Тем временем Рейчел осматривала пустую гостиную.
— Вы можете подождать здесь, — сказал дворецкий и собрался уходить, но Рейчел остановила его.
— Где Теодор?
С тех пор как она встретила Илейю, её сердце бешено колотилось. Когда она выходила из кареты, она была счастлива увидеть Теодора, но он сказал, что ждёт кого-то другого. И этим «кем-то» оказалась Илейа, та, что мучила её.
Зачем он ждал Илейю?
Даже когда род Селин пал, Теодор оставался равнодушным. Для него Илейа была не более чем посторонней. Так почему же они вдруг встречаются в его особняке?
— Герцог встречается с тем, с кем договорился заранее, — ответил дворецкий.
— С Илейей?
Дворецкий лишь вежливо поклонился, не давая ответа. Но этого было достаточно.
Оставшись одна, Рейчел прижала руку к груди, чувствуя, как тревожно бьётся сердце.
Она собиралась встретиться с Теодором и попробовать провести направление. Если боль не утихнет, она хотела познакомить его с целителем, которого нашла для эсперов. Но сейчас она была одна.
* * *
— Зачем вы привели меня сюда? — спросила Илейа.
Она думала, что сегодня подпишет контракт и проведёт направление, и надеялась, что это будет в кабинете, который она уже видела, или в уютной гостиной. Подземный тренировочный зал оказался полной неожиданностью. Она узнала из бормотания Айзека, что это место, где эсперы тренируются, — оно было разрушено и выглядело мрачно. Айзек тоже, похоже, не знал, что там происходит, до самого открытия двери.
На вопрос Илейи Теодор огляделся вокруг с уже успокоившимся взглядом — совсем не таким, как мгновение назад. Его глаза скользнули по идеально гладким стенам и встроенным светильникам, затем остановились на ней.
— Подойди сюда, Илейа.
Её дрожь пробрала глубина его взгляда. Даже глядя ему в глаза, она не могла понять, о чём он думает. Ей хотелось отвести взгляд.
— Иди же, — повторил он, протягивая свободную руку.
Если бы он знал, что она насильно запечатлена с ним, то, возможно, вместо пустой руки к ней полетел бы клинок. От этой мысли по коже пробежал холодок, но вместе с ней появилась и смутная надежда, что он ещё не раскрыл её.
Илейа слегка коснулась руки Айзека, давая ему понять, что всё в порядке, и выскользнула из его объятий. В тот же миг из груди Теодора вырвался долгий вздох. Хотя она не видела волн, как Айзек, она чувствовала, как напряжение покидает тело эспера. Айзек тоже это почувствовал — он отпустил её, позволяя действовать по своему усмотрению. Илейа шагнула в центр зала.
— Вы так и не ответили на мой вопрос.
— Хочу проверить кое-что до подписания контракта.
Она невольно посмотрела на разрушенную стену. Она и так подозревала это, но теперь была уверена — это сделал Теодор. Вероятно, с помощью меча, но всё равно — разрушить стену человеческой силой…
— Вы специально использовали свою силу, чтобы проверить меня?
— Да. Если не веришь, могу показать снова.
Он поднял меч, словно собираясь вновь обрушить стену.
— Не надо!
Илейа шагнула вперёд и схватила его за руку, сжимающую меч. Несмотря на внезапное прикосновение, Теодор ничуть не удивился и лишь посмотрел на неё.
— В этом нет необходимости, — сказала она, чувствуя покалывание в его руке.
Даже не начав полноценного направления, она понимала, что его состояние было ужасным.
— Вам и так плохо, зачем же тратить силы на это?
Лучше бы он просто нарезал ей стейк, как в прошлый раз. Тогда она уже была в шоке, увидев его способности, и это привело к раскрытию её как проводника — а сейчас всё ещё хуже.
— Я просто хочу убедиться, — ответил он.
— Если вы попытаетесь убедиться во второй раз, вы снова упадёте в обморок. Тогда как я узнаю, сработало ли направление? Спрошу у других?
Теодор нахмурился.
— Я всего лишь неполноценный проводник… Даже если направление сработает, насколько оно будет эффективным?
На самом деле оно срабатывало не потому, что она была половинчатым проводником, а потому, что была запечатлена с ним, но она ловко обошла эту тему, чтобы он ничего не заподозрил.
Она продолжала смотреть ему в глаза, держа его за руку.
— И в следующий раз, пожалуйста, ждите меня в спальне.
В его глазах медленно появилось презрение. В холодном, глубоком взгляде нарастало беспокойство. Неужели это и было то самое неприятное чувство, которое он испытывал, видя Илейю и Айзека вместе? Осознание того, что она — женщина, которая рада быть в объятиях эспера только потому, что она проводник? Отрицательная энергия эспера, касающегося её, перетекала прямо в проводника. Не в силах выдержать эту бурю, Илейа закрыла глаза.
Он думал, что она изменилась, раз улыбалась от одной монеты, но нет. Теодор усмехнулся, видя её поведение.
— Направление слизистой или что угодно — я подстроюсь. Но направление должно сработать.
Глядя на Илейю с закрытыми глазами, он позволил себе опасную улыбку.
Айзек, наблюдавший за этим со стороны, ударил себя по лбу.
«Почему она так говорит?»
И с Рейчел, и с Теодором она вела себя одинаково.
«Она делает это нарочно?»
Не замечая реакции мужчин, Илейа сосредоточилась на состоянии Теодора. Если тело Айзека было похоже на пустынную землю, то тело Теодора было бесконечной тьмой — всё чёрное и тягучее. Бессознательное Теодора было насторожено. Оно предупреждало её не сметь вторгаться в его территорию.
«Да, тебе это не нравится».
Она и не думала, что он забыл прошлое только потому, что протянул ей руку. Направление сработало случайно, и он, не зная, что она запечатлена с ним, просто протянул руку в надежде на исцеление.
«Так что даже если ты ненавидишь меня, я не могу отступить!»
Сейчас она была единственным лекарством для Теодора. Пока это запечатление не будет разорвано, она оставалась единственной, кто мог направить его.
«Так что слушай меня!» — мысленно крикнула она его бессознательному. «Я сделаю так, как захочу».
Это было её право, данное ей Теодором. Она опустила руку в чёрное болото. На самом деле она просто направляла энергию, но в своём воображении она блуждала по его внутреннему миру.
«Я не могу изменить всё!»
Его тьма была слишком глубокой и бездонной, чтобы она могла быть уверена в успехе. Но хотя бы немного — если она сможет изменить хотя бы то место, до которого дотягивается…
Это была её последняя мысль. Её тело начало падать, и чьи-то руки подхватили его, словно ждали этого. Теодор почувствовал, как её тепло отдаляется от него, и его рука слегка дрогнула.
— Десять минут продержалась, — сказал Айзек. Всего на немного, но время направления увеличилось по сравнению с прошлым разом.
— В этот раз она не упала, — сказал Айзек, взглянув на Илейю, которая лежала без чувств на его руках.
Эспер перед ним, Теодор, тихо пошевелился. Он закрыл глаза вместе с ней, получая её направление. Даже на вопрос, который не был вопросом, Теодор смотрел на Илейю тяжёлым взглядом.
— Пока я сам отнесу её, — сказал Айзек, — но в следующий раз, пожалуйста, подготовьте комнату с кроватью.
Он исправил оговорку Илейи. Ей нужна была кровать не для того, чтобы свалить Теодора, а чтобы она могла отдохнуть.
Похоже, его объяснение подействовало — презрение в глазах Теодора медленно растаяло. Вместо этого он посмотрел на руку, которой держал Илейю.
— Почему направление срабатывает?
Айзек сдержал желание усмехнуться и пристально посмотрел на него. На лице Теодора было написано, что он не может принять простое объяснение о «половинчатости». Увидев его замешательство, Айзек подавил готовый вырваться вздох.
В глазах Теодора теперь мерцала неприятная волна — характерная для эспера, у которого отняли проводника.
«Илейа, я помогаю тебе в честь нашей дружбы!»
Он должен был позаботиться о ней, но не давал обещаний оправдываться перед Теодором.
— Потому что у вас разные волны, — сказал Айзек, говоря с вызовом в голосе.
— Как видите, в глазах нет узора. Это означает, что её волны слабы и отличаются от волн обычного проводника. Похоже, именно это сработало с вами.
При его словах выражение лица Теодора изменилось — едва заметное движение бровей, но Айзек мысленно усмехнулся. Рука Теодора была на виду. По какой бы причине ни работало направление, сейчас Теодору было нужно любое исцеление. Для того, кто может умереть от истощения в любой момент, даже гнилая вода покажется сладкой.
— В любом случае, это хорошо. По крайней мере, я избавлюсь от унизительного чувства быть проводником, о котором даже стыдно говорить, — добавил Айзек с многозначительной усмешкой.
Насколько Теодор поймёт его слова — неизвестно…
Решив, что ситуация улажена, Айзек подхватил Илейю на руки. Он устроил её лицо у своей груди и слегка склонил голову в знак прощания. Теодор, провожая взглядом Илейю, нахмурился — его брови дрогнули, и недавнее спокойствие исчезло.
— Я сообщу, когда она очнётся. Контракт подпишем тогда, — сказал Айзек и, не дожидаясь разрешения Теодора, развернулся.
Он не хотел больше показывать Теодору бесчувственную Илейю. Какой бы плохой она ни была раньше, теперь она была его другом.