Контент удален!

Послышались непонятные слова. Великий герцог не нашёл мавра и расставил ловушку?..

— Информация о том, что мавра поймали, была ложью. Он хотел, чтобы я, услышав это, разослал людей, а он поймал их и подверг пыткам. Видимо, ему было довольно любопытно, кто ты на самом деле.

Стефан замолчал и медленно вгляделся в лицо Гриз. Затем сузил глаза и с недоумением спросил:

— Почему он не пытал тебя лично? Похоже, он давно понял, что ты не Юлиана.

— …

— Неужели великий герцог-девственник наконец учуял запах настоящей женщины и подобрел?

В момент, когда послышалось тихое насмешливое бормотание, в конце коридора показался Куинтин. Почувствовав, что времени на разговор больше нет, Стефан быстро продолжил:

— Этот убийца оказался одним из тех, кто сопровождал тебя из публичного дома. Наверняка он всё услышал. И то, что ты не Юлиана из хижины, а шлюха из публичного дома.

Когда Куинтин приближался, лязг железа становился всё громче. Уже казалось, что клинок прижался к шее, и по коже бежали мурашки. Губы задрожали.

Куинтин, уже стоявший перед Стефаном, холодно произнёс:

— Его светлость великий герцог зовёт вас.

Стефан, словно в этом не было ничего удивительного, первым сделал шаг. Но Куинтин не пошёл вперёд, а посмотрел на Гриз.

— Вместе.

Взгляд Куинтина, всегда такой приветливый, сейчас был ледяным. Похоже, узнав, что священная для него госпожа на самом деле шлюха, которую можно купить за деньги, он почувствовал отвращение.

Тело, никогда не знавшее мужчины, не хотело притворяться чистым и оправдываться. Ведь это значило бы смотреть свысока на женщин из публичного дома, которые вынуждены спать с мужчинами, чтобы выжить. Доказывать, что она не такая, как они, и держаться особняком, было бессмысленно.

— Да…

Она просто последовала за Куинтином. От мысли, что всё кончено, хотелось разрыдаться, но она знала: стоит заплакать — и уже не остановится. Поэтому крепко сдержалась.

Надежды на то, что при удаче удастся спасти жизнь, не было. Разве не из-за надежды она оказалась в таком положении? Лучше бы умерла вместе с родителями, чем влачила такую тяжёлую жизнь…

Шагая в мрачном отчаянии, она очнулась уже в комнате великого герцога.

Вианут сидел на стуле, поставленном посреди кабинета. Облокотившись на спинку и закинув ногу на ногу, он прищурился, словно предвкушая интересное зрелище.

Обычно в нём чувствовалась даже святость. Сегодня его взгляд был настолько ледяным, что стало страшно. Похоже, он был разгневан настолько, что забыл о Божьем взоре.

Дрожа губами, Гриз встала перед ним и низко опустила голову. Тогда вошедший и закрывший дверь Куинтин сильно надавил ей на голени, заставляя опуститься на колени.

— Ох…

Высокий горизонт Гриз резко упал. Она с горечью почувствовала, как всё возвращается на круги своя. Мужчины могут наблюдать за всем, что она делает, а она — смотреть только на грязный пол.

Опустошённые глаза Гриз уставились на его обувь. Тогда над её головой прозвучал тяжёлый голос:

— Вам есть что сказать?

Он спросил дядю, что произошло. Стефан, стоявший рядом, наконец открыл рот:

— Да, есть.

Голос был наглым — видимо, от уверенности, что дядю не убьют прямо сейчас.

— Я привёл Юлиану не из хижины, а из публичного дома Орпадам. Из-за происхождения Юлианы могла пострадать репутация рода, поэтому пришлось скрыть.

— …

— Но эта девочка — Юлиана. Я ручаюсь.

Не успел он договорить, как раздался смешок. Это означало, что слушать это не стоит.

Затем великий герцог завёл руку за спину. Раздался леденящий лязг металла.

Краем глаза Гриз увидела в его руке кинжал. Неужели он всегда носит за поясом ножны, чтобы убить в любой момент?

Тогда великий герцог, распрямив скрещённые ноги, медленно наклонил верхнюю часть тела.

Заточенный до остроты клинок, способный дробить кости, скользнул по её подбородку. Затем приподнял его.

Низкий горизонт поднялся, и лицо великого герцога оказалось прямо перед ней. Откинув чёрные волосы набок и обнажив лоб, он ледяным взглядом произнёс:

— Ты говори.

Казалось, от ледяного клинка вот-вот отвалится голова. На мгновение дыхание стало частым, будто она тяжело заболела, зубы застучали.

— Ха-а... ха-а... ха... ха-а…

Раз уж всё равно умирать, хотелось выплеснуть всю правду о злодеяниях Стефана. Но если Стефан выместит злобу на женщинах из публичного дома…

Дрожащая Гриз крепко сжала губы. Пусть одиноко, но умереть она хотела одна.

Вместо этого она отчаянно кричала глазами. Да, я шлюха из публичного дома, как вы и думаете. Но я не хотела жить как знатная дама — я хотела лишь немного свободы.

Той самой свободы, что дана вам, вашему дяде и всем в этой резиденции. Свободы, за которую кто-то платит жизнью.

Эту бесценную свободу я хотела получить, чтобы встретить одного человека, который тосковал по мне…

Потому что перед ним я могу быть не шлюхой из публичного дома, а Гриз Бенедикт.

Слишком дерзкое желание. Я хотела стать не куском плоти для утоления похоти, а человеком, на которого можно опереться. А если это невозможно из-за отсутствия средств — хотя бы встретить Йоханнеса и передать ему несколько слов.

Предчувствие, что она умрёт, не выполнив обязательного задания, обожгло глаза. Надо было хотя бы хозяину антикварной лавки передать то, что хотела сказать Йоханнесу… Спасибо, что искал меня, благодаря тебе я так яростно выживала.

Слёзы застлали глаза, и облик великого герцога расплылся. Она зажмурилась и попыталась стряхнуть слёзы, но стоило открыть глаза, как они снова набегали, только пачкая щёки.

Великий герцог, всё это время смотревший на неё, не улыбался и не хмурился. Его зрачки, скользившие по мокрым от слёз щекам, медленно задрожали. Гриз закрыла глаза, надеясь, что в них не гнев, а сожаление.

Острый кончик слегка уколол кожу. Казалось, он безжалостно вонзится глубже, но клинок, словно по милости, мягко отстранился.

Тревожно дрожащие глаза Гриз впились в лицо великого герцога. Он уже убрал и меч, и взгляд от неё и, глядя на Стефана, произнёс:

— Она не Юлиана.

Он понял это по её скорбным глазам. Похоже, он также заметил, что она молчит из-за угроз Стефана.

Предчувствие, что её не убьют прямо сейчас, заставило Гриз выдохнуть воздух, переполнявший лёгкие. Тут над головой прозвучал ответ Стефана:

— Когда к горлу приставлен меч, заплачет кто угодно.

Это означало: не придавай значения слезам, они от страха. Услышав это, великий герцог вложил меч за спину и, проведя указательным пальцем по краю глаза, сказал:

— То самое лицо.

— …

— Дядя тоже должен был его увидеть.

Его зрачки, скользнувшие по пальцам, сбросили томную пелену и стали ледяными. Он смотрел на Стефана. Казалось, на самом деле меч он хотел приставить не к ней, а к Стефану.

Стефан, видимо, заново осознав, что великий герцог не тот, кого можно обвести вокруг пальца, потёр переносицу и задумался. Затем его голос прозвучал вполне серьёзно:

— На самом деле… я не собирался так делать.

Тон был такой, будто он с трудом выталкивал правду, которую не решался сказать. Но этот человек не мог сам признаться, что жаждал власти великого герцога. Когда Гриз с сомнением скосила на него глаза…

— Я понял, что эта девочка не Юлиана, около пятнадцати дней назад. Я слишком поспешил, желая поднять матушку с постели.

Словно досадуя на непредвиденный поворот, Стефан схватился за грудь и продолжил:

— Я хотел всё вернуть на круги своя, но, видя, как матушка поправляется, задумался. Если она узнает, что эта девочка не Юлиана, это станет ударом. Возможно, её здоровье ухудшится ещё сильнее.

Стефан оправдывался, что всё это — ради восстановления здоровья бабушки. Как же нагло и мерзко…

Внутри кипели обвинения. Хладнокровный человек, не выбирающий средств для достижения цели. Бессовестный, без чести и совести, худший из людей. Гриз мысленно перечисляла это и сжала губы, боясь выдать известную только ей правду.

Стефан, видимо, предполагал, что она промолчит ради выживания, и ещё смелее продолжил убеждать:

— Если духовная опора Байренхага ослабнет здесь ещё сильнее, народ опечалится. Конечно, рода, сдерживающие наш дом, поднимут кубки.

— …

— Ты уже всё рассчитал, Вианут.

Словно в этом не было ничего нового, он холодно посмотрел на Стефана и спросил:

— И что?

Для него, раздражённого до предела, формальностей не существовало. Стефан, привыкший к этому, непринуждённо продолжил:

— Доверить этой девочке роль Юлианы — ради рода.

Услышав ответ, тот усмехнулся. На безупречно прекрасных чертах застыла насмешка.

— Шлюхе?

Великий герцог до сих пор считал плотские отношения священными, так что уже находиться в одной комнате со шлюхой было ему неприятно. Почувствовав это, Стефан задумался и заговорил. Похоже, он нашёл способ убедить его, не гневя.

— Она на удивление не жадная для шлюхи. Именно поэтому я её не отослал.

— …

— Она до конца твердила, что не Юлиана.

Услышав это, Гриз прикусила нижнюю губу. Она поняла, что невольно совершила большую ошибку. Надо было открыто проявлять жадность… Тогда её вышвырнули бы ещё до того, как всё зашло так далеко.

Губы, пересохшие и затвердевшие от слёз, раскрылись для длинного вздоха. Тогда Стефан, следя за реакцией великого герцога, уверенно продолжил:

— Лучше всего держать эту девочку при себе, а потом выдать замуж за какой-нибудь королевский дом и получить выгоду. Если она проявит дерзкую жадность — безжалостно убить. Хотя она умнее, чем кажется, так что этого не случится.

Значит, Юлиана нужна и для здоровья бабушки, и для выгоды рода. Тот, всё это время слушавший, снова скрестил ноги, облокотился на подлокотник и опустил взгляд.

— Умнее, чем кажется.

Холодный взгляд тщательно осмотрел всё тело Гриз. Гриз, чувствуя себя игрушкой безжалостного зверя, опустила голову ещё ниже. В тёмном, лишённом света поле зрения осел низкий голос:

— Будь ты такой — не попадалась бы постоянно мне на глаза.

Больше глав в нашем телеграм канале t.me/insomnianovells
Спасибо, что читаете с нами!