Глава 7
Наступило странное противостояние — непонятно, верит он или нет.
— Но зачем ты здесь? Работу не ищешь? — спросил Теодор, и голос его был спокоен.
После долгого молчания Теодор заговорил, и Илейа поспешно опустила голову, поглаживая похолодевшее сердце. Как бы то ни было, появилась возможность уйти от самой опасной темы.
— Ищу, — ответила она.
— Здесь? — удивился он.
— Думала прибраться, а потом искать, — сказала она.
Илейа отвечала быстрее, чем обычно, и надежда росла.
«Теперь уходи. Пожалуйста, уйди», — молила она про себя.
Её сердце, бившееся от страха, что он узнает, что она проводник, всё ещё не успокаивалось.
Неожиданно первым нарушил молчание Айзек. Илейа, заметив, что он собирается что-то сказать, ткнула его в бок, быстро заставляя замолчать.
— Кхм. Ты чего? — спросил он, удивлённо моргнув.
— Тихо, — прошептала она.
Илейа, по-прежнему опустив голову, лишь подняла взгляд и сверкнула глазами на Айзека. Она меньше всего хотела, чтобы Теодор задержался здесь ещё хоть на мгновение. Взглядом она дала понять: что бы он ни сказал — молчи. Айзек моргнул, явно полный желания высказаться, но сдержался.
— Ну, я понимаю, что мне не следует вмешиваться… — начал он, но она перебила его взглядом.
Но Айзек, не умеющий сдаваться, с опаской пробормотал:
— Вон тот мужчина, — сказал он, поднимая указательный палец.
Палец Айзека вытянулся в сторону. Он указывал прямо на Теодора.
— Сейчас упадёт, — сказал он.
— Что? — переспросила она, не понимая.
Илейа хотела спросить, о чём он говорит, но в тот же миг всё случилось. Тяжелый удар. Она почувствовала, как воздух вокруг неё застыл в медленном течении. Она не могла ни о чём думать. Её взгляд был прикован к тому, как Теодор медленно падает вперёд. Сначала он опустился на одно колено, его взгляд затуманился, а затем тело начало заваливаться набок. В тот миг, когда его яркие фиолетовые глаза стали исчезать под веками, её сердце остановилось.
Она почувствовала лёгкий ветерок у своего плеча. Айзек уже приблизился к Теодору и подхватил его в тот самый момент, когда тот падал. Может быть, из-за того, что он много лет провёл в битвах, — действия Айзека казались до странного привычными. Он осторожно уложил Теодора на землю и принялся методично проверять его состояние. Сначала он приподнял веки, чтобы проверить зрачки, а затем кончиками пальцев осторожно коснулся запястья. От этого лёгкого прикосновения из губ Теодора вырвался слабый стон.
Словно этот сдавленный звук был сигналом, Илейа мгновенно пришла в себя и подбежала к Айзеку.
— Он умирает, потому что не получает направления, верно? — спросила она, и голос дрожал.
— Откуда… ты знаешь? — спросил Айзек, и в его голосе скользнуло удивление.
Несмотря на то что Айзек был необычным эспером, она не могла понять, как он может знать состояние другого эспера. На самом деле она просто хотела оправдаться: дескать, Теодор упал не по её вине.
— Каждый хранит свой секрет, — сказал он, и намёк на то, что у неё тоже есть свои тайны, заставил её замолчать.
— Но раз я рассказал тебе твой секрет, который ты хотела скрыть, то и я скажу тебе, — продолжил он.
— Нет, сейчас не до этого, — прервала она.
Казалось, для начала нужно было разобраться с Теодором, упавшим прямо перед ними. Но Айзек продолжал говорить по-своему.
— Я умею читать волны. Ты, как проводник, знаешь, что энергия в теле постоянно течёт. Я могу подстраивать свои волны под эти колебания. Именно поэтому я могу принимать направление даже от запечатлённого проводника, — сказал он.
Этого она не знала. Даже в романе не было такого описания. Пока Илейа смотрела на него в растерянности, Айзек перевёл взгляд обратно на Теодора. Он осматривал его серьёзным голосом:
— Но у этого парня волны невероятно слабые. Как тонкая нить, которая вот-вот оборвётся. Я почувствовал, как они почти исчезли — потому и понял, что он сейчас рухнет, — сказал он.
— Если они погаснут… он упадёт? — спросила она, и голос дрогнул.
— Нет. Даже во сне волны сохраняются на определённом уровне. Но у этого парня они гораздо слабее нормы, — ответил Айзек.
Илейа, слушая объяснения Айзека, перевела взгляд на Теодора. Теперь она уже не могла сказать, что это не из-за неё. Всё это было по её вине.
— Если бы я умерла… — прошептала она, и Айзек услышал.
— Этого бы не случилось, — сказал он.
— Что ты говоришь? Неужели ты… — начала она, но не договорила.
Айзек не договорил — Илейа взяла Теодора за руку. Благодаря Айзеку она уже один раз проводила направление. Если бы не он, она бы, наверное, впала в панику и не знала, что делать. Ведь перед ней был не кто-нибудь, а Теодор. Она была бы гораздо более растеряна и напугана, чем когда падал Айзек.
Илейа закрыла глаза и начала направлять его. Кажется, она начинала понимать, что такое «волны», о которых говорил Айзек. От места соприкосновения их рук волны, текущие по телу Теодора, становились всё плотнее. Айзек тоже видел этот поток. Он был ещё слабее, чем у эспера низшего ранга, но это означало, что состояние улучшается.
— Твой эспер… этот мужчина, — сказал Айзек, глядя на Илейю, которая с закрытыми глазами сосредоточенно проводила направление.
Илейа, открыв глаза, поняла, что лежит. Медленно приподнявшись, она огляделась. Она развешивала бельё под полуденным солнцем, а теперь на него опускался вечерний закат. Почувствовав прохладный ветерок на коже, Илейа поняла, что всё ещё находится за пределами особняка. Кажется, она проводила направление Теодору, но почему теперь она просыпается, словно после долгого сна?
— Что случилось? — пробормотала она, пытаясь приподняться.
Пробормотав это про себя, она попыталась полностью приподняться, но резкая головная боль заставила её схватиться за лоб. Голова раскалывалась, к горлу подступила тошнота. Когда она уже готова была снова упасть, кто-то подошёл и поддержал её.
— Ложись обратно, — сказал голос.
— Айзек? — спросила она, узнав его.
Опираясь на его поддержку, она с трудом привела себя в порядок и открыла глаза. Айзек сидел на перевёрнутом тазу, в котором раньше замачивала бельё, подперев подбородок рукой, и смотрел на неё сверху вниз.
— Ты потеряла сознание во время направления, — сказал он.
— Потеряла сознание? Почему? — спросила она, и голос был слабым.
— Почему? Ха, — усмехнулся он.
Айзек отвернулся. Ей показалось, что в его голосе слышится необычная резкость.
— Это потому, что с твоим направлением что-то не так, — сказал он.
— Что? Но это же… — начала она, но замолчала и огляделась.
Ведь она солгала Теодору, что не является проводником. Если бы кто-то услышал этот разговор…
— Его нет, — сказал Айзек, словно прочитав её мысли.
— Что? — переспросила она.
— Того человека. Я связался с его домом и отправил его в карете, — сказал он.
— А… — протянула она, и облегчение разлилось по телу.
Илейа кивнула. Затем, оглядевшись, она хлопнула по месту, на котором лежала. Земля была твёрдой, и она поморщилась.
— Но почему меня уложили на землю? Могли бы отнести в кровать, — сказала она.
— А с какой стати? У тебя есть свой эспер, — ответил он с усмешкой.
Илейа хотела возразить, но, вспомнив, что Айзек уже догадался, кто её запечатлённый эспер, замолчала. Но Айзек всё же кое-что для неё сделал: подстелил под неё толстое одеяло, которое она собиралась стирать, и укрыл её более-менее целой шубой.
Лучше бы уж отнёс в кровать. Холодно не было, но абсурдность ситуации била в глаза. Единственное, что можно было считать плюсом, — она хотя бы знала, где потеряла сознание; всё остальное было сплошным недоразумением.
— Не думай плохо. Я хотел перенести тебя, чтобы понравиться хозяйке, но ты меня оттолкнула, — сказал он, словно прочитав её мысли.
Словно прочитав её мысли, Айзек фыркнул. Жестом он дал понять, что и это надо считать удачей. Илейа, решив, что больше ничего не хочет знать, снова легла и посмотрела на небо. Солнце уже почти село, и темнеющее небо было невыразимо прекрасным. Пока она спала, Айзек, наверное, всё это время смотрел на это небо?
— У тебя ведь неполное запечатление, да? — спросил он, и в голосе скользнуло любопытство.
— По волнам тоже можно это понять? — спросила она, и в голосе была усталая усмешка.
— Волны — не универсальный ответ, но они многое показывают, — ответил он.
— Тогда как ты узнал? — спросила она.
— Ты упала в обморок во время направления, — сказал он, цокнув языком.
Айзек с сожалением цокнул языком.
— Если бы это было полноценное запечатление, направление было бы эффективным и быстрым. Если установлена связь, можно укрепить волны эспера, как высокие волны. Говорят, в особых случаях даже повышается ранг эспера, но такое редко бывает. А то, что ты проводишь направление так вяло и потом падаешь в обморок, — это явное доказательство того, что запечатление неполное, — объяснил он.
Выслушав его объяснения, Илейа несколько раз покачала головой, а затем поднялась с места. Она подошла к Айзеку и тяжело опустилась рядом с ним. Головокружение не проходило. Илейа без сил опустилась на его руку. Айзек не оттолкнул её.
— Вот почему у меня так болит голова, — сказала она.
Болела не только голова. Посидев и прислушавшись к телу, она почувствовала, что всё тело ноет и затекает. Судя по словам Айзека, возможно, у неё был припадок.
— Это всё потому, что ты неполноценный проводник. У таких, как ты, это обычное дело. А я-то думал, ты знаешь, — сказал он.
— Я не знала, — ответила она.
— Как так вышло, что с тобой у меня совместимость лучше, чем с запечатлённым? — спросил он, и в голосе было удивление.
Он был прав. Когда она направляла Айзека, ей было нормально. Но почему же, когда она направляла запечатлённого Теодора, она падает в обморок?.. Илейа посмотрела на одеяло, которое сложил Айзек.
— А что насчёт Теодора? — спросила она.
— Получил направление ровно настолько, чтобы не умереть, и его отправили, — ответил он.
Хотя запечатление было неполным, но поскольку это всё же было направление, возможно, оно немного помогло. Образ его медленно падающего тела всё ещё стоял перед глазами, как навязчивое видение, — она зажмурилась, а затем открыла глаза. Пока Айзек ловко управлялся с ситуацией, головная боль немного утихла. Илейа посмотрела на него снизу вверх.
— Что ты так смотришь? — спросил он.
— Айзек… я подумала, что тебя удобно иметь рядом, — сказала она.
Пока она была без сознания, он разобрался с ситуацией, а когда она задавала вопросы, он давал чёткие объяснения.
— Ты считаешь меня универсальной энциклопедией? — усмехнулся он.
— Выходит так, — ответила она.
Илейа одобрительно похлопала его по плечу и выпрямилась. Айзек, ставший вдруг универсальной энциклопедией, готовой ответить на любой вопрос, усмехнулся, но затем его лицо посерьёзнело. Он серьёзно посмотрел на Илейю.
— И что ты собираешься делать? — спросил он.
— С чем? — переспросила она.
— С запечатлением. Как ты вообще оказалась в такой ситуации? — спросил он.
— Я и сама не знаю, — ответила она, и голос был пуст.
Когда она открыла глаза, она уже была в этом теле, с этим запечатлением. У неё не было ответа. Договорив до этого, Илейа покосилась на Айзека. Он, кажется, много знает. Что, если и это спросить? Илейа не забыла, что ей нужна самая важная информация.
— Что такое? — спросил он, заметив её взгляд.
— Что «что»? — переспросила она.
— Ты всё время косишься на меня. Если хочешь спросить, спрашивай сейчас, — сказал он.
По сравнению с предыдущим моментом, его лицо было более расслабленным. Ободрённая его настроением, Илейа осторожно начала:
— Случайно не знаешь, как разорвать запечатление? — спросила она.
— Разорвать запечатление? — переспросил он, удивлённо подняв бровь.
Илейа кивнула. Она не собиралась спрашивать об этом. Но поскольку Айзек, казалось, всё знал, в ней затеплилась надежда. Сейчас её положение было настолько безвыходным, что ответа не было. Раньше она ни у кого не могла спросить об этом. Ведь факт её запечатления с Теодором был тайной, которую ни в коем случае нельзя раскрывать.
— Просто подумала, может, ты знаешь, — сказала она.
— Если сложно даже установить запечатление, то как легко его разорвать? — спросил он.
— Так есть способ или нет? — настаивала она.
— А ты думаешь? — усмехнулся он.
— Я же не прошу невозможного. Скажи «нет» — и хватит, без этих резкостей, — сказала она с обидой в голосе.
Илейа ответила с обидой в голосе.
— А… хотя, может, и есть? — пробормотал он как бы про себя.
Когда Айзек пробормотал это как бы про себя, Илейа вскочила, будто её ударило молнией. Глаза её загорелись.
— Есть? — спросила она с надеждой.
— Есть, но… это всё равно что и нет, — ответил он.
— Говори, — сказала она, и в голосе была сталь.
Лишь бы не отдавать свою жизнь. Сейчас было время хвататься за любую соломинку. Увидев настойчивость в глазах Илейи, Айзек нехотя заговорил:
— Это значит разрушить их волны. Изменить те волны, которыми они пользовались до сих пор. Например, как если бы правша решил писать левой рукой, — объяснил он.
— Звучит… неудобно, — сказала она.
— И это ещё мягко сказано. Это гораздо сложнее, чем сменить рабочую руку. Поэтому я и сказал, что это почти невозможно, — сказал он, покачивая головой.
Айзек покачал головой, давая понять, что это практически невыполнимо. Илейа вздохнула. Нужно разорвать запечатление, чтобы сбежать подальше. Но оказывается, кроме как изменить невидимые глазу волны, другого способа нет.
«Значит, правда нет выхода!» — подумала она.
Илейа, подперев подбородок обеими руками, вздыхала, а Айзек, глядя на неё, добавил:
— Или можно разорвать слабое запечатление, заключив более сильное, — сказал он.
Илейа уставилась на него пустым взглядом.
— Более сильное… запечатление? — переспросила она.
— Да. Брось в озеро сначала маленький камень, а потом большой. Волны от большого камня уничтожат волны от маленького, — объяснил он.
— Уничтожат? — переспросила она, и в голосе было удивление.
Илейа снова и снова пережёвывала его слова.
— Да, почему я не подумала об этом раньше? — сказала она.
— Обычно так не делают, — ответил Айзек безразлично.
— Запечатление и так трудно разорвать, а уж заключить более сильное… Тем более что не видно, какое из них сильнее, а какое слабее, — сказал он.
Чем больше Айзек говорил негативно, тем мрачнее становилось лицо Илейи.
— Запечатление начинается с сердца. Это всё делается по любви — кто станет мерить, кто любит больше, а кто меньше… Эй, что с твоими глазами? — спросил он, заметив её взгляд.
Айзек рефлекторно отклонился назад. Он помахал рукой перед глазами Илейи, которая сверлила его взглядом. Но даже это не остановило её — её взгляд пронзал его руку, словно смотрел сквозь неё. Что он сказал не так? Когда Айзек начал понемногу беспокоиться, Илейа заговорила:
— Значит, одна волна может накрыть другую. Как большая любовь способна вытеснить маленькую, — сказала она, и в голосе была решимость.
— Вытеснить? Ты хочешь разрушить уже существующие отношения? — спросил он, и в голосе было удивление.
Айзек, предположив, что она имела в виду, задумчиво наклонил голову. Разрушить отношения любящей пары — разве это хорошо?
— В любом случае, ты хочешь сказать, что и запечатление можно вытеснить? — спросил он.
— Я же говорю, это нелегко, — сказала она.
Поняв, что Илейа не слушает его, Айзек удивлённо переменил тон.
— Ты вообще понимаешь, что я говорю? — спросил он.
— Это я собираюсь разорвать своё запечатление. Я не собираюсь вредить другим — я хочу, чтобы меня самого вытеснили. В чём проблема? Я выскользну, используя ту, что любит Теодора, — сказала она, и в голосе была холодная решимость.
Услышав её намерение стать тем самым «вытесненным камнем», Айзек посмотрел на неё скептически.
— По-моему, это не выход, — сказал он.
Илейа, услышав, как он ещё до начала попытки говорит, что это плохо, начала злиться. Только что она узнала способ разорвать запечатление, а он сразу говорит, что ничего не получится. Как же это может не раздражать?
— Почему не получится? — спросила она.
— Я понимаю, что твоё запечатление неполное, но думаешь, другое запечатление так легко заключить? Прежде всего, важно желание другого человека, а не только твоё, — ответил он.
— Это не проблема, — сказала она, махнув рукой.
Илейа, собиравшаяся слушать дальше, махнула рукой. В том, что Рейчел любит Теодора, не было сомнений. Её взгляд, до этого острый, смягчился. Увидев её свежую улыбку, Айзек пришёл в ещё большее недоумение.
— Что с тобой? — спросил он.
Похоже, она действительно собирается это сделать.
Когда плотно сомкнутые веки Теодора приоткрылись, Инас, осматривавший его, резко вскочил с места.
— Вы пришли в себя? — спросил он, и голос дрожал от волнения.
Он быстро осмотрел тело Теодора, проверяя его состояние. Убедившись, что нет никаких повреждений, Инас облегчённо выдохнул и встретился с ним взглядом.
— Как я вернулся? — спросил Теодор, и голос был хриплым.
— Нам сообщили, что вы потеряли сознание, и рыцари дома привезли вас, — ответил Инас.
Выслушав краткое объяснение Инаса, Теодор медленно приподнялся на кровати. Руки Инаса, опасавшегося, что он снова упадёт, беспокойно кружили вокруг его плеч и спины. Всё это время он прилагал все усилия, чтобы не касаться его.
— Вы в порядке? — спросил Инас.
На удивлённый вопрос Инаса Теодор сосредоточился и прислушался к своему телу. Плохо. Но… и не слишком плохо. По сравнению с тем временем, когда он только пробудился как эспер, всё было бесконечно плохо, но по сравнению с последним временем — не так уж и плохо. Ощущение, будто он сделал шаг назад от самого дна. И от этого дышать стало легче.
— Что скажешь, доктор? — спросил Теодор.
— Вы избежали самого худшего. Вы получили направление? — спросил Инас.
— Не знаю, — ответил Теодор.
То, что случилось, пока он был без сознания, он не мог вспомнить, но это точно было направление — иначе его состояние нельзя было объяснить.
— Кто связался с вами? — спросил Теодор.
— Эспер по имени Айзек, — ответил Инас.
— А-а, — протянул Теодор, и его взгляд стал задумчивым.
Он вспомнил того мужчину, который стоял рядом с Илейей, когда они вместе приходили за монетой. Тот, кто сомневался, зачем ему вообще просить деньги… жалкий бродяга. Тогда он не обращал на него внимания. Но то, что он всё ещё крутится рядом с Илейей, начало его беспокоить.
— Почему он рядом с Илейей? — спросил Теодор.
Разве он не был бездомным скитальцем, не привязанным ни к кому? У Илейи нет денег, чтобы нанимать его. Если бы это были граф и графиня, они бы знали об Айзеке. Но, вспоминая Илейю из прошлого, сомнительно, знала ли она о его репутации. Она смотрела на него так, будто единственным эспером в мире был только Теодор. Так почему же они вместе?
— Если вы говорите об эспере Айзеке, он известен своими странными поступками. Говорят, он не принадлежит никому, скитается и ни на что не променяет свою свободу, даже на самые дорогие вещи, — осторожно сказал Инас.
Инас осторожно высказал свои сведения об Айзеке.
— Кажется, он живёт по принципу «делать то, что хочет, а не то, что приносит деньги». Не ожидал, что он заявится в столицу, — добавил Инас.
Инас, не видевший, как Айзек приходил вместе с Илейей, пробормотал себе под нос. Затем он посмотрел на Теодора, но тот, казалось, не слушал. Погружённый в свои мысли, Теодор спросил:
— Где я упал? — спросил он.
— Вы были в гостинице неподалёку от особняка герцога, — ответил Инас.
Последнее место, куда он направлялся, было не там. Но упал он в другом месте. Как так вышло? Он был уверен, что не Илейа перенесла его. Одна только мысль о том, что кто-то прикасался к нему, вызвала резкое ухудшение настроения.
— Разве вы не пошли за госпожой Илейей? — спросил Инас.
— Да, — ответил Теодор.
— …Мне позвать её? — спросил Инас.
С одной стороны, он уже ходил к ней и упал без сознания — глупо повторять то же самое. Но…
— Да. Так и сделай, — сказал Теодор.
Чутьё Теодора настойчиво требовало, чтобы он позвал её.
— Позову завтра утром, — сказал Инас.
Инас вышел. Теодор опустил ноги с кровати и тихо вздохнул. Весь мир, казалось, покрылся шипами — всё причиняло боль, пока в конце концов он вовсе перестал что-либо чувствовать. Но сейчас ковёр под его ногами был… мягким.