Контент удален!

Она взяла картофель — он хотя бы хорошо усваивался — отправила в рот и тихо осмотрела комнату. Из-за того что окно было на северной стороне, пространство было тёмным. За его спиной на шкафу стояла гипсовая статуя святой, а на стене висели по одному портрету мужчины и женщины средних лет.

Мужчина был поразительно похож на Вианута, а лицо его было омрачено печалью. Наверное, это прежний великий герцог Байренхаг и его отец — Вальдемар. Его портрет она видела и на стене лестницы в холле.

Рядом висел портрет женщины с широкой улыбкой. Обладательница свежей улыбки. В отличие от женщин этого края, отличавшихся высоким ростом, она была миниатюрной. Телосложением похожа на Гриз, которая не могла нормально есть после девяти лет.

Судя по рассказам, что она умерла от пневмонии, здоровье у неё тоже было слабым. И как только с таким телом она родила двоих детей…

Разглядывая портреты, Гриз вдруг вспомнила вид королевского дворца Грандии, где аккуратно висели портреты её родителей.

В детстве ей всегда была тягостна жизнь принцессы, которая должна была выглядеть пышно и благородно. Заканчивая официальные мероприятия, она с тоской проходила по коридору, где висели портреты родителей. Не зная, как драгоценна эта повседневность, она всегда жаловалась той девочке, что расчёсывала ей волосы перед сном.

Кстати, та девочка была старшей дочерью герцога Тарилучи, кажется.

Наверное, сейчас она наслаждается всеми благами дворца и счастлива. Разорвать бы её…

Казалось, откуда-то доносился их смех, и глаза защипало.

Тут она почувствовала на лице холодный взгляд. Он с любопытством наблюдал за её лицом, которое ежеминутно менялось. Может, он думал, что она жалко играет роль Юлианы, опечаленной портретами родителей.

Значит, сегодня нужно было заканчивать. И тосковать по родным родителям, и тосковать по дворцу, отнятому родом Тарилучи.

Гриз смочила пересохшее горло вином. Лишь после того, как он неторопливо понаблюдал за этим, он тихо сказал:

— Портрет. Он был свежим.

Это было о вчерашнем рисунке, нарисованном ужасно. В момент, когда она подумала, что благодарна ему за то, что не спросил о колыбельной, он, словно собираясь дать вознаграждение, обронил:

— Дам тебе шанс.

— …

— Убивать тебя жалко.

Из этих слов можно было понять. Что великий герцог уверен: она не Юлиана.

Впрочем, было бы странно, если бы девочка, в детстве забивавшая собак палками до смерти, теперь нежно растила щенка. К тому же и цвет глаз был другой, и она пела колыбельную, пришедшую из королевского дома соседней страны.

При мысли, что теперь всё кончено, сердце тяжело заколотилось, а губы пересохли. Он, глядя на неё с пугающим выражением, медленно приподнял один уголок рта.

— Твоя рожа. Смазливая.

— …

— Перебивайся, будучи любовницей знати.

Это казалось максимальной милостью, которую он мог оказать. Гриз, предполагавшая, что если откажется, то её ждёт буря последствий, побледнела.

Он, вероятно, запугивал: дам тебе шанс, так что расскажи правду о плане Стефана. Но если предать Стефана, подобного ядовитой змее, он жестоко отомстит.

Тогда, может, вместо того чтобы раскрыть правду, попросить его остановить Стефана. Нет, разве великий герцог станет спасать жизнь проститутки из публичного дома, что было хуже зверя.

Гриз крепко сжала губы. Он, молча подождав, прополоскал рот водой из хрустального бокала и низко сказал:

— Лучше принять.

Она поняла, что он не просит и не предлагает. Это действительно был последний шанс. В награду за то, что она нарисовала забавный портрет.

Если она не воспользуется этим шансом и не расскажет правду, её, возможно, обезглавят его рукой. Представив, как её посиневшее лицо, словно у короля Шато, повесят на площади, она почувствовала, как внутри подступает тошнота.

Но если рассказать великому герцогу правду, её останавливали злобные слова Стефана.

«Только запомни: если сбежишь, почувствовав неладное, тебе отрубят голову. И женщины из публичного дома, с которыми ты жила, тоже пострадают».

Если Стефан решится, убить женщин для него ничего не стоило. Адриан, Мари, Кларен и других он убьёт в отместку. В чём виноваты эти женщины, которые жили, не имея сил умереть?..

Она длинно, горестно вздохнула, и великий герцог, словно заскучав, опустил вилку.

— Времени нет.

— …

— До каких пор я буду добрым?

То, что он, не интересующийся женщинами, так отдельно вызвал женщину и ел с ней, было огромной добротой. Но Гриз не могла принять эту доброту. Если разозлить великого герцога, погибнет только она, но если разозлить Стефана, погибнут и многие женщины из публичного дома.

Видя женщину, которая могла только упрямо молчать, он усмехнулся со звуком выходящего воздуха. Похоже, это означало недовольство. Затем он вставил бокал между длинных пальцев, выпил вина и сказал:

— Трапеза была приятной.

Это означало, что предложение на этом закончено.

Видимо, у него был хороший аппетит: он опустошил большинство тарелок на столе. А Гриз даже один кусок стейка не смогла нормально съесть — он был нарезан на кусочки.

В любом случае руки дрожали, и больше есть она не могла. Когда побледневшая Гриз поднялась и, следуя за дворецким, вышла из-за занавеси…

— Ах да…

Он коротко обронил, кладя салфетку на стол, и продолжил:

— Мавра* везут.

— …

— Говорят, он тебя знает.

Мавра? Какого мавра?..

— Что вы имеете в виду?..

*Исторический термин, обозначавший мусульманское население северо-запада Африки (берберов и арабов), а также их потомков, завоевавших Иберийский полуостров (современные Испанию и Португалию) в VIII веке.

Гриз, прерывисто дыша, обернулась. На мгновение в глазах потемнело. Неужели он говорит о мавре, который привёз фальшивую Юлиану из публичного дома в эту резиденцию?

В поле зрения попал он, чинно вытирающий губы салфеткой. Возможности что-либо спросить у него не было. Занавесь быстро задёрнулась, словно врата ада закрылись.

Это был конец трапезы.

***

Когда она вышла из комнаты великого герцога, рассудок был наполовину потерян. Шея ныла, будто уже лежала на плахе, а сердце, казалось, вот-вот разорвётся.

Конечно, то, что великий герцог ищет мавра, было естественной процедурой. Возвращение считавшейся мёртвой сестры Юлианы было странным, и он хотел найти мавра, привёзшего Юлиану, и выяснить истину.

Но Стефан говорил, что отправил мавра на корабле далеко, так как же он его нашёл? Неужели уже выведал у мавра всё?

Едва она, объятая ужасом, вернулась в комнату, как в коридоре послышались шаги. Вслед за этим вошла рыжеволосая Велин.

— Вы пришли, госпожа. Вкусно поели?

Как всегда в последнее время, Велин приветливо улыбалась. А Гриз, стоящая на пороге раскрытия, не имела времени отвечать. Лицо у неё было мертвенно-бледным. Велин, собиравшаяся спросить, как прошла еда с великим герцогом, приподняла светло-каштановые брови и сказала:

— Что-то случилось?

Гриз не могла рассказать причину. Было досадно. На пороге раскрытия личности что делать? В панике она подхватила подол. Хотелось убежать куда угодно. Когда она подумала, что было бы всё равно, лишь бы не эта резиденция…

Велин, следившая за реакцией, осторожно сказала:

— Я… его светлость маркиз искал вас. Сказал, срочное дело, приходите, как закончите есть…

Видимо, Стефан, услышав, что Юлиана ест с великим герцогом, пришёл. Наверняка хочет выпытать, о чём они тайно говорили.

Гриз не хотела обсуждать это со Стефаном. Лучше бы потратила это время на поиск способа выбраться из резиденции.

Но весть о том, что Юлиана вышла из комнаты великого герцога, уже разнеслась. Если не пойти, он придёт сам. Сопротивляться было бессмысленно.

После раздумий Гриз вышла из комнаты.

— Куда идти?

Велин, следившая за атмосферой и ставшая серьёзной, ответила, следуя за ней:

— Провожу вас в кабинет его светлости маркиза.

Перед глазами Гриз раз за разом повторялась одна картина. Она сама, лежащая на плахе, и Вианут ван Байренхаг, стоящий перед ней с мечом. При мысли, что он с леденяще спокойным лицом опустит меч на её шею, руки и ноги задрожали.

Велин, наблюдавшая за ней, видимо, поняла, что дело нешуточное, и ускорила шаг.

В мгновение ока они вышли из главного особняка и вошли в левый флигель. Там, видимо, были и конторы ордена: то и дело попадались мужчины в доспехах.

Велин, шедшая по залитому солнцем коридору, постучала в самую дальнюю дверь. На вопрос «кто там?» Велин, словно ждала, ответила:

— Ваша светлость маркиз, госпожа Юлиана пришла.

Ответ раздался сразу:

— Входи.

Гриз велела Велин возвращаться и шагнула в кабинет. Стефан, писавший письмо пером за столом у дивана, положил монокль на стол.

— Слышал, ты завтракала с Вианутом.

Он посмотрел на Гриз, которая была более взвинченной, чем обычно, и откинулся на диван.

— Стало немного любопытно. Ты не можешь избегать великого герцога или не избегаешь?

Мягко произнеся это, он глубоко затянулся сигарой, зажатой между пальцами, и выпустил дым. Лицо, скрытое серым дымом, показалось дьявольским, и сердце ухнуло вниз.

— Может, ты собираешься соблазнить великого герцога и играть мной. Навыки, наработанные раздвиганием ног перед мужчинами, жалко тратить впустую.

Он на мгновение замолчал, и на его губах застыла холодность, словно говорящая: «Не смешно».

— На всякий случай говорю: великий герцог не из тех, кто действует нижней головой. Вообще, я не уверен, функционирует ли у него нижняя голова.

Гриз медленно вдохнула табачный запах, перехвативший дыхание, и прикусила нижнюю губу. Даже в этот момент, когда из-за этого человека она могла умереть, он продолжал и продолжал подозревать.

Изначально он не был мужчиной, которому можно доверять. Наоборот, чем ближе подходишь, тем он становился ядовитее — и она не могла сдержать горечи.

Стоит ли вообще сообщать такому человеку, что великий герцог нашёл мавра? Может, лучше, не давая времени подготовиться, тихо уйти из резиденции и пусть он сам умрёт от руки великого герцога.

Хотелось бы так жёстко решить и идти своим путём. Но если она не выберется из этой резиденции, то сразу станет мёртвой.

К тому же, каким бы могущественным ни был великий герцог, убить дядю в такой ситуации было бы трудно. Ведь мать дяди, бабушка, была жива.

Огонь уже горел под ногами, и нужно было любым способом его потушить. Гриз решила сначала пережить эту смертельную опасность, а потом искать способ выбраться из резиденции, и шевельнула дрожащими губами.

— В-великий герцог везёт мавра.