Глава 42
Цинь Шиюэ никогда не упускала случая побаловать себя, так что даже Ши Янь, хлопнувший дверью, не испортил ей аппетит.
Она наслаждалась белым вином и устрицами, сделала несколько спа-процедур. Даже посмотреть фильм в одиночестве казалось ей отдельным удовольствием.
Но излишества редко проходят бесследно.
Около двух-трех ночи, когда Цинь Шиюэ уже собиралась ложиться спать, она почувствовала слабую боль в желудке. Такие приступы у нее случались и раньше, так что девушка не придала этому значения, выпила немного горячей воды и легла в постель.
Однако спустя два часа она уже покрылась холодным потом.
В полусне Цинь Шиюэ нащупала под подушкой телефон и посмотрела на экран.
Было 4:45 утра.
Самое темное время перед рассветом. За окном не было видно ни единого проблеска света.
Она попыталась снова уснуть, но боль только усиливалась, а ночная тишина делала ее еще ощутимее.
Через несколько минут, уже едва справляясь с приступом, девушка все-таки набрала Ши Яня.
К ее удивлению, он ответил сразу.
— Дядя, ты не спишь?
Ши Янь не стал отвечать на этот вопрос.
— Что случилось?
Цинь Шиюэ, измученная болью, почти теряя сознание, еле слышно прошептала:
— У меня болит живот...
Мужчина на другом конце линии, кажется, был раздражен.
— Одевайся.
— Что?
— Вставай и одевайся. Я отвезу тебя в больницу.
Цинь Шиюэ едва успела собраться, как в дверь уже позвонили.
Держась за живот, она подошла и увидела на пороге Ши Яня — в той же одежде, что и днем.
— Дядя, ты не спал?
Он снова пропустил вопрос мимо ушей, только мельком взглянул на ее бледное лицо и нахмурился.
— Сможешь идти сама?
Она кивнула, полузакрыв глаза.
— Да... наверное.
Ши Янь вздохнул, повернулся и присел.
— Залезай.
***
Глубокой ночью в отеле стояла такая тишина, что был слышен даже ветер за окном.
Лежа у него на спине, Цинь Шиюэ уловила легкий запах алкоголя.
— Дядя, ты пил? С кем?
Ши Янь не ответил. Он только чувствовал, как племянница цепляется за его одежду и время от времени всхлипывает от боли.
Цинь Шиюэ подумала, что, несмотря на обычную холодность и отстраненность, дядя вовсе не был бездушным человеком. Более того, те, кто находился рядом с ним, знали: он готов защищать своих безоговорочно.
С моральной точки зрения это, конечно, была не самая похвальная черта.
Но для женщин — совершенно неотразимая.
Так что ни одна не смогла бы устоять перед ее дядей. Абсолютно ни одна.
— Дядя, что ты имел в виду сегодня? — Даже сейчас, корчась от боли, она не забывала о его личной жизни.
— Ничего.
— А я тебе скажу: женщины всегда говорят одно, а думают другое. — Голос у Цинь Шиюэ становился все слабее, она почти задыхалась от боли. — Ты такой видный мужчина. Если проявишь чуть больше инициативы, ни одна не устоит перед твоим обаянием. Я могу не разбираться в других вещах, но в этом-то уж точно понимаю. Постарайся немного — и весь мир будет у твоих ног.
— Замолчи.
— Ой...
В больнице дежурный врач осмотрел Цинь Шиюэ и сказал, что ничего серьезного нет.
В последнее время она часто ходила по мероприятиям, пила больше обычного, а сегодняшние устрицы спровоцировали острый гастрит — ничего удивительного.
После приема ей почти сразу стало легче. По дороге обратно в отель она уже листала ленту в соцсетях.
Когда они вышли из больницы, начинало светать. Молодые побеги на деревьях выглядывали сквозь утренний туман, а дворники уже подметали улицы.
Похоже, день обещал быть солнечным.
Цинь Шиюэ зевнула и подумала, что после сна можно было бы прогуляться по Центральному парку.
Она уже собиралась спросить Ши Яня о его планах, но, повернувшись к нему, увидела, что он сидит с закрытыми глазами, будто спит.
Но она знала: дядя не спит. И, похоже, он был не в духе.
Ночь, проведенная в больнице, кого угодно испортила бы настроение, так что Цинь Шиюэ, почувствовав неловкость, решила молчать.
И все же, когда она уже почти задремала, Ши Янь неожиданно заговорил:
— Собирайся. Мы едем домой.
— Что?
Цинь Шиюэ тут же проснулась.
— Мы только вчера приехали. Почему уезжаем?
Ши Янь медленно открыл глаза, снял очки и потер переносицу.
— Ты болеешь.
— Да мне уже лучше... — Она осторожно тронула живот.
Гастрит был ее старой проблемой, приступы обычно быстро проходили. Достаточно было принять лекарство и немного отдохнуть.
Но тон Ши Яня не оставлял места для возражений.
Подумав о том, что дома ей все равно придется сразу выходить на работу и отдохнуть толком не удастся, Цинь Шиюэ нахмурилась и посмотрела в окно.
— Эти выходные так быстро пролетели. Скоро опять на работу.
— Тогда не ходи.
Услышав его холодный голос, она тут же замотала головой:
— Нет-нет, я хочу работать. Работа многому меня учит и помогает расти.
Ши Янь снова надел очки и слегка усмехнулся, отчего девушка невольно поежилась.
— Если не хочешь идти, не ходи. Оставайся дома и лечись.
От этих слов Цинь Шиюэ почувствовала, что даже гастрит того стоил.
— Да, дядя, ты прав. Мне и правда надо поправиться и подумать о здоровье.
***
Рано утром Ван Мэйжу поспешила в супермаркет за самыми свежими продуктами и вернулась домой еще до девяти.
По привычке она постучала в дверь комнаты Чжэн Шуи, но, не получив ответа, вошла.
— Солнце уже тебе прямо в зад светит, а ты все еще спишь!
Но договорить она не успела.
На подоконнике, обняв колени, сидела Чжэн Шуи.
Ван Мэйжу саркастически присвистнула:
— Ого. Сегодня что, солнце на западе взошло?
Девушка с распущенными волосами оглянулась на мать и тихо ответила:
— Да.
— Что случилось? — Ван Мэйжу пристально посмотрела на нее. — Настроение плохое?
— Нет. — Чжэн Шуи махнула рукой. — Мам, выйди, я хочу переодеться.
Ван Мэйжу поджала губы, тихо прикрыла дверь и ушла ворчать к Чжэн Су:
— Ты не хочешь поинтересоваться, что с твоей дочерью? Встала ни свет ни заря. Что это с ней? Как будто бес вселился.
Муж, чистивший овощи, только возразил:
— Если встает поздно — ты ее ругаешь, если рано — тоже недовольна. По-моему, ты просто повод ищешь. Послезавтра она уедет обратно в Цзянчэн на работу, и ты опять будешь без нее с ума сходить.
Пока супруги препирались, Чжэн Шуи уже вышла из комнаты.
Хотя день был солнечным, теплее не стало. Особенно ранним утром, когда на зеленых растениях у дороги все еще лежал иней.
Чжэн Шуи собрала волосы в хвост — что делала не так уж часто, — закуталась в шарф и почти не накрасилась, только слегка подвела брови. Взяв сумку, она направилась к выходу.
— Папа, мама, у меня сегодня дела. Не ждите меня к ужину.
С этими словами девушка закрыла за собой дверь.
На кухне Ван Мэйжу и Чжэн Су изумленно переглянулись.
— У нее и правда плохое настроение. Я ее родила, я не могу этого не чувствовать.
***
Чжэн Шуи взяла такси и поехала к океанариуму.
Вчера вечером, когда Ши Янь попросил показать ему город, она сначала подумала о Центральном парке. Но потом вспомнила, что зимой там делать особенно нечего, и предложила океанариум. К ее удивлению, он сразу согласился.
Океанариум открывался в десять, и именно на это время они договорились, но Чжэн Шуи приехала уже в половине десятого.
Этой ночью она почти не спала.
Даже после бессонных часов она так и не решила, как именно будет встречаться с Ши Янем. Она не знала, рассказала ли Цинь Шиюэ дяде о ней.
Если рассказала, почему до сих пор ничего не произошло?
Если не рассказала...
Нет. Рано или поздно она все равно расскажет. Они же родственники.
Облака рассеялись, и золотистое солнце осветило площадь перед океанариумом. Казалось, будто наступила весна, но холодный ветер по-прежнему царапал лицо. Вскоре было уже почти десять. У входа собралось много людей: кто-то стоял в очереди за билетами, кто-то покупал сувениры. А Ши Яня все не было.
Чжэн Шуи поднялась на носки и пристально смотрела в сторону входа.
Вдалеке трепетали на ветру флаги. Чем ближе было к десяти, тем сильнее нарастало ее беспокойство.
Иногда предчувствия рождаются из ничего, но при этом мгновенно укореняются в сознании.
И в какой-то момент она начала подозревать, что Ши Янь не придет.
Эта мысль внезапно сжала ей сердце, так что стало трудно дышать. Она нервно теребила рукава, не находя себе места. С каждой минутой ожидание становилось все мучительнее.
Через некоторое время она купила в киоске две бутылки минеральной воды, немного прошлась по площади и снова вернулась ждать.
Каждая секунда этих нескольких минут тянулась так, будто была растянута в десять раз. Каждая секунда превращалась в пытку.
Когда часы на площади пробили ровно десять, Чжэн Шуи почувствовала, как почва уходит у нее из-под ног.
Ей показалось, будто она погружается в воду, где волны спокойны, но нет ни малейшей опоры, и она медленно идет ко дну.
Площадь наполнилась веселой музыкой. Дети, сбившись в стайки, радостно забегали в океанариум, и воздух звенел от смеха и оживления.
Чжэн Шуи стояла, глядя на часы.
В этот момент мимо нее прошла старушка с цветами и случайно задела ее плечом.
Она словно очнулась, но все равно не знала, что делать. Походила туда-сюда, потом снова вернулась на место.
Прошло еще двадцать минут.
Они показались ей двадцатью годами.
Несколько раз она уже хотела достать телефон и спросить Ши Яня, почему его все еще нет. Но страх и чувство вины удерживали ее.
Она знала: он не опаздывает без причины. Если его нет, значит, что-то случилось.
Не желая признавать это даже самой себе, Чжэн Шуи поправила шарф и поднялась по ступенькам у билетной кассы, откуда был виден весь вход.
Но на площади, в месте, которое ей не было видно, уже давно стояла машина.
Ши Янь приехал раньше нее.
В восемь утра они с Цинь Шиюэ уже выехали домой. Но, когда почти добрались до выезда на шоссе, Ши Янь вдруг велел водителю сменить маршрут.
Он и сам не знал, зачем едет сюда, хотя мог просто уехать. Но, оказавшись на месте, так и не нашел причины выйти из машины.
Когда они приехали, площадь была еще пустой, только рекламные листовки носились по ветру. Цинь Шиюэ, укрытая пальто, крепко спала на переднем сиденье.
Ши Янь молча сидел в машине до тех пор, пока не увидел Чжэн Шуи, подходящую к океанариуму.
Он сразу узнал ее издалека: хвостик покачивался на ветру, джинсы, белые кроссовки, рюкзак за спиной — выглядела она как студентка.
Он смотрел, как она берет билет, как стоит у клумбы, опустив голову, как время от времени пинает мелкие камешки, как несколько раз достает телефон, а потом убирает его обратно в сумку.
Ши Янь, скрестив руки на груди, спокойно наблюдал за ней издалека.
***
В одиннадцать в океанариуме началось первое представление, и оттуда донеслись громкие аплодисменты и музыка. К этому времени площадь почти опустела.
Чем больше веселья было внутри, тем холоднее казалось снаружи.
Поняв, что Ши Янь не придет, Чжэн Шуи уже не могла обманывать себя. После часа ожидания это стало очевидно.
Она так и не сделала ни глотка из купленных бутылок воды и медленно пошла к выходу. Но, дойдя до ворот, все-таки не удержалась и снова обернулась на часы на площади.
А вдруг...
Эта тонкая, как волосок, надежда все еще не отпускала ее. Она остановилась у ворот и набрала номер Ши Яня.
После нескольких гудков он взял трубку.
Но в ответ она не услышала ни слова, ни даже дыхания.
Повисла тишина, и Чжэн Шуи на мгновение показалось, будто на другом конце вообще никого нет.
Спустя несколько секунд она осторожно спросила:
— Ты придешь?
Прошло еще немного времени, и затем раздался голос Ши Яня:
— Чтобы играть в твою игру?
Бутылка воды выскользнула у нее из рук и, ударяясь о плитку, быстро покатилась к обочине.
Чжэн Шуи застыла. Тело в одну секунду будто оледенело, пальцы задрожали. Горло словно облили кислотой, и она не смогла выдавить ни слова.
Она даже не успела извиниться.
В трубке уже раздались короткие гудки.
