Онлайн чтение книги Роман, переходящий границы Romance that crosses the line
1 - 40

— ...Случайно встретились.

В конце концов, Чон Хан ответил, потупив взор. Чжу Хон, хоть и выглядел недовольным, с глухим стуком поставил кастрюлю с рамёном на стол. Наблюдая с нескрываемым изумлением за тем, как Чон Хан пытается успокоить избитый алкоголем желудок острой лапшой, Чжу Хон не выдержал и разразился смехом. Чон Хан вскинул на него острый, колючий взгляд:

— Что?

— Ты реально ничего не помнишь?

— О чем ты.

— «Чжу Хо-о-он!» — ты же вчера ко мне ластился.

Чжу Хон в точности скопировал ту дурацкую улыбку и восторженный тон, с которым Чон Хан вчера выкрикивал его имя, будто для него не существовало завтрашнего дня. Лицо Чон Хана позеленело, его едва не вывернуло от отвращения к самому себе.

— Что за бред ты несешь.

— Он действительно так говорил, директор.

Ха И Ан, которая с самого утра выглядела крайне недовольной, холодно бросила реплику, принимая сторону Чжу Хона. Глядя на серьезные лица обоих, Чон Хан почувствовал, как по загривку пробежал неприятный холодок.

— ...Да ну вас, хватит ломать комедию.

— Больше никогда в жизни не пей.

— ...

— Я вчера чуть не ослеп от увиденного.

Чон Хан, клятвенно пообещав себе, что отныне в его жизни будет только сухой закон, уткнулся носом в миску с рамёном, пытаясь скрыть нахлынувший стыд.

— Вкусно, И Ан?

Услышав приторно-сладкий голос Кан Чжу Хона, Чон Хан поднял голову. Чжу Хон подпер подбородок рукой и завороженно наблюдал за тем, как И Ан ест лапшу. В этот миг лапша во рту Чон Хана превратилась в безвкусный комок теста, а аппетит окончательно пробил дно.

— Господин заместитель, вы и мясо отлично жарите, и рамён варите замечательно.

— Скажите, если захотите чего-нибудь особенного. Я довольно неплохо готовлю.

Когда И Ан в ответ расплылась в лучезарной улыбке, Чон Хан посмотрел на неё исподлобья, сузив глаза. «И сидит же, улыбается ему, не зная, что у меня на душе. Обидно, что эта улыбка достается Кан Чжу Хону, а не Ча Чон Хану».

***

— И Ан, берегите себя. А ты, Ча Чон Хан, смотри не споткнись где-нибудь по дороге и не разбей свой драгоценный нос.

Получив напоследок такую «любезность», Чон Хан неловко почесал затылок, но И Ан даже не фыркнула — она молча направилась к лифту.

— Ха И Ан.

Она не ответила. Лишь незаметно для него закусила губу.

— Посмотрите на меня, Ха И Ан.

— Что вам угодно?

После настойчивых окликов она наконец обернулась и пронзила его гневным взглядом. И Ан, шедшая на несколько шагов впереди, остановилась так внезапно, что Чон Хан тоже дернулся и замер.

— Я вчера совершил что-то неподобающее?

— Вы правда не помните?

— ...Да.

— Ну конечно.

Она резко развернулась и зашла в лифт. Чон Хан последовал за ней, но И Ан не стала нажимать кнопку этажа. Вместо этого она оттеснила его в угол и с силой припечатала ладонь к стене рядом с его головой. От такой неожиданной напористости плечи Чон Хана на миг дрогнули. Лицо И Ан, напротив, было исполнено решимости.

— Значит, не помните. Совсем ничего?

— Я помню, как мы вместе сидели на качелях.

— А что было потом — не знаете?

— А что было? Я наговорил лишнего?

— Ха!

И Ан издала горький смешок, приподняв уголки алых губ, и встала на цыпочки, чтобы встретиться с ним взглядом. Роста всё равно не хватало, но её губы оказались почти на уровне его подбородка.

— ...Что вы делаете?

В позе, почти полностью повторявшей вчерашнюю сцену, И Ан приблизилась к губам Чон Хана. Она не коснулась их, но этого было достаточно, чтобы он окончательно растерялся. Словно у него отключились все мыслительные процессы, Чон Хан просто молча и пристально смотрел на её шевелящиеся губы. И Ан почувствовала это нутром. Тот самый опасный блеск в глазах, что был вчера за секунду до поцелуя.

— Вот и мучайтесь в догадках. Думайте об этом весь день.

— ...Постойте, Ха И Ан.

— Уверена, если вспомните, то не сможете смотреть мне в лицо. Всего доброго.

— Погоди. Давай погово... Эй, Ха И Ан!

Нажав одновременно кнопки «открыть дверь» и «15 этаж», И Ан сделала вид, что не слышит его жалобных призывов, и вышла. Однако в душе её не покидало чувство, будто она проиграла. Прохладный ночной воздух и трепет всех чувств до сих пор жили на кончиках её пальцев, а виновник торжества умудрился всё забыть. «И целовался-то как — чуть душу не вынул. Нет, вынул».

— Мерзавец.

И Ан поднималась по лестнице, в сердцах бормоча проклятия. Преодолев три этажа на одном дыхании, она рывком открыла дверь пожарного выхода на десятом этаже. Она шла по мраморному коридору, не поднимая головы и сверля взглядом пол. Заметив, что больше не может продвинуться вперед, И Ан обнаружила, что кто-то держит её за руку.

— Я сказал — нам надо поговорить.

Этим «кем-то» был Ча Чон Хан, который стоял у двери, вальяжно прислонившись к стене и скрестив руки. Она попыталась вырваться, но его хватка была слишком крепкой. Впрочем, И Ан не сдалась.

— Отпустите руку. И не забывайтесь — соблюдайте дистанцию в речи.

— Хорошо. Буду на «вы», и руку отпущу. Давайте поговорим.

Чон Хан разжал пальцы. Но И Ан, лишь взмахнув освободившимися руками, продолжила путь к своей двери.

— Я уже всё сказала.

— А я еще не закончил...

— Директор, вам лучше не говорить, а думать. Вспомните, что вы вытворяли, когда у вас «пленка оборвалась».

— Это...

— Увидимся завтра. До свидания.

Во второй раз жестко оборвав его на полуслове, И Ан захлопнула дверь перед его носом. Однако она тут же приникла правым глазом к дверному глазку. Опешивший Чон Хан какое-то время смотрел на закрытую дверь, затем раздраженно взъерошил волосы и наконец ушел. И Ан фыркнула и пошла насыпать корм в пустую миску Луны. Кошка, будто только этого и ждала, тут же принялась за еду. «Память — штука несправедливая. Вскружил голову, перевернул всё внутри, а те самые трепетные воспоминания просто испарились без следа». В руках И Ан осталась лишь половинка их общего воспоминания. Раздражение сменилось унынием. И Ан забралась на диван, обхватила колени руками и уткнулась в них лицом. В ногах почувствовалось что-то мягкое и пушистое — это Луна пристроилась рядом.

— Только ты меня и понимаешь.

И Ан невольно улыбнулась и погладила Луну по круглой голове. Кошка не стала уворачиваться, как вчера, а наоборот — начала тереться о руку, словно чувствуя подавленное настроение своей временной хозяйки.

***

На следующий день И Ан, нервно теребя белый конверт с заявлением об увольнении, мялась перед дверью кабинета Чон Хана. За матовым стеклом было тихо — директор еще не пришел. Она колебалась: зайти и просто оставить конверт на столе или вручить лично, как велит долг вежливости?

— Наверное, еще не время.

В итоге она вернулась на место и спрятала конверт в ящик стола. Открыв Outlook, чтобы сверить расписание, И Ан увидела всплывающее уведомление.

[Отпуск директора]

Завтра у Чон Хана был выходной. Не слышав от него ни слова об отпуске, И Ан недоуменно кликнула по записи. Оказалось, этот отпуск был настроен как ежегодное повторяющееся событие на одну и ту же дату.

— Значит, он всё-таки человек.

В начале работы И Ан, получая от него письма в три часа ночи или по выходным, содрогалась от мысли, что этот фанатичный трудоголик вообще не спит. Лишь позже она поняла: заваленный сотнями писем в день, Чон Хан просто не успевал отвечать на них в рабочее время и разгребал почту в свободные часы. Даже сегодня, читая его письмо, пришедшее в пять утра, она попыталась вычислить, когда же он встал, но быстро сдалась. Именно поэтому известие о его отпуске — единственном в году — её даже порадовало. До прихода Чон Хана оставалось минут десять.

— Побуду-ка я образцовым секретарем.

После событий выходных она всё еще злилась на него, но забота брала верх. Решив, что успеет сбегать за кофе и бейглом для рано вставшего босса, И Ан спустилась в кафе на первом этаже.

— О, И Ан!

Знакомый голос. Сон У и еще пара сотрудников из отдела разработки помахали ей руками.

— Доброе утро. Вы сегодня рано.

И Ан с улыбкой подошла к компании.

— А приход на работу за 24 часа до смены считается за «рано»?

— ...

Только сейчас И Ан разглядела, что Сон У выглядит как зомби: жуткие темные круги под глазами и осунувшееся лицо.

— Вы работали все выходные?

— И не спрашивайте. В субботу вдруг звонит директор и давай выговаривать — почему, мол, в «Great Fight» сложность не отрегулирована... Ой, кому я это рассказываю.

Сон У начал было изливать душу, но вовремя вспомнил, что И Ан — секретарь Чон Хана, и осекся. Однако, разминая затекшую шею, он всё же добавил:

— Но справедливости ради, со сложностью там и правда был косяк. Директор метко подметил.

— Это точно. Баланс персонажей хромал. Я все выходные только в эту игру и пялился, теперь даже хожу, наверное, как игровой персонаж, — подал голос Хи Су, младший разработчик.

И Ан с сочувствием смотрела на Хи Су, который ковылял к выходу, словно первый Homo sapiens, только что осознавший, как пользоваться ногами.

— Боже мой...

Но нет, её возглас ужаса был вызван не Хи Су, а фигурой, приближающейся к ним от входа...

— Доброе утро всем.

Это был Ча Чон Хан. И он... обезоруживающе улыбался.