Сначала она думала, что он просто заинтригован ею, а когда узнал её тайну, решил остаться, чтобы получать направление в любое время. Но с тех пор она не проводила ему ни одного направления, кроме первого раза.
Когда она выходила из экипажа, это было лишь лёгкое прикосновение. Если бы Айзек захотел, он мог бы попросить о лёгком направлении, но он этого не сделал. Оглядываясь назад, Илейа понимала, что это она постоянно получала от него помощь. Он не только нашёл ей работу в антикварной лавке, но и не отказался, когда она втянула его в контракт с Теодором. Со стороны казалось, что он отговаривает её, но все его замечания были лишь лёгкими шутками. Было слишком много поводов сомневаться в том, что он просто друг.
Увидев спокойный, уверенный взгляд Илейи, Айзек снова посмотрел вперёд и сделал глоток. Он явно избегал её взгляда.
— Похоже, ты подозреваешь меня уже давно. Почему ты спрашиваешь только сейчас? — спросил он.
— Потому что сегодня я подписала контракт с Теодором, — ответила она.
Впереди было слишком много препятствий, чтобы тащить с собой ещё и подозрения насчёт Айзека. Особенно учитывая, что он знал все её секреты и мысли.
— Я знаю о тебе лишь малую часть. А ты знаешь обо мне почти всё, — сказала она.
Кроме слухов, которые ходили повсюду, он ничего о себе не рассказывал. Она узнала о нём из романа, но это не было чем-то личным. В отличие от него, он знал о ней всё: о неполном запечатлении, о её слабостях — о том, что она регулярно теряет сознание.
— Хм, — промычал Айзек, задумавшись.
Он не спешил отвечать, и Илейа перестала ждать. У неё не было времени цепляться за то, что он не хотел говорить.
— Айзек, я говорю это, чтобы ты не понял меня неправильно. Я не собираюсь использовать тебя и выбросить. Скорее наоборот…
— Пей медленнее. Это крепкое вино, — перебил он.
Она поняла, что он намеренно уходит от ответа. Илейа посмотрела на него, покачала головой и демонстративно сделала ещё один глоток.
— Разве ты не принёс крепкого вина, чтобы напоить меня? — спросила она.
— …Делай как хочешь, — махнул он рукой.
Он перестал её отговаривать и сам принялся усердно пить. Настало время, когда каждый погрузился в свои мысли. Ей казалось, что расстояние, которое, как она думала, сократилось, на самом деле увеличилось.
— Слушай, — позвал её Айзек, нарушив молчание.
— То запечатление…
— Запечатление?
— Да. Оно… нет, ничего, — он не закончил.
Несмотря на её недоумённый взгляд, он замолчал.
— Что за недоговорённость? Ты хотел спросить, как я оказалась запечатлена?
— Ты можешь не отвечать, — сказал он.
— Нет, я не знаю, — ответила она, и в её голосе не было ни тени сомнения, словно ей и правда нечего было скрывать.
Она начала рассказывать, и Айзек смотрел на неё заворожённо.
* * *
Тёмная тень перемахнула через высокую стену императорского дворца. Бесшумно спрыгнув, он быстро пригнулась, и из-за плаща, скрывавшего её с головы до ног, лица не было видно.
Из неподвижной тени появилась ещё одна тень — словно разделившись надвое. Когда одна из них поднялась, двое стражников, несших караул, приблизились. Они смотрели по сторонам с суровыми лицами, готовые отразить любое вторжение, но прошли мимо, словно не заметив тени прямо у них под носом.
Тень медленно подняла руку и откинула капюшон. Даже в темноте блеснул цвет волос — красный, как кровь. Алые глаза, скрытые ресницами, сверкнули холодным блеском. Обладатель рыжих волос и красных глаз неторопливо направился вглубь императорского дворца. Свет горел лишь кое-где, отчего дворец казался особенно тёмным и легко пропустил незваного гостя.
Дойдя до высокой двери, мужчина — Айзек — на мгновение остановился. На двери был вырезан роскошный феникс, символ, который мог принадлежать только наследному принцу. Резьба была настолько искусной, что казалась живой.
Наследный принц империи, который был назначен наследником с самого рождения и с возрастом всё больше выделялся своим умом. Его считали достойным правителем будущего, и все возлагали на него надежды, но в какой-то момент он прекратил появляться на публике и заперся во дворце. Теперь, когда некоторые уже сомневались, жив ли он, Айзек стоял перед его спальней.
Он на мгновение задержался перед гербом, символизирующим императорскую семью, затем открыл дверь. С тихим звуком закрывшейся двери Айзек вошёл внутрь, не обращая внимания на присутствие других людей. Его шаг, казалось, рассекал воздух, и пространство перед ним расступалось. Он остановился прямо перед кроватью, скрытой занавесом.
— Не слишком ли рано для сна? — спросил он с лёгкой насмешкой.
Из-за полога послышалось движение — две женщины в прозрачных платьях отступили. На кровати остался только мужчина, лежащий ничком. Его мускулистая спина блестела от масла, которым его натирали. Мужчина, которому делали массаж, повернул голову и сказал Айзеку:
— Я же велел тебе приходить незаметно. Ты мог бы, так почему ты приходишь так вызывающе?
— Вы хотите, чтобы я проник в императорский дворец незамеченным? — покачал головой Айзек. — Вы знаете, сколько сил на это нужно?
— Тогда мои слуги должны вечно делать вид, что ничего не видят?
— Тогда каждый, кого я встречаю, будет официально знать, что я — эспер вашего высочества…
— В следующий раз убирай всех, кто может тебя увидеть, — перебил кронпринц.
В конце концов, он согласился не раскрывать присутствие Айзека. Наследный принц медленно поднялся, словно тигр, потягивающийся перед охотой.
Кронпринц редко появлялся на людях. Некоторые говорили, что он болен, другие — что его внешность ужасно изуродована, но правда оставалась неизвестной. Айзек наблюдал за его плавными движениями и отступил в сторону.
Наследный принц Бернхард накинул халат и обернулся к Айзеку.
— Ты выглядишь лучше, — заметил он.
Айзек лишь поклонился, не отвечая. Бернхард откинул свои рыжие волосы назад и повернулся. У него были те же цвет волос и глаз, что и у Айзека, но их атмосфера была разной. В отличие от загорелого Айзека, кожа Бернхарда была бледной, почти просвечивающей.
— Докладывай, — сказал он.
— Дочь графского рода заключила контракт с герцогом, — доложил Айзек, стоя прямо.
— Контракт… — протянул Бернхард, поглаживая нижнюю губу, и усмехнулся.
— Эта женщина, знаешь, что в ней забавно? — он протянул руку, и слуга почтительно подал ему бокал с вином.
— Я думал, она покончит с собой вслед за родителями, а она не только упрямо живёт, но и улыбается простолюдинам, как же это мило.
— Да, ваше высочество.
— Говорят, она стала полукровкой-проводницей, а теперь ещё и заключила контракт с герцогом? — усмехнулся Бернхард, сделав глоток вина.
Он сел в кресло, и Айзек повернулся к нему.
— Как такое могло произойти? — спросил кронпринц.
— Говорят, что направление сработало, — ответил Айзек.
Бернхард замер, затем обернулся к нему. Прочитав жажду в его глубоком взгляде, Айзек опустил голову ещё ниже.
— Ты же говорил, что никто не мог его направить. В чём причина? — спросил он.
Айзек помедлил, затем покачал головой.
— Я выясняю, — ответил он.
Это было равносильно признанию, что он не знает, и в глазах Бернхарда мелькнул интерес. Его взгляд скользнул по Айзеку, словно пытаясь разгадать скрытые мотивы.
— Это всё, что ты узнал?
Подозрение в голосе кронпринца заставило Айзека помрачнеть.
Айзек проник в графский дом по приказу кронпринца. Изначально ему было поручено найти то, что граф мог спрятать, но когда он обнаружил живую Илейю, последовали дополнительные указания. Ему было приказано узнать о ней всё, и он добросовестно собирал информацию. Он сообщил, что она — пусть и полукровка, но проводница, что она устроилась в антикварную лавку, что о ней говорят… и что направление сработало с герцогом. Всё, кроме одного — того факта, что она запечатлена с герцогом.
Он делал вид, что говорит всё, но утаил лишь это.
— Да, ваше высочество.
Айзек вспомнил их разговор с Илейей прошлой ночью. Когда он спросил, как произошло запечатление, её ответ был… «Когда я открыла глаза, оно уже было». Её лицо, казавшееся почти отстранённым, всплыло в его памяти.
«Это был расплывчатый ответ. Когда я всё выясню, я доложу».
Так он успокаивал себя, думая, что не предаёт кронпринца.
Взгляд Бернхарда продолжал сверлить Айзека. В напряжённой тишине, проверяя, нет ли обмана, Айзек молча стоял, выдерживая этот взгляд. Сколько прошло времени? Глаза Бернхарда сузились, а затем он вдруг расхохотался.
— Не нужно так нервничать. Я ведь не перестану тебе доверять. Ты мой…
Он не закончил, только улыбнулся, и его лицо снова стало бесстрастным, как будто он никогда не смеялся.
— Так ты узнал то, что я просил? — спросил он.
— Я ещё не нашёл этого, — ответил Айзек.
— Правда? Жаль, — вздохнул Бернхард, подперев подбородок рукой.
— Надо было убить всё живое в том доме. Из-за этой женщины я не могу найти то, что ищу…
— Это не так, — прервал его Айзек.
Бернхард, чьи глаза были полуприкрыты, широко раскрыл их от неожиданности.
— Это не из-за женщины. Просто покойный граф спрятал всё так искусно. Дайте мне время — я обязательно найду, — твёрдо сказал Айзек.
— Хорошо, — кивнул Бернхард и лёгким движением руки подозвал слугу.
— Я помогу тебе.
Слуга, словно заранее приготовившийся, бесшумно шагнул вперёд с подносом, на котором стояла корзина, наполненная приглашениями. Айзек опустил взгляд на десятки конвертов. Бернхард с милой улыбкой пояснил:
— Возьми любое. Отдай той женщине. Когда она отправится на бал, ты обыщешь графский особняк. Справишься?
Айзек молчал, и кронпринц нахмурился.
— Что? Думаешь, пойдёшь на бал вместе с ней? Ха, я дал тебе предлог, чтобы опустошить дом, а вы всё равно работаете вместе. И в этот раз так и будет?
Под его недовольным взглядом Айзек наугад выхватил одно приглашение из корзины, даже не взглянув на него, сунул в карман, поклонился и развернулся.
— Постой, — окликнул его Бернхард.
Айзек замер, скрыв выражение лица, и снова повернулся.
— Хочу посмотреть, что ты взял, — протянул руку кронпринц.
Жест был почти таким же, как когда он подзывал слугу. Айзек шагнул к нему и вытащил приглашение из кармана. Но в тот миг, когда он собирался вложить его в ладонь принца, Бернхард резко схватил его за руку.
— Ваше высочество! — воскликнул Айзек.
Но Бернхард сжал его пальцы с такой силой, словно хотел переломать кости.
— Твоя сила должна была достаться мне, — прошептал он так тихо, что Айзек едва расслышал.
— Что? — переспросил Айзек.
Но кронпринц, не желая отвечать, резко отпустил его руку, будто бросая.
— Иди, — приказал он.
— Слушаюсь. Но… ваше высочество, — Айзек замялся.
— Что ещё? — в голосе Бернхарда послышалось раздражение, его брови снова сошлись на переносице.
С тех пор как он коснулся руки Айзека, его настроение испортилось. В такие моменты Айзек старался сжаться в комок, но на этот раз решился. Он перевёл дыхание и с усилием произнёс:
— Прошу прощения, но мне нужны кое-какие вещи.
— Вещи? — удивился Бернхард.
— Да… предметов первой необходимости слишком мало. Конечно, чтобы оставить особняк пустым, лучше всего не иметь лишних вещей, но… мне хотя бы одно одеяло нужно.
— Ах, одеяло… — протянул кронпринц, и его гнев утих.
Тема была слишком незначительной, чтобы злиться. Его лицо разгладилось, и он усмехнулся с лёгкой иронией:
— Заполняй сколько хочешь.
— Благодарю вас, — поклонился Айзек.
Когда он наконец ушёл, улыбка исчезла с лица Бернхарда. Тишина. В комнате воцарилась совершенно иная атмосфера — мрачная, давящая. Глаза кронпринца, ещё минуту назад живые, медленно прикрылись. Он вытянул руку, и бокал с вином, зажатый между пальцами, опасно качнулся, затем опрокинулся. Вино пролилось, и слуга тут же упал на колени, протянув руки. Бокал упал в его ладони, но слуга даже не обратил внимания на тёмные пятна, расползающиеся по одежде. Приняв бокал, он бесшумно удалился, и его место занял другой слуга.
— Ха, — выдохнул Бернхард, откинувшись на спинку кресла и уставившись в потолок.
— Скучно, — прошептал он. — Как же всё это жалко и тоскливо.