь меня.

И Рён потеряла дар речи. Неужели он о том признании по телефону?

— Обычно я могу выпросить это у тебя только один-два раза, пока мы трахаемся, а тут Хон И Рён сама выдает такое — как мне не нервничать?

— Ну, э-э... может, Пэк До Гон нужен мне не только в таких ситуациях.

— Мой опыт подсказывает, что такого еще не было.

До Гон ответил как отрезал.

— Обычно ты нуждаешься во мне только тогда, когда к тебе прилипает какая-нибудь нечисть.

С этим не поспоришь. Признание вырвалось у нее именно тогда, когда она была на взводе из-за его отсутствия. И Рён погладила тыльную сторону его руки, лежавшую на коробке передач.

— Спасибо, что позвонили тогда. Если бы я не ответила, то, возможно, тоже оказалась бы в том горящем здании.

— Вот поэтому какого хрена ты вообще в этот универ...

— Я сдам эту сессию и со следующего семестра возьму академ (хюхак).

Под предлогом того, что хочет вернуть себе обычную жизнь, она пренебрегала самым близким человеком. Учитывая тучи, сгустившиеся над университетом, не было смысла упрямо добиваться диплома. Школа не настолько важна, чтобы из-за нее так терзать сердце этого мужчины.

— Ага, конечно.

— Я серьезно. А вообще...

И Рён искоса взглянула на До Гона, который не спешил отвечать.

— У вас всё еще стоит?

Она смотрела куда-то в очень провокационном направлении. До Гон бессильно усмехнулся.

***

Как только входная дверь захлопнулась, До Гон понес И Рён в ванную.

Он тщательно вымыл ее теплой водой, смыв грязь и пыль, осевшие на волосах и теле, пока она стояла у места пожара. Только после того, как он досуха высушил мокрые волосы И Рён, он сам пошел в душ.

Но не прошло и 10 минут, как он выскочил из ванной. И Рён, валявшаяся в кровати и отвечавшая на бесконечные вопросы в групповом чате однокурсников, аж подпрыгнула.

— Вам же надо волосы высушить. А то простудитесь...!

— Не заболею я такой херней.

До Гон, вышедший абсолютно голым, даже без халата, без лишних слов впился в ее губы. Телефон, который И Рён держала в руке, упал на пол.

Поцелуй был только аперитивом. До Гон своими руками развязал пояс ее халата, который сам же и завязал. Он сразу же раздвинул ей ноги и зарылся лицом в промежность, словно животное в период течки. И Рён беззащитно отдалась ему.

— А...!

Его язык умело раздвинул лепестки, нашел маленький клитор, прячущийся между ними, и начал его причмокивая посасывать. Словно только этого и ожидая, из вагины потекла скользкая смазка. Посасывая набухший клитор, До Гон зацепил влагалище пальцем. Просунув указательный палец и проложив путь, он нашел то самое место, которое нравилось И Рён, и начал его массировать. И Рён, извиваясь верхней частью тела, застонала.

— Ха-а, а-а...

Ее дыхание, полное кокетства, дразнило слух. Член, стоявший еще с тех пор, как он ее мыл, запульсировал. Процедив сквозь зубы ругательство, До Гон сжал свой пенис.

— П-подождите. Я... я сама всё сделаю.

И Рён изо всех сил оттолкнула его за плечи. Нехотя поддавшись этому слабому толчку, До Гон лег на спину, а И Рён, повернувшись к нему спиной, на четвереньках подползла к его паху.

Возможно, его замечание о том, что она «ищет его каждый раз, когда ей мерзко», было точным. Она ловила себя на мысли, что в дни встреч с мстительными духами она вела себя как изголодавшаяся самка, похлеще самого Пэк До Гона.

Собраться с духом — это одно, но когда перед глазами маячило это грозное орудие, ей всё равно становилось страшно.

«И вот эта штука постоянно входила и выходила из меня?» И Рён с легким ужасом посмотрела на покачивающийся член и обхватила его у основания. До Гон, который смотрел на нее с интересом: «Ну и что ты будешь делать?», вздрогнул.

— И Рён-а?

— Не двигайтесь.

И Рён лизнула горячий ствол. Ее язык заскользил по вздувшимся венам. Из груди лежащего позади мужчины вырвался короткий, сдавленный стон. Честная реакция только раззадорила И Рён.

Твердый кусок плоти был куда горячее, чем у нее во рту. Из-за его необычных размеров и длины у нее ушла уйма времени только на то, чтобы облизать его целиком.

— Это пытка какая-то.

До Гон выдохнул прерывистый стон сквозь стиснутые зубы.

Они занимались любовью почти каждый день, но он по пальцам одной руки мог пересчитать, сколько раз просил ее о мастурбации. Поэтому она думала, что ему это не особо нравится, но, судя по всему, дело было в другом.

Когда И Рён коснулась языком уретры, оттуда вытекла прозрачная капля куперки (куперэк). Она тут же собрала губы трубочкой и всосала ее. Дыхание До Гона мгновенно стало рваным.

— А, кх-х.

Срывающийся стон звучал так возбуждающе, что даже у нее волоски на затылке встали дыбом.

Это было удивительно и волнующе — видеть, как каждое ее прикосновение вызывает мгновенную реакцию. И Рён обхватила губами головку, блестевшую от ее слюны. Стараясь не задеть ее зубами, она попыталась заглотить ее как можно глубже. Конечно же, это было невозможно.

— Не глотай целиком, соси только кончик, ху-у, рот порвешь.

— У-у-у-н...

И Рён вспомнила свои прошлые попытки и задвигала головой. Прижав язык к стволу, она водила пенисом туда-сюда.

Несмотря на ее неумелые движения, огненный столб во рту стал еще больше. Краем глаза она заметила руку До Гона, изо всех сил сжимающую простыню. Убедившись, что он возбужден, она почувствовала, как у нее в животе снова запорхали бабочки.

И Рён, всё еще с полным ртом, перевела дыхание.

— Ху-у, м-м...

Челюсть уже сводило от непрерывных движений. Может, мне лучше спуститься вниз? В конце концов, когда обессиленная И Рён попыталась сменить позу, это случилось.

— Ха, проклятье.

Тихо выругавшись, До Гон схватил И Рён за оба бедра и затащил ее на себя. Из-за того, что ее тело резко потащили вниз, член, который она держала во рту, выскользнул из губ.

— Вы что делае... ах!

Горячее дыхание коснулось ее обнаженной промежности. До Гон, уткнувшись лицом между ее ног, высунул язык и начал тереться о сокровенную плоть. Точно так же, как И Рён брала в рот его головку, он потерся губами о ее клитор, а затем с силой втянул его в себя.

— А...?!

Перед глазами И Рён сверкнула молния. Что это, что это за поза?

Горячий язык проник во влажную вагину. Надавливая на чувствительный бугорок, он двигался вперед-назад, а затем с силой закружил глубоко внутри. В отличие от члена, язык был мокрым, мягким и, к тому же, очень гибким.

— Ха-а...

Дыхание И Рён, поначалу растерявшейся от накатившего стыда, постепенно стало сладким. Звук трения влажной плоти плавил рассудок. Ее ягодицы и бедра сами собой подпрыгивали в такт движениям языка.

До Гон, словно обезумев, ворочая языком в ее лоне, хрипло скомандовал:

— Соси. Так же, как я это делаю.

— Э-э, хы-ыт...

Сквозь затуманенный взгляд она увидела огромный, вздымающийся член.

И Рён нащупала подрагивающий перед ней пенис. Высунув язык, она начала лизать и проникать в отверстие на головке. В точности так же, как он пробовал ее на вкус, она взяла его член в рот. Осознание того, что они делят это удовольствие пополам, приносило безумное возбуждение.

Чувство стыда давно улетучилось куда-то на задворки сознания. И Рён, постанывая и всхлипывая, терлась языком и губами о его пенис. Вскоре оргазм волной накрыл все ее тело.

— А-а-а...!

Соки, хлынувшие из самых глубин ее тела, были втянуты в губы До Гона. До Гон, вылизав всю текущую из нее воду и с чмоканьем поцеловав ее отверстие, как следует приподнял И Рён. И Рён, как кукла с оборванными ниточками, бессильно легла так, как он ее подтолкнул.

— Понравилось? Наша И Рён аж рассудок потеряла. Сама же первая начала.

— У-г-гу, хорошо...

И Рён с помутневшим взглядом сама раздвинула ноги. Его орудие всё еще было напряжено так, что готово было взорваться.

— Т-теперь вставьте, хы-ыт. Быстрее.

До Гон, приставивший кончик члена к пульсирующей дырочке, слегка нахмурился. Она была достаточно влажной, так что вошел он легко. Удовольствие, от которого, казалось, можно было растаять в ту же секунду, осталось прежним, но что-то было не так, как обычно.

Внутри было горячее и липче, чем обычно. Показалось?

— Что вы делаете. Вставляйте быстрее, быстрее...

Когда До Гон, введя член наполовину, замер, И Рён заскулила, как маленький щенок. Схватив его за руку, которая гладила ее по щеке, проверяя температуру, она начала трясти ее, словно торопя.

Надо было всё-таки показаться врачу. До Гон, поцеловав ее тяжело дышащие губы, толкнулся бедрами. Он пытался контролировать глубину проникновения, но И Рён обвила его талию бедрами. Глубже, сильнее. Во влажных глазах И Рён читалось откровенное желание.

Против этого невозможно было устоять. Только когда До Гон с силой вонзился в нее так глубоко, что дальше было уже некуда, она томно выдохнула.

— Я люблю вас.

Очередное признание, свалившееся как снег на голову, заставило его шею вспыхнуть жаром.

— ...Скажи еще раз.

До Гон тихо прошептал ей на ухо, продолжая двигаться.

Еще один раз. Не останавливайся, продолжай. Говори, пока не сорвешь голос.

— А! Хы-ыт, я люблю вас. Я всегда вас люби... хы-ы-ыт...!

Медленные, тягучие толчки постепенно становились всё быстрее и жестче. Бедра И Рён, потерявшие силы на полпути, соскользнули на простыню. До Гон поймал ее бессильно болтающиеся бедра, подтянул их выше и поцеловал.

Скажи, что любишь меня. Обними меня крепче. Неизлечимая, ядовитая тревога заставляла его гнать как скаковую лошадь. Внутренние стенки И Рён неистово пульсировали, плотно сжимая его член, но ему всё равно было мало. Так было всегда. Даже когда она была рядом, ему казалось, что до нее невозможно дотянуться, словно она где-то далеко.

Единственный момент, когда До Гон мог в полной мере ощутить ее присутствие — это сейчас. Когда он отбрасывал разум и спаривался с ней, как зверь. Когда тихая, порядочная женщина извивалась от удовольствия, умоляя залить в нее семя, когда духовный (ён) мир, к которому она наполовину принадлежала, разбивался вдребезги благодаря самому факту его существования.

— А-а-а!

В подрагивающих глазах И Рён отражался только он один. Издав рычащий стон, До Гон кончил в ее утробу.