Глава 43
Пятый день китайского Нового года называют Праздником разгона злых духов. В этот день поклоняются богу богатства и изгоняют нищих духов, а в каждом доме лепят пельмени, чтобы привлечь удачу.
Семья Чжэн Шуи не была исключением.
Вечером Ван Мэйжу готовила начинку для пельменей. Окно кухни выходило на комнату Чжэн Шуи, и женщина нарочно громко стучала ножом по доске, выражая свое недовольство.
Бум. Бум. Бум.
— Ей уже за двадцать, а все спит и спит. В самый разгар праздника вернулась домой и опять дрыхнет. Скоро, наверное, совсем к кровати прирастет! Хоть бы вышла помочь, а не ленилась. Интересно, как она вообще одна в Цзянчэне живет!
Чжэн Су, раскатывая тесто для пельменей, только улыбнулся:
— У детей своя судьба. Чего ты так переживаешь?
— Конечно, тебе-то все равно, ведь это не твоя плоть и кровь, — фыркнула Ван Мэйжу. — Посмотри на свою дочь. Если не найдет себе кого-то, кто будет за ней ухаживать, с голоду помрет!
Выговорившись, она отложила нож и сердито распахнула дверь в комнату Чжэн Шуи.
— Идем ужинать! Или тебе еще и особое приглашение нужно?
Из-под одеяла показалась голова Чжэн Шуи.
— Ой.
После возвращения из океанариума она соврала родителям, что уже пообедала, и заперлась в комнате, провалившись в тяжелый сон.
Почему она спала? Потому что перед тем, как Ши Янь повесил трубку, его слова, словно нож, пронзили ее последнюю надежду.
В тот миг, когда все струны в голове разом лопнули, в ней словно что-то рухнуло. Но теперь оставшиеся чувства медленно расползались по всему телу.
Чжэн Шуи и сама не понимала, что с ней происходит. Она знала, что ей должно быть больно, что ей следовало бы стыдиться своей лжи и мучиться виной за свои ошибки. Но вспышки эмоций не было — не такой, как тогда, когда она узнала о предательстве Юэ Синчжоу.
Она даже плакать не могла.
Ей просто было тяжело дышать, как при сильной простуде, а грудь будто распирало чем-то кислым. Она не могла сосредоточиться, любое дело тут же вызывало рассеянность. Единственный способ ничего не чувствовать — сон. Поэтому Чжэн Шуи забралась под одеяло и крепко уснула.
Но сон оказался замкнутым кругом. Просыпаясь, она чувствовала себя еще более разбитой, подавленность никуда не исчезала, и ей хотелось только одного — снова заснуть.
***
Но ужина с семьей избежать все равно не удалось. Чжэн Шуи съела несколько пельменей и снова ушла к себе.
— Я пошла играть в маджонг, — перед уходом Ван Мэйжу еще раз заглянула к дочери и увидела, что та опять лежит в постели. — Ты что, собралась стать богом сна?
— Просто всю ночь смотрела сериал, — донеслось из-под одеяла. — Не переживай, я просто хочу выспаться.
— Мне-то все равно, — Ван Мэйжу поправила рукава и, делая вид, будто говорит между прочим, добавила: — Завтра я иду играть к жене нашего директора, а потом мы вместе ужинаем. Хочешь пойти с нами? Ты ведь никого из знакомых так и не увидела, а там будет Ю Юй.
— Не хочу, — ответила Чжэн Шуи.
Ван Мэйжу еще немного поворчала и ушла.
Сначала она не придавала особого значения состоянию дочери, думая, что молодежь просто любит целыми днями валяться в постели с телефоном.
Но на шестой день Чжэн Шуи все еще спала почти без перерыва, и Ван Мэйжу начала тревожиться.
А утром седьмого дня дочь снова не вышла к завтраку.
Ван Мэйжу зашла в комнату и спросила:
— Ты вещи-то собирать собираешься? Поезд в три часа дня.
— Там немного, сейчас соберу, — ответила Чжэн Шуи, надевая куртку.
Мама села рядом на кровать.
— Ии, у тебя точно все в порядке? На работе что-то случилось? Или еще что? — Она мягко гладила дочь по волосам, и голос ее стал совсем другим.
После двух дней сна голова у Чжэн Шуи была тяжелой, мысли ворочались медленно. Лишь знакомый запах матери понемногу вернул ее к реальности.
Но накопившиеся чувства тяжелым осадком лежали в груди, и выплеснуть их она не могла.
Чжэн Шуи тихо прижалась к матери, ощущая в горле кислый ком, но ничего не сказала.
Некоторые вещи родителям лучше не рассказывать.
Она молча слушала мягкие слова Ван Мэйжу:
— Если на работе не ладится, всегда можно что-нибудь придумать. Если совсем тяжело, попроси помощи у отца — он за жизнь через многое прошел. А если совсем невыносимо, возвращайся домой. Не обязательно жить в большом городе. В Циньане тоже красиво, купим тебе новый дом, машину, будешь жить спокойно и с удобством. А если что-то случилось в личной жизни, просто потерпи немного. Ты еще молодая, встретишь много мужчин. Незаменимых нет. Когда станешь старше, обзаведешься семьей и детьми, оглянешься назад и поймешь, что все эти проблемы, которые казались такими важными, со временем забываются. Даже татуаж бровей дольше держится.
Спустя некоторое время Чжэн Шуи всхлипнула и тихо сказала:
— Мам, я совершила ошибку.
— Такое бывает. Все в молодости ошибаются. Главное — потом не повторять.
— Больше не будет никакого «потом»...
— Что значит не будет? Пока есть время, есть надежда. Все еще можно исправить.
Чжэн Шуи ничего не ответила.
Мать не могла ее понять — как и она сама. Почему в сердце была такая пустота?
Через некоторое время Ван Мэйжу мягко похлопала дочь по спине.
— Полегчало? Тогда вставай и помоги мне: проголосуй за меня в конкурсе «Самый любимый учитель первой средней школы Циньана». И друзьям в соцсетях скажи, пусть тоже голосуют.
***
Когда Ши Янь увидел это сообщение в ленте друзей, он сидел в офисе у Гуань Цзи.
Гуань Цзи хмурился, глядя на текущие данные компании. Экран был залит зелеными цифрами, от которых у него начинала болеть душа.
— Рынок акций беспощаден. Даже женщины не настолько бессердечны.
Ши Янь перевернул телефон экраном вниз, положил его на стол и, упершись локтем в подлокотник кресла, посмотрел в окно.
— Да, действительно беспощаден.
Даже бездушен.
***
Вечером Чжэн Шуи вернулась в Цзянчэн. Она быстро разобрала вещи, прибралась в квартире, постирала весеннюю одежду. Не найдя, чем еще заняться, девушка даже подумывала снять и постирать шторы.
Но тут позвонила Кун Нань и попросила помочь проверить статью. Так шторы были спасены от своей участи.
Когда с правками было покончено, на часах было уже два ночи. Устав за целый день, Чжэн Шуи сразу уснула.
На рассвете, когда входишь в офисное здание с бейджем на шее, работа автоматически выходит на первый план, а личные переживания приходится отодвигать в сторону.
В первый рабочий день после Китайского Нового года большинство сотрудников были еще расслаблены и первым делом обменивались привезенными сувенирами.
Девушка из соседней группы, неся охапку еды, прошла мимо Чжэн Шуи и спросила:
— Шуи, а какие у вас в Циньане сувениры? Что привезла?
После двух дней полусна Чжэн Шуи и сама уже не помнила, что именно могла бы привезти. Подняв голову от компьютера, она улыбнулась:
— Наш главный сувенир — красавицы. Хочешь, подарю себя?
— Фу, какая бесстыдница, — бросила та, швырнув ей пачку чая, и ушла.
Улыбка тут же исчезла с лица Чжэн Шуи. Она опустила взгляд, ненадолго замерла и снова занялась почтой.
Работа быстро поглотила ее, и она целиком ушла в привычный ритм, не оставляя места личным чувствам.
В десять часов в редакции появилась Цинь Шиюэ.
Увидев ее, Чжэн Шуи взволнованно вскинула голову и не сводила с нее глаз. Когда Цинь Шиюэ подошла ближе, девушка неожиданно для себя вскочила с места.
Но прежде, чем она успела что-то сказать, Цинь Шиюэ заговорила первой:
— Шуи, я ухожу с работы.
Чжэн Шуи будто окаменела.
— Что?
— Я увольняюсь, — повторила Цинь Шиюэ.
Увидев, что она и ошеломлена, и как будто немного задетa, девушка неловко потерла подбородок.
— В последнее время я плохо себя чувствую. Надо заняться здоровьем.
Чжэн Шуи поняла, что это всего лишь предлог, но все равно кивнула.
— Тогда хорошенько отдохни.
— Да, пойду скажу главному редактору.
Цинь Шиюэ уже собралась уходить, когда Чжэн Шуи окликнула ее.
Та обернулась.
— Что такое?
Чжэн Шуи долго не могла решиться, не зная, с чего начать.
После долгой паузы, видя, как в глазах Цинь Шиюэ растет недоумение, она наконец спросила:
— Твой дядя... он тоже согласен с этим решением?
При мысли о Ши Яне Цинь Шиюэ и сама вспомнила, что в последнее время он ведет себя странно. Но все же решила сказать о нем что-нибудь хорошее:
— Конечно согласен. Мой дядя очень заботливый. Он увидел, что я плохо себя чувствую, и сам предложил уволиться и подлечиться.
Чжэн Шуи кивнула, обняла ее и хрипло сказала:
— Прощай, Сяоюэ. Поправляйся. Будь здорова.
— Да мы еще увидимся. У меня ничего серьезного, скоро опять буду как огурчик.
Цинь Шиюэ подумала, что когда вернется после отдыха, обязательно позовет ее на чай.
***
Время шло своим чередом, и через четыре дня все окончательно вернулись к рабочему ритму.
Отсутствие Цинь Шиюэ почти ничего не изменило — ее стол уже был завален чужими вещами.
Чжэн Шуи каждый день брала интервью, с утра спешила на встречи, а после обеда возвращалась в офис и писала статьи до глубокой ночи.
Никто особенно не замечал перемен в ее настроении. Коллеги только говорили, что в новом году она стала работать даже больше обычного.
Наверное, из-за того, что недавно ушел заместитель главного редактора, Чжэн Шуи была полна решимости занять его место.
В пятницу утром, в самый разгар работы, ей позвонил помощник финансового директора Цю Фу.
Интервью у них было назначено на следующую неделю, но планы Цю Фу изменились, и у Чжэн Шуи спросили, сможет ли она подъехать сегодня.
Хотя ей хотелось сперва закончить правки по нескольким статьям, девушка без колебаний согласилась.
После обеда она помчалась в офис Мин Ю «Юньчан».
С восьмого по двенадцатый этаж в здании располагались кабинеты руководства. Пространство там использовалось не слишком эффективно: на каждом этаже было всего по два основных кабинета, а остальное занимали переговорные.
Поэтому, помимо относительной тишины, здесь почти не ощущалось обычной офисной суеты.
Но, сидя в зоне ожидания на восьмом этаже, Чжэн Шуи чувствовала необычайное напряжение.
Ей казалось, что каждый сотрудник здесь будто нарочно задерживает дыхание и боится даже лишний раз вдохнуть.
И это ощущение не было ошибочным.
Начиная с первого рабочего дня после праздников, сотрудники верхних этажей заметили, что характер у Ши Яня заметно испортился. На совещаниях он часто отчитывал людей, не делая скидки даже старшим менеджерам, и те краснели от стыда.
Сотрудники стали бояться лишний раз к нему обратиться и старались быть максимально осторожными, лишь бы не допустить ни одной ошибки.
Даже секретарь финансового директора, Цинь Лэчжи, обычно спокойная и собранная, при виде Ши Яня начала теряться и однажды на совещании у Цю Фу умудрилась перепутать презентации.
Тогда Ши Янь ничего не сказал. Он лишь снял очки, положил их на стол, скрестил руки на груди и спокойно посмотрел на Цю Фу.
У того сердце ушло в пятки, и он немедленно попросил Цинь Лэчжи покинуть кабинет.
С тех пор ее на работе больше не видели.
Человеку легко передается чужое состояние. Оказавшись в этой атмосфере, Чжэн Шуи тоже невольно занервничала.
Но ее волнение было совсем другого рода.
С тех пор как она решила приехать сюда, в ней жило смутное ожидание.
Может быть, сегодня она увидит Ши Яня.
Хотя девушка и сама не понимала, почему именно сейчас ей так хочется его увидеть, и не представляла, что скажет или сделает при встрече, внутреннее стремление было настолько сильным, что она буквально не находила себе места.
Прошел почти час, прежде чем экран у дверей переговорной наконец погас.
Дверь автоматически открылась, и из комнаты начали выходить люди в деловых костюмах.
Естественно, впереди шел Ши Янь.
Рядом с ним были Чэнь Шэн и Цю Фу. Цю Фу держал в руках планшет, а Ши Янь, слегка наклонив голову, слушал его.
Увидев мужчину, Чжэн Шуи рефлекторно поднялась, вцепившись в ремень сумки, но так и не решилась подойти.
Цю Фу краем глаза заметил ее, на мгновение замедлил шаг, а потом тихо сказал:
— Госпожа Чжэн пришла.
Ши Янь поднял голову.
Его взгляд равнодушно скользнул по ее лицу, после чего он отвел глаза и продолжил идти, как шел.
Он прошел мимо Чжэн Шуи так, словно вовсе ее не заметил, без малейшей реакции.
В тот миг все ее волнение исчезло.
Она продолжала ошеломленно смотреть перед собой, хотя шаги за спиной становились все тише и тише.
Одна секунда. Две. Три...
Неизвестно, сколько прошло времени, но когда Чжэн Шуи наконец машинально обернулась, лифт в другом конце коридора уже поднимался на двенадцатый этаж.
Она еще немного постояла на месте, пока глаза не начало щипать.
Потом опустила голову, отошла в угол, достала телефон и открыла чат с Ши Янем.
Чжэн Шуи долго смотрела в пустое поле для ввода. Обычно легкие, послушные слова никак не хотели складываться в предложения.
Она поняла, что ей нечем оправдаться и не за что зацепиться.
Удалив все, что успела набрать, девушка написала всего два слова: «Прости меня».
Кажется, кроме этой фразы, ей и правда больше нечего было сказать.
Но стоило ей нажать кнопку отправки, как рухнула последняя надежда.
На экране появилось уведомление: «Сообщение отправлено, но получатель заблокировал вас».
