Чжэн Шуи была его роковой бедой.
Когда Ши Янь вошел в процедурный кабинет и увидел, как она мирно спит, он сразу это понял. Долгое время он молча смотрел на нее. С самого начала он шаг за шагом уступал этой женщине. А теперь, похоже, окончательно вышел за пределы собственных границ.
Осознав это, Ши Янь вдруг почувствовал облегчение. Что касается его чувств к Чжэн Шуи, сказать ему было нечего — он просто смирился с ними.
***
В приемном отделении стоял шум: люди приходили и уходили, оставляя за собой мокрые следы. Чжэн Шуи долго сидела, опустив голову, и молчала. Слова Ши Яня вновь погрузили ее в глубокий стыд. Они напоминали о прошлом, и каждое из них, казалось, выдавало его разочарование и подавленность. Такой гордый человек чувствовал себя обманутым, и, произнося слово «беда», он, должно быть, тоже испытывал боль.
Но он все-таки пришел. Да, он считал ее своей роковой бедой — и все равно был здесь.
В темном уголке ее сердца, отведенном для Ши Яня, его появление стало светом. Если он не разорвал связь окончательно, значит, надежда еще оставалась. Может быть, из-за болезни она стала особенно сентиментальной, но, стоило ей об этом подумать, как в горечи, заполнившей душу, появилась капля сладости, и ей еще сильнее захотелось плакать.
Чжэн Шуи подняла руку и потерла глаза. На кончиках пальцев осталась влажная слеза. Когда слезы уже готовы были хлынуть снова, девушка, сидевшая рядом, вдруг саркастически произнесла:
— В больницу пришли и драму развели. Это вообще нормально?
Слезы мгновенно исчезли.
Чжэн Шуи медленно повернула голову и посмотрела на соседку. Та была в кепке и быстро набирала что-то в телефоне, вероятно, жалуясь кому-то в мессенджере. Почувствовав на себе взгляд, девушка на мгновение замерла, затем неуверенно повернулась и пробормотала:
— Э-э... я слишком громко сказала?
Чжэн Шуи всхлипнула.
— Ой, извините, — девушка сложила ладони в виноватом жесте и надела наушники. — Продолжайте, я молчу.
Ши Янь молча протянул руку и повернул голову Чжэн Шуи обратно.
— Ты идешь или нет?
— Ох...
Она заметила, что его пиджак все еще на ней, нехотя сняла его и протянула Ши Яню.
— Спасибо за пиджак.
Она держала его в руках, но про себя молила: не бери, не бери, пусть он останется на мне.
Разумеется, он не слышал ее мыслей. Забрав пиджак, Ши Янь направился к выходу.
Чжэн Шуи молча взяла сумку, но тут поняла, что не может найти телефон. Наверное, он выпал, пока она спала. Наклонившись, девушка долго искала его и наконец вытащила из-под кресла. Когда она подняла голову и собралась встать, Ши Янь обернулся и нетерпеливо посмотрел на нее.
— Ты что, жить здесь собралась?
Чжэн Шуи сидела на кресле и печально смотрела на него.
— Мне тяжело. Голова кружится, я не могу идти.
На этот раз это была правда, а не притворство. Когда она подняла телефон, у нее и правда закружилась голова.
Кажется, Ши Янь усмехнулся. Чжэн Шуи не была уверена, не показалось ли ей. Если он действительно усмехнулся, то в этой улыбке звучала насмешка.
Он снова надел пиджак и в два шага подошел к ней.
— Опять начинаешь?
— Эх...
Тяжело вздохнув, Чжэн Шуи осторожно поднялась, держась за поручень. Но стоило ей только выпрямиться, как земля будто ушла из-под ног.
Ши Янь подхватил ее на руки и молча вынес из приемного отделения.
Сзади раздалось протяжное:
— А-а-а-а...
Это была девушка в кепке.
***
Некоторое время Чжэн Шуи сидела в его руках скованно, потом медленно подняла руку и обняла его за плечи. Убедившись, что он не возражает, она осмелела и прижалась крепче.
Почувствовав ее осторожное движение, Ши Янь вдруг сказал:
— Чжэн Шуи.
По коридору сновали люди, гремел громкоговоритель, но его негромкий голос прозвучал особенно отчетливо.
— Да? — тихо ответила она.
Ши Янь тяжело вздохнул. Его голос был едва слышен:
— Ты правда думаешь, что я ведусь на все твои уловки?
У нее дрогнуло сердце.
Он говорил серьезно. И хотя это был вопрос, звучал он почти как утверждение. Так, косвенно и с досадой, он признавал, что действительно ведется на ее уловки.
Чжэн Шуи ничего не ответила, но почувствовала, как слабый свет в ее душе снова начинает разгораться.
Теперь она окончательно убедилась: когда человек болеет, он становится особенно чувствительным. Когда его слова причиняли ей боль, хотелось плакать. А теперь, когда он понемногу отступал, снова открывая ей путь к себе, сердце дрожало, и ей снова хотелось плакать.
Прошло некоторое время, прежде чем из его объятий донесся ее тихий голос:
— Не называй меня полным именем, это страшно.
Ши Янь усмехнулся без тепла и, четко выговаривая каждое слово, сказал:
— Чжэн Шуи, не уходи от темы.
— Я не хотела... Я бы не посмела. Мне правда нехорошо.
Голос ее становился все тише, и она сама понимала, как неубедительно звучит.
Чжэн Шуи прекрасно знала: на Ши Яня действуют подобные детские выходки. Эта мысль давно пустила корни у нее в голове.
Разумеется, он не поверил.
— Ну да, продолжай играть.
— Я не играю...
Но, вспоминая все дни, проведенные рядом с ним, она и сама понимала: большую часть этого времени действительно играла роль. Выдумывала предлоги для встреч, пускала в ход женские уловки, капризничала, заставляла его поверить в свою «любовь», улыбалась сияющими глазами — все это было игрой.
Только со временем игра стала привычкой, и ей уже казалось, будто именно так перед ним проявляется ее настоящая сущность. Даже те сладкие слова, которые когда-то были притворством, стали искренними.
Чжэн Шуи не знала, когда именно это случилось. Не знала, когда притворные чувства стали настоящими. И когда сама влюбилась в Ши Яня.
Поэтому она медленно уткнулась лицом ему в грудь и прошептала:
— Я правда не всегда тебя обманывала.
Услышав это, Ши Янь чуть крепче прижал ее к себе. Но лицо его осталось бесстрастным.
Он лишь холодно произнес:
— О.
«О»? И все?
— Что значит «о»? — Чжэн Шуи резко подняла голову.
Он не ответил, только ускорил шаг.
Чжэн Шуи возмущенно замахала руками:
— Ты вообще мне веришь? Скажи хоть что-нибудь. Что значит это «о»?
Ши Янь даже не посмотрел на нее.
— Ответь мне!
Она начала паниковать и обвила его шею руками, пытаясь привлечь внимание.
Ши Янь внезапно остановился. Их лица оказались всего в нескольких миллиметрах друг от друга.
Его глаза ярко блестели в свете коридорных ламп, и в черных зрачках отражалась только Чжэн Шуи.
Она вдруг задержала дыхание.
Легкий запах Ши Яня коснулся ее лица. Она увидела, как он чуть улыбнулся.
— Посмотрим, как ты себя проявишь.
От этих слов у нее закружилась голова.
Но это было уже не то головокружение, которое приносила болезнь. Это напоминало ощущение человека, которого долго держали под водой, а потом резко вытолкнули на поверхность, и он жадно вдохнул слишком много воздуха. Ей казалось, что она парит.
Всю дорогу Чжэн Шуи думала только о том, как именно ей теперь «проявить себя», и не произнесла больше ни слова.
Она уже не могла, как прежде, идти напролом и настойчиво добиваться его внимания, не думая о последствиях. Тогда ею двигала только жажда мести Юэ Синчжоу и Цинь Лэчжи, и ей было все равно, что Ши Янь о ней подумает. Но теперь его мнение действительно имело для нее значение.
Она так глубоко ушла в свои мысли, что даже не заметила, как Ши Янь несколько раз бросил на нее взгляд.
Когда машина остановилась у ее дома, Чжэн Шуи не выдержала и сказала:
— Я не знаю, как мне себя проявить. Может, дашь какие-нибудь указания?
Губы Ши Яня сжались в тонкую линию. Отвечать он явно не собирался.
Чжэн Шуи придвинулась ближе и потянула его за рукав.
— Или ты хочешь, чтобы я сдавала экзамен без подготовки?
— «Без подготовки»? — Ши Янь прижал палец к губам и окинул ее взглядом с головы до ног. — Ты и правда хочешь сдавать экзамен голой1, м?
Чжэн Шуи потеряла дар речи.
Что за непристойные мысли у этого мужчины в последнее время?
— Ладно, забудь. — Она поспешно схватила сумку и открыла дверь машины. — Хватит пошлостей, я совсем не это имела в виду.
Когда Чжэн Шуи выходила из машины, Ши Янь услышал, как она тихо пробормотала:
— Настоящий извращенец.
Он вдруг подумал, что, возможно, в нем и правда есть склонность к мазохизму.
Она его ругает, а ему внезапно хочется улыбнуться.
Чжэн Шуи прошла несколько шагов, как вдруг услышала, что он окликнул ее:
— Шуи.
Она замерла.
Это было «Шуи», а не «Чжэн Шуи».
— Что такое?
Она обернулась, и улыбку уже невозможно было скрыть.
Ши Янь поднял ее телефон с пассажирского сиденья.
Ах да, она забыла телефон.
Чжэн Шуи подбежала обратно, протянула руку в окно, чтобы забрать его, но Ши Янь вдруг отдернул телефон.
Она растерянно моргнула.
— Что такое?
Он лениво покачал телефоном, облокотившись на сиденье.
— Ты ничего не забыла?
Она растерялась еще сильнее.
— Что я забыла?
— Подумай.
Чжэн Шуи задумалась, а затем просунула голову в окно.
— Забыла сказать спасибо за то, что ты меня подвез?
Ши Янь прищурился и, отвернувшись, все-таки вернул ей телефон.
Когда Чжэн Шуи взяла его в руки, у нее вдруг вспыхнуло воспоминание.
Это было давно, в такой же холодный день. Ливень словно хотел утопить весь город, а она стояла у ворот поместья, сжимая телефон и с гордостью отвергая предложение Ши Яня подвезти ее. Тогда он смотрел на нее так же холодно.
Но в тот день приближалась зима, и ветер был пронизан ледяной стужей.
Сегодня ветер тоже был холодным, но на пороге уже стояла весна.
— О чем задумалась? — спросил Ши Янь, заметив, что она не двигается.
Чжэн Шуи снова расчувствовалась.
Редко показывая ему такое спокойное лицо, она тихо ответила, опустив глаза:
— Ни о чем. Просто вспомнила нашу первую встречу. Ты предложил подвезти меня до дома, а я отказалась. Мне кажется, тогда я упустила что-то очень важное.
Ши Янь внимательно посмотрел на нее.
Когда Чжэн Шуи уже решила, что он снова начнет ее дразнить, он вдруг произнес:
— Кто сказал, что это была наша первая встреча?