Онлайн чтение книги Роман, переходящий границы Romance that crosses the line
1 - 49

После четырех сухих слов И Хёна, упавших на стол как приговор, Даль Хи крепко зажмурилась. Слезы, скопившиеся в уголках глаз, сорвались и закапали на белую поверхность стола.

— Прости меня. Хнык... Я была неправа. Я всё исправлю, только не говори о расставании...

— ...

— И Хён, пожалуйста, скажи хоть что-нибудь...

Она вытирала бесконечный поток слез тыльной стороной ладони, умоляя И Хёна, который лишь молча сглатывал слюну, ответить.

— Нет, это моя вина.

Он не мог смотреть на плачущую Даль Хи и опустил голову. Ему хотелось заткнуть уши, лишь бы не слышать её рыданий.

— Почему... это твоя вина?

— Хорошо, что мы еще не разослали приглашения. Неустойку за зал я возьму на себя. И раз мы договорились пожить у меня первое время, проблем с жильем у тебя не будет.

— ...

— Я разочаровался и довел себя до такого состояния, даже не попытавшись толком поговорить с тобой. Если в чем-то и есть моя вина, то в этом.

— Хнык...

— Ты, наверное, пыталась восполнить то, чего тебе не хватало во мне, с другим человеком. Да, это тоже результат моих упущений.

— ...

— Но ты должна была дать мне хотя бы один шанс исправить это.

Договорив, И Хён встал. Даль Хи вцепилась в его рукав, когда он направился к двери, и зарыдала еще громче.

— Не уходи. Я даже представить себе не могу жизнь без тебя. Как я посмела... ик... как я могла!

И Хён не смотрел на нее. Он глядел на темную дверь, так как свет в прихожей погас.

— Я люблю тебя, Ха И Хён. Пожалуйста, не уходи. Не бросай меня! Все совершают ошибки, ну же? Твоя любовь была такой привычной, что я перестала ценить её..!

Если он сейчас поддастся жалости и снова возьмет её за руку, их будущее превратится в хождение по канату. Счастье, построенное на бесконечных подозрениях, никогда не будет полным.

Слыша плач Даль Хи, И Хён молча зажмурился.

— Ты же тоже любишь меня. Так расставаться нельзя, это неправильно!

На этот отчаянный крик И Хён обернулся и посмотрел ей в глаза. Её заплаканные глаза покраснели.

— Вот как.

В его голосе зазвучали непривычно острые нотки.

— Ты знала, что я в итоге не смогу тебя оттолкнуть. Знала, что моё сердце дрогнет, я обниму тебя и прощу. Ты думала, что у тебя будет еще один шанс, как всегда, когда мы ссорились.

— ...

— Прости, но не в этот раз. Я ухожу.

И Хён с силой разжал её пальцы, вцепившиеся в его одежду, и шагнул к выходу.

— Это из-за И Ан?

Этот вопрос, вырвавшийся у Даль Хи, заставил его замереть на месте.

— И Ан всё знала. Она даже угрожала мне, требовала расстаться с тобой. Кто она такая, чтобы лезть в нашу любовь и вертеть ею как вздумается?

— Тот, кто вертел нашей любовью, играл с ней и в итоге упустил, — это ты, Даль Хи.

Голова шла кругом. Стоит открыть эту дверь — и всё будет кончено.

Он на секунду заколебался, не вернуться ли и не извиниться за резкие слова, но вместо этого сделал шаг вперед.

И Хён не помнил, как доехал до дома. Держась за гудящую голову, он подошел к своей двери.

— ...Мун Ха На?

Он взглянул на часы. Почти одиннадцать.

Время было совсем не подходящее для визитов, но Ха На, топтавшаяся у двери, увидела его и низко поклонилась.

— Вы даже домой не заехали после прилета? Какое срочное дело привело вас ко мне в такой час?

Нервы были на пределе, и он ляпнул то, чего не хотел. Заметив виноватое лицо девушки, И Хён осознал свою ошибку.

— ...Простите. Заходите. Заодно и Луну заберете.

— А, тимлид. Я хотела вам кое-что отдать. Купила в Штатах и хотела вручить сегодня...

Ха На протянула ему небольшой бумажный пакет.

— ...Спасибо.

— Простите меня, тимлид...

— Не извиняйтесь. Это я виноват.

Войдя в квартиру, И Хён начал собирать вещи Луны, нервно поправляя волосы и мечась по гостиной.

— Эм... а где удочка-дразнилка?

Он бормотал себе под нос, открывая и закрывая один и тот же ящик, словно в прострации.

— Тимлид, вот она. На диване.

— ...А.

Он перерыл всю гостиную в поисках игрушки, которая лежала у него прямо под носом. Вид у него был совершенно потерянный.

— Вы в порядке?

— Что еще нужно собрать?

— Только миску, тимлид.

Он заметил миску, которую И Ан оставила у раковины, и присел на корточки, чтобы взять её. И в этот момент, когда он опустился вниз, всё рухнуло.

Пустота от потери любви, которая казалась нереальной всю дорогу домой, вдруг навалилась на него всей тяжестью. Внезапная тоска острым лезвием пронзила сердце.

Жестокие слова, брошенные Даль Хи, вернулись бумерангом сожаления, и слезы хлынули из глаз И Хёна.

Любовь, которой он пророчил вечность, закончилась. Как бы он ни сдерживался, рыдания рвались наружу. Плечи тряслись, и даже когда он вытирал мокрое лицо ладонями, слезы не переставали литься.

Зная, что за спиной стоит младшая сотрудница, он прикрыл лоб рукой и дал волю запоздалому горю.

В этот момент он почувствовал легкое похлопывание по спине. Медленно повернув голову, он увидел Ха Ну, которая тоже присела на корточки рядом с ним и улыбалась.

— Тш-ш, всё будет хорошо.

Слезы капали с его подбородка на пол, но он не замечал этого, пристально глядя на лицо Ха Ны с ямочками на щеках.

— Ох, простите.

Придя в себя, И Хён вытер слезы, взял миску и встал.

— Тимлид. Помните?

Ха На, сажая Луну в переноску, внезапно спросила его. И Хён молчал, ожидая продолжения.

— «Тш-ш, всё будет хорошо».

— ...

— В мой первый рабочий день меня бросил парень, с которым я долго встречалась. Я рыдала навзрыд, а вы сказали мне эти слова.

— ...А, вот как.

— Я рада, что смогла вернуть вам это утешение спустя год. До завтра.

Он долго смотрел на закрывшуюся за ней дверь и тихо пробормотал:

— Вернула утешение...

Повернувшись, он заметил пакет, который она ему дала и который он небрежно бросил. Наконец решив заглянуть внутрь, он лишился дара речи.

[Тимлид, теперь каждый раз, садясь в машину, вы будете думать обо мне!]

Внутри лежал брелок для ключей в красивой упаковке. И записка. От этой дерзости на губах И Хёна появилась слабая улыбка.

***

На следующий день.

— Два айс-американо.

Зайдя в кафе у офиса перед работой, Чон Хан поморщился от толпы.

Он терпеть не мог скопления людей, но, вспомнив, как вчера Кан Чжу Хон предлагал кофе И Ан, он почувствовал по-детски сильное раздражение.

— Вы у нас впервые?

— Да.

Здешние сотрудники всегда такие назойливо вежливые?

На внезапный вопрос бариста Чон Хан, доставая кошелек, ответил коротко.

— Я оформлю вам купон! Десятый напиток бесплатно. Можно ваш номер телефона?

— Не нужно.

Купон наверняка полетит в мусорку вместе с чеком. Лучше сразу отказаться, чтобы не плодить мусор ради планеты. К тому же он не собирался покупать здесь десять чашек кофе.

Поднявшись в офис с двумя стаканчиками, он увидел И Ан, которая клевала носом, подперев подбородок рукой. Битва с тяжелыми веками была в самом разгаре.

Ступая бесшумно, Чон Хан поставил стаканчик перед ней, отступил на пару шагов, скрестил руки на груди и прочистил горло.

— Ха И Ан, чем это вы занимаетесь?!

Он специально скопировал свой самый «собачий» тон, который она так ненавидела, и И Ан подскочила как ошпаренная.

Надо же, как она меня боится.

— Да, директор!

Она изо всех сил таращила глаза, делая вид, что вовсе не спала, но Чон Хан ткнул пальцем в уголок своего глаза.

— Умываться надо, прежде чем спать на работе.

— ...Простите.

— Пейте. Купил один, второй дали в нагрузку.

И Ан перевела взгляд с запотевшего стакана на дверь кабинета, за которой скрылся Чон Хан, и взяла кофе. Это было её любимое кафе.

— Что это?

Картонный манжет на стакане отличался от обычного, и она присмотрелась. Логотип изменился? Нет, это был не логотип. Это было сердечко, старательно нарисованное сотрудником.

Сердце — символ любви! Причем нарисованное красным перманентным маркером, чтобы не расплылось от конденсата!

— Ха!

Вскочив с места, И Ан ворвалась в кабинет Чон Хана, пыхтя от гнева.

— Что это такое?

Чон Хан, работавший за ноутбуком, поднял глаза на И Ан, которая цокала каблуками и излучала угрожающую ауру.

— Это! Что это значит?!

И Ан с размаху поставила манжет на стол Чон Хана и визгливо вскрикнула.

Чон Хан озадаченно склонил голову и неуверенно ответил:

— ...Картонка, чтобы руки не мерзли от холодного кофе?

— Да не это! Вот это, что нарисовал бариста!

И Ан ткнула пальцем в маленькую красную фигурку. Чон Хан внимательно посмотрел на неё и произнес:

— А-а. Это.

Он издал какой-то непонятный звук, взял ручку и написал что-то на картонке.

$r = 1 - \sin \theta$

— r равно один минус синус тета. Если построить график этого уравнения, получится такая фигура.

— ...

— Этот бариста, похоже, шарит в тригонометрии.

Чон Хан, начеркавший непонятный инопланетный язык, довольно ухмыльнулся, а И Ан потеряла дар речи.

— Это шутка для технарей?

— Шутка? Я вообще не понимаю, о чем речь. А что, у этой красной фигуры есть еще какое-то значение?

Неужели он не понимает, что это сердечко? Для него даже сердце выглядит как уравнение?

От абсурдности ситуации И Ан на мгновение лишилась слов, а затем сказала уже мягче:

— Нет! Один минус, эм... что-то там... наверное, так и есть.

— Вот видишь? Видимо, бариста тоже технарь.

И Ан не могла отделаться от мысли, что Чон Хан мастерски запудрил ей мозги своей болтовней.

Но странное дело — раздражение, кипевшее в ней минуту назад, куда-то улетучилось.

— Вы не обновите расписание?

— А, да. В 9:30 утра...

Закончив с расписанием, И Ан вернулась за свой стол и начала готовиться к работе. Телефон перед монитором завибрировал.

[Ча Эльза: Настроение всё еще так себе?]

«Ага, значит, он знал, что настроение у меня паршивое. Чертов технарь, не знающий, что такое сердце».

Конечно, знал — после такой-то вспышки гнева. Пока она раздумывала над ответом, пришло еще одно сообщение.

[Ча Эльза: Видимо, так себе. Может, ответишь?]

В И Ан проснулась вредность. Она прочитала сообщение, но отвечать не стала. Решила помариновать его минут пять и положила телефон обратно.

— Почему не отвечаешь?

Но Ча Чон Хан не выдержал и минуты. Он вышел из кабинета, требуя ответа. Скрестив руки и сделав недовольное лицо, он присел на край её стола.

И Ан с наглым видом бросила:

— Простите. Была занята.

Он подвинул к себе тот самый картонный манжет, из-за которого разгорелся сыр-бор, и ткнул пальцем в красное сердечко.

— Это формула.

Затем он наклонился к её лицу. И легонько коснулся губами её надутых губ.

Когда их мягкие губы разомкнулись, Чон Хан произнес:

— А это сердце.

— ...

— Ревность — это хорошо, но отвечай на сообщения. У меня сердце разрывается от ожидания.

Лицо И Ан готово было взорваться от жара.