Ближе к концу рабочего дня, когда И Ан поглядывала на часы, раздался короткий стук в дверь. Она вошла в кабинет с пачкой почты и направилась к столу Чон Хана. Чон Хан сделал вид, что просматривает корреспонденцию, которая его совершенно не интересовала, и как бы невзначай спросил:

— Что делаешь после работы?

— Встречаюсь с друзьями за ужином.

— Тебя подвезти?

— Нет, это совсем рядом.

— А мне с вами нельзя?

— Н-нет, нельзя!

И Ан отреагировала так бурно, с таким испугом на лице, что сразу стало ясно: она что-то скрывает.

— Чего так пугаться-то?

— ...А, ну это.

— Ладно, забудь. У меня тоже вечером дел по горло.

— ...

Заметив, как она сразу поникла, Чон Хан едва сдержал улыбку.

— Шучу. Ты ведь зарплату получила, повеселись хорошенько.

— ...Правда шутите?

— Но чтобы до полуночи была дома.

— Я столько пить не собираюсь.

— Правда? — Чон Хан прищурился, глядя на нее с подозрением.

Несмотря на его недоверчивый вид, напряжение после стычки с Ю Ра куда-то улетучилось. Казалось, все заботы, терзавшие его, превратились в пыль и улетели, стоило ему увидеть яркую улыбку И Ан.

***

— Ох, Чан Е Ин, ты все-таки мастер смешивать соджу с пивом!

И Ан с блаженным видом поставила пустой стакан на стол, осушив его залпом. Пока она с аппетитом втягивала лапшу кимчи-удона, Е Ин, чье терпение уже лопалось, спросила:

— Ну и когда ты нам расскажешь про «то самое»?

— Вот именно. Знаешь, как трудно мне было отмазаться от корпоратива ради тебя? — поддержала ее Юн Чжи, жуя маринованную редьку.

— Подождите. Мне нужно разогреться. Как я могу рассказывать такое на трезвую голову?

И Ан, не обращая внимания на их ворчание, отпила половину из только что наполненного стакана и вытерла губы тыльной стороной ладони. Она уже собиралась начать рассказ, когда телефон, лежавший экраном вниз на столе, завибрировал.

— Не ответишь?

— Это наверняка Ха Чжу Хо. Не буду брать.

— А если отец совсем разозлится?

— Скажу, что была в туалете. Кстати, я и правда схожу. Слишком много пива выпила.

И Ан встала и направилась в сторону уборной. Телефон перестал вибрировать, но вскоре зажужжал снова. Е Ин с беспокойством посмотрела на аппарат.

— Наверное, стоит сказать ему, что она с нами. В прошлый раз она пришла домой пьяная, и они сильно поругались.

— И Ан — просто икона непослушания.

Юн Чжи, сидевшая напротив И Ан, потянулась и взяла телефон. Но, увидев имя на экране, озадаченно наклонила голову.

— Кажется, это не отец.

Мужчина. В голове Е Ин словно зажглась лампочка. Быстро сообразив, она жестом велела Юн Чжи ответить.

— Ал... Алло?

Юн Чжи, слегка растерянная, прижала трубку к уху. Услышав голос собеседника, ее глаза расширились. Она беззвучно прошептала губами: «Мужчина». Так и знала. Догадка Е Ин подтвердилась.

— Да, это телефон И Ан. Она с нами, просто отошла в туалет. Что? Где мы?

Е Ин довольно закивала, улыбаясь. Юн Чжи, поняв намек, назвала название ресторана и положила трубку. Она быстро вернула телефон на место до возвращения И Ан.

— Похоже, это он. Сказал, что рядом и скоро подойдет.

— Я его видела. Помнишь, когда мы ходили на концерт группы «Рыба ест рыбный пирог», он увязался за нами с Хён Чжон. Могу поспорить, песни про рыбок его вообще не интересовали.

— Серьезно? Красивый?

— О, не то слово.

— И Ан идет.

Заметив приближающуюся И Ан, подруги как ни в чем не бывало сменили тему.

— О чем вы тут шептались с такими серьезными лицами?

— Да меня сегодня начальница отчитала. Сказала исправить заявку на закупку, я исправила как она велела, а она потом спрашивает: «Зачем ты так сделала?». Я просто в шоке.

— Ох уж эта твоя начальница.

Благодаря Юн Чжи, которая мастерски перевела разговор, им удалось избежать подозрений.

— И Ан, а твой начальник как? Все такой же?

Вспомнив, как И Ан поливала грязью своего босса месяц назад, Е Ин заметила, что в последнее время подруга притихла.

— А? А-а... Ну, в последнее время он ничего.

То ли от алкоголя, то ли от смущения, лицо И Ан покраснело. Е Ин решила, что момент настал.

— Ну и как это было?

— ...Что?

— «То самое».

Румянец на щеках И Ан стал еще ярче и пополз к ушам.

— ...Хорошо.

И Ан застенчиво отпила пива. Е Ин, знавшая ее много лет, никогда не видела подругу такой. Насколько же бурной была ночь, если она стесняется даже говорить об этом?

— Он хорош?

— Эй! Как можно спрашивать такое в лоб!

И Ан замахала руками, смущенная до предела откровенным вопросом. Но Е Ин не отступала и, наклонившись ближе, продолжила допрос.

— Ты кончила?

— ...Четыре раза.

Услышав робкий ответ, Е Ин и Юн Чжи обменялись многозначительными взглядами. И Ан, жуя закуску, продолжила:

— Помнишь, я в школе говорила, что признаю только платоническую любовь?

— Конечно. Разве можно забыть такой бред?

— Так вот, это был бред. Эрос не зря считается богом любви. Теперь я это понимаю.

— За И Ан, которая наконец познала истину! Дзинь!

Когда три бокала со звоном столкнулись, дверь шумного ресторана открылась, и вошел мужчина. Юн Чжи и Е Ин, сидевшие лицом ко входу, тут же обратили на него внимание. Его ноги были такими длинными, что можно было принять его за модель или баскетболиста. При всем уважении к И Ан, его внешность затмевала даже Чжу Хона. Е Ин на мгновение почувствовала укол совести перед мужем, ждущим ее дома, и даже мимолетно пожалела, что вышла замуж так рано. Отогнав эти нелепые мысли, она снова сосредоточилась на И Ан и, сделав глоток, спросила:

— Так значит, твой Эрос — это Кан Чжу Хон?

В этот момент И Ан, жадно пившая соджу с пивом, прыснула, как неисправный пульверизатор. Из-за устроенного ею переполоха все взгляды в ресторане устремились на их столик. В том числе и взгляд мужчины, который искал свою компанию.

— При чем тут Чжу Хон?

— Разве не Чжу Хон? Тот, с кем у тебя было «то самое»?

— ...Его фамилия Кан?

Юн Чжи, молча слушавшая их, тихо вставила своё слово, и Е Ин окончательно запуталась.

— О чем ты говоришь? Ты пьяна?

— Звонил какой-то Ча. «Ча Эльза».

И Ан, которая вытирала салфеткой забрызганный пустой стул рядом с собой, подскочила как ошпаренная.

— Ча Эльза звонил?!

Прежде чем кто-то успел спросить, почему у него такое странное имя, по спинам пробежал холодок. Обернувшись, они увидели того самого мужчину, стоящего прямо у их столика.

— Вы кто?

На настороженный вопрос Е Ин мужчина вежливо улыбнулся. Он сел на место рядом с И Ан, которая выглядела так, будто увидела привидение, обнял ее за плечи и произнес:

— Я Эрос И Ан.

— ...

Е Ин поняла: она совершила грандиозную ошибку. За этой улыбкой скрывалась бушующая ревность.

— Прошу прощения, что не представился сразу. Ча Чон Хан.

— ...

— Откуда вы знаете Чжу Хона? Видимо, встречались.

Ага, если в Голливуде есть Эльза, то в Сеуле — Ча Эльза. Е Ин вспомнила поговорку о том, что ревность мужчины может вызвать заморозки даже в мае. Теперь она убедилась в этом лично.

Над столиком повисла тишина. В этой тяжелой, торжественной атмосфере улыбался только Чон Хан. Насколько И Ан знала, это была его дежурная «бизнес-улыбка» для клиентов. Другими словами, ничего хорошего она не предвещала. Почувствовав ледяной холод, исходящий от этой четверки, официант поспешно поставил перед Чон Ханом стакан воды и тарелку и ретировался.

— Видимо, ваши подруги тоже встречались с Чжу Хоном. В неформальной обстановке.

Его голос был мягким, а улыбка — теплой, но от этого становилось только страшнее. Когда человек, которому чужды мягкость и теплота, вдруг начинает излучать их, значит, он что-то замышляет. Особенно на слове «в неформальной» он сделал такой акцент, что у И Ан по спине потек холодный пот.

— ...А, ну, Чжу Хон-сси говорил, что любит инди-музыку.

Е Ин лихорадочно пыталась придумать, как выпутаться из этой ситуации.

— Группу «Рыба ест рыбный пирог»?

— Э... да. Вы знаете.

— Вы случайно не ходили с Чжу Хоном на концерт?

— ...

— Не было ли такого, что вы вместе поужинали, а потом пошли на концерт? Что-то в этом роде?

Говорят, что ругань с улыбкой на лице пугает больше всего. Уголки губ Чон Хана оставались приподнятыми, и И Ан даже начала беспокоиться, не сведет ли ему лицо судорогой.