Глава 2
Илейа уставилась в мутное, затянутое пылью зеркало. Сквозь потускневшее стекло на неё глядело чужое лицо.
— Я переродилась в злодейку…
Она не пыталась разглядеть, красива ли она, — её взгляд притягивала трещина в углу зеркала, которая была отчётливее любого отражения.
— Дом разорён.
Родители, некогда вершившие безраздельную власть, канули в небытие, даже не показавшись ей на глаза. Родственников не осталось.
— И запечатление уже случилось. Теперь не сбежать.
Тот, с кем её связали, — эспер, а проводник не может покинуть своего эспера надолго, иначе тревога перерастёт в безумную погоню. Приходится держаться на расстоянии, но в пределах досягаемости.
— И этот запечатлённый — главный герой…
Она с силой надавила на виски, где пульсировала головная боль.
«Как вырваться из его одержимости» — таково было название романа, в который она попала. Мир, где существуют эсперы — обладатели сверхъестественной силы, и проводники, что успокаивают их, не давая сойти с ума.
В той истории эспер Теодор и проводница Рейчел были предназначены друг другу судьбой. А «Илейа» была злодейкой, что встала между ними, обезумев от зависти. Она решила отнять у Рейчел любимого и заключила с Теодором неполное, насильственное запечатление. Именно она сейчас смотрела на себя из зеркала.
— Даже если я скажу, что не делала этого, мне никто не поверит?
Глупая, жалкая Илейа.
Большинство её «злодеяний» на самом деле были интригами родителей, сотканными за её спиной. Она искренне верила, что после этих ухищрений наконец станет главной героиней. Если бы душа вселилась в это тело хоть на день раньше, она бы не допустила такого.
Ритуал запечатления тоже совершили родители — а расплачиваться теперь ей.
Теодор пока не знает, что запечатлён с ней, но это лишь вопрос времени. Её тело уже должно было измениться, и он обязательно почувствует это.
Худшее накладывалось на худшее, и выхода не было.
— Что же мне теперь делать?
Шёпот заметался по пустым залам графского особняка.
В кабинете герцога врач, ощущая на себе ледяной взгляд Теодора, обливался потом.
— Как дела?
На тревожный вопрос Рейчел врач осторожно отнял руку. Как только он отступил, Рейчел шагнула вперёд и перехватила руку Теодора, прежде чем та коснулась кровати.
Её зрачки на миг прикрылись, затем распахнулись — и в них засиял узор, который до этого был тусклым. Свет заструился вокруг.
Началось направление Рейчел.
Обычно эспер черпает силу через проводника, снимая накопленное в теле напряжение. Но сейчас в Теодора не проникало ни капли энергии.
И эспер, и проводник ощутили, как поток наткнулся на невидимую плотину, глухую и неприступную.
Направление не действовало — лицо Рейчел мрачнело, и вместе с ним гас свет в её узоре.
— Причина недуга герцога точно не установлена, — покачал головой врач.
— Почему?
— Болезнь возникла без видимых причин, и мы не можем найти источник.
Теодор, который прежде демонстрировал совместимость выше среднего с любым проводником, вдруг стал худшим из возможных вариантов.
— Значит, нет способа вылечиться?
— В таких случаях остаётся либо искать партнёра с высокой совместимостью, либо… запечатлеться с проводником.
Рейчел взглянула на Теодора.
— Говорят, нужно запечатление.
Если она запечатлится с ним, всё вернётся на круги своя? Она прижала его руку к своей щеке.
— Я запечатлюсь с вами. Потерпите немного.
Но внутри Теодора бушевал хаос. Рейчел с горечью выдохнула.
— Выйдите.
Одно только слово, произнесённое низким голосом, заставило врача и Рейчел вздрогнуть. От его голоса исходила такая сила, что врач поспешно покинул комнату.
— Рейчел.
— Да.
Она радостно подняла голову на его зов, но улыбка застыла и начала таять.
Взгляд Теодора опустился на их переплетённые пальцы.
— Я бы хотел, чтобы ты отпустила…
— Но…
Если она уберёт руку, она не сможет даже попытаться провести направление, не говоря уже о запечатлении. Рейчел замешкалась, и Теодор добавил:
— Словно рука горит.
— Прости…
Её направление не исцеляло, а причиняло боль. Рейчел отдёрнула руку и, не зная, куда деть повисшую ладонь, спрятала её под юбку, с трудом сдерживая слёзы.
Род Селин был уничтожен, все преграды исчезли. Она думала, что после всех испытаний их ждёт только счастье. Но едва она получила право быть рядом с ним — всё вернулось в исходную точку.
Где же она ошиблась?
Илейа брела по пустынным коридорам особняка, оглядывая ободранные стены.
— Графский дом, а продать нечего.
Огромный особняк, некогда внушавший трепет, теперь казался мрачной гробницей. Рыцари, уводившие её родителей, обыскали всё; сломанные вещи валялись повсюду, а то, что уцелело и имело цену, растащила прислуга. Остались лишь голые стены.
Все ушли. Осталась только она. Особняк стал местом, которого все избегали.
Император пощадил её лишь из уважения к первому графу — не отобрал дом. Но это было не милостью, а наказанием: оставить её в пустоте, чтобы она вечно помнила своё падение.
Оригинальная Илейа не смирилась бы с такой участью.
— Но почему именно я стала Илейей?
Она жила своей жизнью, а в одно утро проснулась здесь. Голова раскалывалась, в неё хлынуло содержание романа, а в зеркале отражалось чужое лицо.
Похоже, перед тем как вселиться, она от испуга потеряла сознание. Слуги даже не позаботились о бесчувственной хозяйке — просто разбежались, прихватив всё ценное. Это говорило о репутации дома.
Времени жалеть себя не было.
— Запечатление не накормит. Сначала я умру с голоду.
Она осмотрела кладовую — ни щепотки муки. Нечего было даже разжечь огонь.
Если бы сохранилась память прежней Илейи, можно было бы отыскать тайник… но кроме содержания романа, у неё не было никаких сведений.
Смерть так или иначе.
Она схватилась за пустой желудок.
— Хочу есть.
Решив выйти в город, она направилась к двери, но замерла.
— А если Теодор меня заметит?
Главный герой романа, эспер, с которым она запечатлена. Если он, предназначенный Рейчел, увидит её…
— С ума сойти, почему именно Теодор?
Он был тем, кого следовало бояться больше всех. Сильнейший эспер эпохи, которого сравнивали с героями прошлого. Говорили, что он не склоняет головы ни перед кем. Благодаря ему герцогство оставалось неприкосновенным, а империя — в безопасности.
Но не только сила делала его страшным. В столице невозможно было укрыться от его глаз — его влияние простиралось выше небес. А от неба не убежишь.
Отец Илейи хотел заполучить Теодора. Если бы можно было управлять им, это значило бы владеть миром. Алчность привела к краху: с помощью незаконного ритуала он насильно запечатлел Теодора с дочерью, не зная, что это удалось лишь наполовину.
— Разве может запечатление без чувств быть настоящим?
Теодор тоже не знает — поэтому он не может распознать свою запечатлённую.
К счастью или к несчастью.
Но даже неполное запечатление оставляет след в теле. Сейчас Теодор страдает от того, что не получает направления.
Илейа не хотела этого, но оригинальная Илейа, как только осознала запечатление, бросилась к Теодору, чтобы использовать его, — и погибла, когда тот насильно разорвал связь.
Так и не открыв дверь, Илейа опустилась на пол.
Если её раскроют и в этот раз — её ждёт та же участь.
— Может, просто умереть?
Хотя бы без боли…
Но внутри неё вспыхнула обида, перевернувшая всё с ног на голову. Холод и голод лишь разжигали злость. Она не по своей воле стала Илейей, а теперь должна покорно принять смерть?
Нет.
Своё положение было жалким, но и у Илейи дела обстояли не лучше. В роду, где веками не рождалось сильных эсперов и проводников, отчаяние достигло предела. Единственный ребёнок стал последней надеждой.
«Илейа» проявилась как половинчатый проводник: у нормального проводника в зрачках рождается узор, но её зелёные глаза остались чистыми. Родители сочли это позором и скрывали.
Ей оставалось только завидовать Рейчел — такой же дочери графа, одного возраста, но настоящей, полноценной проводнице. Когда Рейчел проявилась, весь мир переменился. Илейа, чувствуя себя отвергнутой, встала на дурной путь.
Она зажмурилась, пряча пустые глаза, затем открыла их и погладила своё запястье — чистое, без метки.
Но не только глаза были проблемой. При полноценном запечатлении на запястьях появляется знак-клеймо. У Илейи не было ничего — словно само тело кричало: «Ты не настоящий проводник, и это запечатление без любви».
Граф решил, что ритуал провалился, и потерял к ней интерес. Он искал другие пути, но был казнён за свои преступления.
Илейа осталась жива — и для неё это было единственной удачей. Надо было бы остановиться.
Но даже половинчатый проводник чувствовала, что способна направлять. Надежда, упавшая в бездну, казалась слишком манящей. Именно поэтому прежняя Илейа явилась к Теодору — и погибла.
Теперь всё это легло на плечи новой Илейи.
— Я ни за что не скажу Теодору и не позволю ему узнать.
Это был первый закон выживания.
«Ах, есть хочется».
Даже для мыслей нужна энергия. Она сжала желудок, который уже начинал болеть от голода.
Нужно было найти выход.
— Что же делать?
Выйти на улицу — значит столкнуться с теми, кто узнает её. Вряд ли они дадут еду просто так.
Денег нет.
— Деньги?
Внезапно её осенило.
— Вроде бы был спрятанный камень.
Она вспомнила: оригинальная Илейа закопала под стеной герцогского дома драгоценность, чтобы наложить проклятие на Теодора и Рейчел. Какое именно — она не помнила. Что-то о том, чтобы они всегда встречались.
Будь то ненависть или злоба, это был достойный злодейки ход. Но сейчас камень был просто камнем, который мог спасти её от голода.
Придётся рискнуть встретиться с Теодором.
— В конце концов, он пока не знает о запечатлении.
Неизвестно, когда это вскроется.
— Я просто выкопаю его и уйду.
Луна светила ярко, и ей не нужен был факел. Илейа накинула старую шубу и выскользнула в ночь.
Её шаги глухо разносились по пустынной дороге. Рядом тянулась стена герцогского особняка — огромная, словно крепостная.
«Боже, даже чтобы наложить проклятие, нужны деньги», — подумала она с горькой усмешкой. Но выбора не было.
Она остановилась у большого дерева, где лунный свет падал особенно ярко. Спрятавшись между стеной и стволом, она начала голыми руками разрывать землю.
«Почему я ничего не взяла с собой?» — корила она себя, но лопаты не было.
Сколько она копала? Ногти вот-вот сломаются, руки саднили. И вдруг пальцы нащупали что-то твёрдое — маленькую шкатулку.
Она вытащила её, стряхнула землю. Замок щёлкнул, и крышка открылась. Внутри сверкнул камень.
— Нашла.
Она улыбнулась, сдувая пыль, и принялась разглядывать его. Чем больше она тёрла, тем ярче он блестел.
— Что ты там делаешь?
Голос раздался за спиной. Илейа замерла, но камень по-прежнему сжимала в кулаке.
— Ты не похожа на ту, кто собирается перелезть через стену. Но копаешься в земле… пришла что-то закопать?
Сколько он уже смотрит?
— Или выкопать?
Он всё видел.
Она неловко поднялась, притворяясь, что снимает шляпу, и оценила обстановку.
— Встань и сними шляпу.
Голос приближался. Она попыталась убежать, но он схватил её за ворот шубы и рванул.
— Кх!
От голода и слабости её тело качнулось, и камень вылетел из руки.
— Нет!
Он глухо стукнулся о мостовую и покатился. Каждый удар отзывался в сердце.
К счастью, он упал недалеко. Она хотела подобрать его, но шуба была зажата, и она не могла двинуться.
— Ха.
Мужчина выдохнул с раздражением — он узнал её.
— Отпустите.
— Почему я должен отпускать человека, который неизвестно что выкинет?
— По крайней мере, сейчас я ничего не сделала.
— Ты рылась под чужой стеной.
— Это… я хотела забрать свою потерянную вещь.
Она говорила и чувствовала странную лёгкость: слова лгали сами собой. Но она подняла глаза — и увидела его.
Лунный свет упал на его лицо. Высокий мужчина перевёл взгляд на камень, и Илейа увидела его глаза — фиолетовые. В этом мире только у одного человека были такие глаза.
Теодор.
У эсперов в глазах появляется узор, но у него он скрыт цветом, проявляясь лишь при использовании силы. Она не могла ошибиться.
— Теодор…
— Вот теперь узнала. Но что же ты потеряла здесь?
— Это…
Она не могла сказать правду.
— Ты закопала это, а теперь выкапываешь — и это просто обычный камень?
Он знал её с самого начала.
— Даже потеряв всё, ты не образумилась. Опять какие-то тёмные делишки.
Его взгляд скользнул по её одежде. Она запахнула шубу.
— Наверное, на нём проклятие?
— На твоём месте я бы думала о том, как выжить.
— Я именно это и собиралась сделать.
— …Что?
Илейа глубоко выдохнула.
— Я хотела продать этот камень и купить еды.
Теодор прикрыл глаза и рассмеялся.
— Ты же видишь, в каком я состоянии. Я так голодна, что не могу даже проклясть как следует. Отпустите — и я больше не попадусь вам на глаза.
Он ослабил хватку. Илейа отступила, потянулась к камню…
— Но…
Камень взмыл в воздух, закружился. Его глаза засветились узором.
— Что вы делаете?
— Хотел проигнорировать, но становится интересно.
— Верните камень.
— Кто поверит женщине, которая всю жизнь лгала?
Он сжал руку — и камень рассыпался в пыль. Она смотрела, как остатки просачиваются сквозь пальцы.
— Моя еда…
Слёзы не шли, только пустота. Она опустилась на колени, глядя в землю.
Тук-тук — монета подкатилась к её ногам.
— Плата за камень. На это можно купить хлеб.
Она подобрала монету, сжала её и, не оглядываясь, пошла прочь.
