1 - 21
— Объяснись.
Голос донесся со стороны стола, стоявшего в самом центре гостиной на первом этаже. Вокруг того самого массивного стола, который еще прошлым вечером вызвал у Серры немало вопросов, тесным кольцом столпились человек пять-шесть.
«Ну всё, я пропала».
С опозданием вспомнив о своем шатком положении, Серра принялась тревожно разглядывать присутствующих. Люди, собравшиеся у стола, с первого взгляда производили впечатление тех, кто привык занимать в гильдии высокие посты. Среди них были мужчина средних лет, две женщины и трое молодых людей, на вид ровесников Эноха.
Несмотря на то что вчера она столкнулась со множеством обитателей этого дома, сейчас единственным знакомым лицом для нее оставался Маркус со своими странными усами. Окруженный соратниками, он, вопреки вчерашнему первому впечатлению, изо всех сил старался казаться важным и суровым.
Люди смотрели на Серру не мигая, и на их лицах застыло такое изумление, словно они увидели нечто из ряда вон выходящее. Без лишнего преувеличения, они походили на тех, кто в одночасье позабыл, как нужно дышать.
«Надо же, собрались с самого утра в доме главы гильдии... Не иначе как проводили какое-то важное, секретное совещание?» — прикинув в уме расклад сил, Серра поспешно и благонравно опустила глаза в пол.
— Разве в «Сигнусе» не действовал абсолютный запрет на иммунных?
Тот, кто первым выказал недовольство появлением Серры, был одним из тех троих молодых людей, что казались ровесниками Эноха.
Из-за круто вздернутых уголков глаз или, возможно, из-за чересчур правильной, прямой линии носа его лицо трудно было назвать человечным даже в шутку. Лишь коротко остриженные светло-лиловые волосы и прозрачные серые глаза хоть немного смягчали этот излишне резкий и колючий облик.
— Я-то наивно полагал, что это наше незыблемое и не подлежащее обсуждению правило.
Мужчина язвительно усмехнулся и намеренно повысил голос, явно желая, чтобы его слова посильнее укололи Серру.
— Выходит, это идет вразрез с тем, о чем мы договаривались.
Потребовав от Эноха ответа в откровенно обвинительном тоне, мужчина напоследок смерил Серру свирепым взглядом. В его глазах, обращенных к внезапно объявившейся иммунной, отчетливо читались искреннее презрение и брезгливость.
— ...
Столкнувшись с такой неприкрытой враждебностью, Серра отчетливо осознала, в какую скверную историю она влипла.
— Ну, как сказать.
В отличие от резкого и колкого вопроса мужчины, ответ Эноха прозвучал на редкость вяло.
Заняв единственный в этой комнате стул, он почти полулежал на нем, безучастно уставившись в окно. Его профиль и покачивающийся стул, на который он перенес весь вес тела, сегодня казались еще более апатичными, чем вчера.
— Что-то я не припомню, чтобы давал подобные обещания.
В его равнодушном, скучающем голосе сквозила откровенная безответственность. Энох, чей взгляд был полностью прикован к неспешно плывущим по небу облакам, лишь озадаченно склонил голову набок.
— То, что я недолюбливал иммунных — моя личная прихоть. Не помню, чтобы я когда-то возводил это в абсолютный закон гильдии.
Бах! При этих словах, в которых не чувствовалось ни капли серьезности, мужчина со всей силы припечатал ладонь к столу. Всего от одного удара огромный стол, служивший главной гордостью гостиной, разлетелся в щепки. Жалкие обломки и щепки грязным веером разлетелись по всей комнате.
— Оу... Похоже, он разозлился сильнее, чем можно было ожидать.
— Тише ты, дурак.
Те, кто до этого момента молча наблюдал за развитием событий со стороны, принялись шушукаться, призывая друг друга к порядку. Некоторые испуганно косились на мужчину, чей гнев явно переходил все разумные границы.
Вслед за этой вспышкой в гостиной воцарилась тяжелая, гнетущая тишина.
«Ну и дикарь. Что за глупости он творит?»
Серра, мысленно отгородившись от этого ледяного воздуха, лишь смерила взглядом докатившийся до ее ног обломок дерева и недовольно цыкнула языком.
В этот момент ей окончательно стало ясно, по какой именно причине здешняя гостиная оказалась настолько пустой и лишенной мебели.
— Хватит нести чушь, отвечай нормально, Энох Сосо. Какого черта здесь, в гильдии «Сигнус», делает иммунная?
Мужчина, только что разгромивший чужую мебель, явно не собирался отступать и вновь потребовал объяснений. При этом его рука многозначительно опустилась на рукоять покоившегося на поясе меча. Это выглядело как прямая угроза: если и в этот раз он не услышит внятного ответа, то без колебаний обнажит клинок.
— Как «какого черта»? Она моя рабыня, вот и находится здесь.
Будь Энох повнимательнее к чужой ярости, он, возможно, ответил бы более любезно. Но, к сожалению, его мысли по-прежнему витали где-то в облаках, поэтому и тон его оставался вызывающе небрежным.
— Что-о?!
— Глава, ты это серьезно? Иммунная?!
На сей раз бурная реакция последовала со стороны тех, кто до этого безмолвно стоял в стороне. Никто из них не решился выйти вперед, но слова Эноха о рабыне явно повергли всех в глубокое замешательство.
— Как можно было пойти на такое, даже не посоветовавшись с нами...
Договорить рыжеволосой женщине, которая точь-в-точь как Энох вспыхнула от возмущения, было не суждено.
Стук. Стул, до этого мерно покачивавшийся под мужчиной, с глухим и тяжелым звуком опустился на деревянный пол.
— Посоветовавшись? — перебил ее Энох еще до того, как она успела закончить фразу.
Ему, судя по всему, это слово пришлось не по нраву больше всего. Он перестал раскачиваться и медленно повернул голову.
Коротко и сухо усмехнувшись, Энох наконец оторвал взгляд от окна и посмотрел на своих подчиненных.
Он по-прежнему полулежал на стуле, напоминая небрежно брошенную одежду, но стоило ему сменить направление взгляда, как от былой апатии не осталось и следа. Мужчина окинул присутствующих в гостиной тяжелым взором, и в этот миг в нем проступила спесь и сила хищника, который никогда в жизни не знал вкуса голода.
— И кто же посмеет мне возразить?
Поэтому даже столь самонадеянные, высокомерные слова, способные у любого вызвать протест, прозвучали из его уст вполне естественно.
— Ха!
— Глава, пусть ты и прав, но выражаться так — это уже слишком.
Кому понравится подобное отношение?
От этой неприкрытой демонстрации пренебрежения лица присутствующих исказились от недовольства.
— Но если разобраться, в его словах есть доля правды. Пусть мы и не закрепляли это как закон, но существовало же некое негласное правило.
— Вот именно. «Гильдия Сигнус не терпит иммунных» — разве не в этом были уверены абсолютно все?
— И вообще, зачем Главе рабыня? У него ведь и хозяйства-то никакого нет в этом доме.
Стоило плотине прорваться, как поток жалоб и недовольства хлынул нескончаемой рекой. Впрочем, до определенного момента обстановка оставалась в рамках дозволенного. Окажись Энох чуть более сговорчивым, снизойди он до объяснений, зачем ему понадобилась иммунная, все бы наверняка успокоились и закрыли на это глаза.
— Да тут и думать нечего, все же очевидно.
Но тот самый мужчина, что первым затеял эту ссору, окончательно утянул и без того шаткое положение дел на самое дно.
— Мало тебе было спать со всеми женщинами в гильдии? Теперь ты докатился до того, что тащишь в свою постель иммунную?
Похоже, пока все спорили, он успел прийти к определенным выводам в своей голове. Насмешливо фыркнув, мужчина уставился на Эноха так, словно перед ним стоял злейший враг, и процедил с предельной язвительностью:
— У тебя вообще нет чести...
Бах! Не дав ему закончить фразу, на этот раз Энох с силой обрушил ладонь на оконную раму.
— ...!
Гул. Вибрация от этого удара мгновенно передалась по стенам, заставив весь дом содрогнуться до самого основания. Старая древесина, до этого едва державшаяся, истошно заскрежетала, а висевшие на одной из стен часы посыпались на пол точно сухие листья, сорванные шквальным ветром.
— ...
— ...
Ураган, пронесшийся по гостиной, утих так же стремительно, как и начался. Вслед за ним воцарилось молчание, которое по своей тяжести не шло ни в какое сравнение с предыдущим. Все, кто еще секунду назад яростно выказывал свое недовольство, словно по уговору, мгновенно прикусили языки. Среди них был и тот мужчина, что только что обвинял Эноха в отсутствии чести.
Что же касается Серры...
«О Творец... Надеюсь, он не заставит меня всё это убирать?»
Разглядывая превратившуюся в руины комнату, она была занята исключительно практическими приземленными заботами. Какого черта эти типы из гильдии при любом удобном случае принимаются крушить мебель посреди разговора? Предчувствуя, какая морока ждет ее в ближайшем будущем, Серра тяжело вздохнула. Если ей придется еще и уборкой здесь заниматься, то кто тогда будет искать Лениса?
— ...
— ...
И вот, когда в притихшей гостиной воцарилась настолько зловещая тишина, что можно было расслышать дыхание соседа, Энох наконец нарушил молчание.
— Не обольщайся, Гидеон.
Его взгляд, лишенный и намека на тепло, сфокусировался на мужчине. Гидеон, услышав свое имя и встретившись с ним глазами, невольно вздрогнул и слегка повел плечами.
Его поведение трудно было назвать отважным, но в этот миг от страха сжались абсолютно все присутствующие, так что на общем фоне его замешательство не сильно бросалось в глаза.
— Это ты живешь на моей земле из милости.
Слова Эноха прозвучали настолько бездушно, что даже Серре, наблюдавшей за всем со стороны, стало не по себе.
— Если тебя здесь что-то не устраивает — уходи. Удерживать не стану.
Это было не что иное, как последнее предупреждение и требование раз и навсегда оставить его в покое. И все присутствующие прекрасно поняли, что эти слова адресованы не одному Гидеону, а каждому из них.
— ...
Гидеон, от которого все ждали очередной вспышки ярости, напротив, лишь крепко стиснул зубы от бессильной обиды.
— ...Когда-нибудь эта спесь сожрет тебя без остатка.
Бросив на прощание это весьма поэтичное проклятие, он стремительно покинул гостиную. Впрочем, даже уходя, он не упустил возможности одарить Серру на прощание угрожающим взглядом.
— Грязная тварь...
Стоило Серре столкнуться с этим колючим, пронзительным взором, как она тут же пришла к выводу: ее дальнейшее пребывание в гильдии вряд ли будет мирным и гладким.
— И снова всё закончилось вот так?
— Ха-а... Ни дня не проходит без драк.
После ухода Гидеона собрание окончательно сошло на нет. Обменявшись унылыми вздохами, люди один за другим потянулись к выходу из гостиной, даже не подумав попрощаться.
Единственным, кто остался и не двинулся с места, был Маркус.
— О Господи, ну что за наказание! Неужели нельзя было ответить нормально? Обязательно нужно было так хамить?!
Хлоп! Подлетев к Эноху в один миг, Маркус без лишних церемоний отвесил ему звонкий шлепок по спине.
— Трудно было сказать как есть? Мол, мне срочно понадобилась иммунная, и благодаря ей Сейен остался жив! Ну почему нельзя было просто объяснить всё по-человечески?! Почему?!
В этот момент он разительно напоминал разгневанного родителя, отчитывающего непутевого сына.
Выглядело это довольно комично. Ведь если разобраться, во всем этом доме — да что там, на всем земном шаре — самым старым существом был именно этот самый Энох Сосо.
— А если они сейчас соберут вещи и на самом деле уйдут, что ты тогда делать будешь?!
— Значит, скатертью дорога.
— Тебе-то хорошо, ты у нас фигура видная, а вот мне совсем не хорошо! Мне!
— Ну так и ты проваливай.
— Ах ты...!
Впрочем, при таком отношении со стороны Эноха поведение Маркуса можно было понять на все сто процентов. Глава гильдии снова распластался на стуле точно мокрое белье и с самым безразличным видом принялся разглядывать облака за окном, словно любое действие причиняло ему невыносимую муку.
— Ты не сердись на него, сходи потом и поговори с ними нормально. Ладно остальные, но Гидеон-то нам нужен! Его люди — самые расторопные и деловые во всей гильдии, они лучше всех справляются с поручениями.
Маркус в сердцах забарабанил кулаком по груди от досады, не шутку опасаясь, что из-за упрямства Эноха гильдия в один миг лишится своих самых ценных кадров.
— Ай, отвяжись. Надоело. И сам давай проваливай отсюда, я устал.
— Чего это «надоело»?! Это же дела твоей собственной гильдии!
В отличие от своего помощника, сам глава гильдии, похоже, вообще не забивал себе этим голову. Не двигаясь с места, он продолжал гипнотизировать взглядом небо, словно даже процесс дыхания казался ему непосильным трудом.
— Рабыня, проводи гостя. Ему пора.
Пропустив причитания Маркуса мимо ушей, Энох лениво махнул рукой, давая понять, что разговор окончен.
— Счастливого пути... — Серра, которой внезапно поручили эту миссию, неловко переступила с ноги на ногу и вежливо поклонилась.
— Ладно, ухожу я, ухожу!
Поняв, что оставаться здесь дальше не имеет никакого смысла, Маркус нехотя направился к выходу. Он шел, нарочито громко топая каблуками по полу и шумно сопя от распиравшего его негодования.
— ...Боже мой, и с какого перепугу на него опять навалилась эта чертова хандра?
Серра, невольно подслушав это бормотание под нос, лишь озадаченно склонила голову. Энох действительно выглядел довольно апатичным, но неужели дело дошло до настоящей депрессии?
Хлоп. Вскоре за последним гостем закрылась дверь, и в доме остались только они вдвоем. Выбросив из головы мысли об Энохе, Серра решила воспользоваться моментом и тоже покинуть это место. Она повернулась к мужчине:
— Хозяин, могу я отлучиться ненадолго...
«Стоп. А где он?»
Однако стул, на котором еще секунду назад сидел Энох, оказался пуст. Похоже, за то короткое мгновение, пока она отвернулась, он успел бесшумно упорхнуть на второй этаж.
«Надо же, какой быстрый».
Оставшись в полном одиночестве, Серра на миг поддалась соблазну просто сбежать от него прямо сейчас, воспользовавшись его отсутствием. Но стоило ей об этом подумать, как вдруг...
Бах-бах-бах! Бах-бах! Бах-бах-бах-бах!
* * *