Контент удален!

— В билетной кассе будут раздавать купоны на обмен подарков, но их тоже могут перепродать, так что мы хотим ввести проверку личности.

— Тогда здесь придётся немного изменить маршрут. Передам, чтобы заново натянули ограничительную ленту для очереди до самого входа.

— А, и ещё, перед началом второго отделения…

В репетиционном зале, служившем заодно гримёркой, где разместили временный штаб, было не протолкнуться. Вопросы, которые сыпали люди, даже не успевшие сесть за стол, решались мгновенно, а темы менялись каждую минуту.

Поспевать за обсуждением, нёсшимся со скоростью американских горок, и заодно подсказывать сидевшему рядом Хён Джину, что нужно проверить, — Са Бин было не до передышки.

Демонстрируя высший пилотаж многозадачности, отточенный годами, она заглядывала в заметки Хён Джина, исправляла и дополняла их.

— Менеджер Ю! Подойдите сюда на минутку!

Услышав встревоженный голос, Са Бин быстро отодвинула стул и поднялась. При этом она легонько постучала Хён Джина по уху: пока меня нет, слушай внимательно. Хён Джин улыбнулся своей безупречной улыбкой и кивнул.

Видимо, приехал главный герой фан-концерта: когда она подошла на зов, там уже было несколько человек из отдела по работе с артистами. Они собрались вместе, и шёл короткий брифинг об изменениях на сцене, когда в гримёрку, раздирая рот в зевке, с опозданием ввалился сегодняшний виновник торжества.

— Артист прибыл!

Кто-то громко выкрикнул это, и персонал, рассеянный по всему помещению, хором поздоровался. Мужчина с усталым видом небрежно махнул рукой.

— Хватит. Бросьте это и занимайтесь своими делами.

От его слов собравшееся внимание снова рассеялось. Было ясно как день, что вся эта толпа людей сбивается с ног ради него одного, но этим всё и ограничилось.

Бывший лидер группы благодаря тщательно выстроенному образу и пиару занял место иконы доброго и зрелого лидера.

Так он и купался во внимании и любви публики, а на деле был просто отвратительным подонком. Са Бин тоже равнодушно отвела глаза.

— Дэ Хо-сси, зачем вы привели артиста сюда? Я же вам лично показала, где гримёрка.

Сотрудница, которая звала Са Бин, понизив голос до предела, ухватила менеджера этого мужчины и принялась его допрашивать.

— Конечно, показали. Но он вдруг захотел сам проверить, всё ли готово. Что я могу? Его никто не остановит.

— А кто, если не менеджер? Ох… Любой ценой отправьте его поскорее в его личную гримёрку. А то, если он тут останется, кому-нибудь непременно достанется.

— Говорю же, он меня не слушает…

Слушая их препирательства, Са Бин украдкой посмотрела на этого проблемного мужчину.

Ей подумалось, что он сидит слишком близко к Хён Джину. Да ещё и с любопытством разглядывал Хён Джина, который смышлёными глазами сосредоточенно следил за происходящим.

Внезапно ощутив тревогу, она уже хотела окликнуть Хён Джина, но тут…

— Эй.

Вокруг было так шумно, что расслышать толком было нельзя, но по губам всё было понятно. Несколько человек, сидевших рядом с мужчиной, в том числе Хён Джин, обернулись к нему.

Склонив голову набок, Хён Джин смотрел равнодушно и безучастно. Ужас подступил Са Бин к самому горлу, и она стиснула кулаки. Она мгновенно рассчитала даже путь, по которому бросится туда, если что.

— Ты. Я тебе говорю.

Кивок мужчины указывал точно на Хён Джина.

— Сходи-ка купи кофе. Что брать — видишь вон там пузатого толстяка? Это мой менеджер, у него и спроси.

— …

— Ты чего застыл? Тут, кроме тебя, кто-то ещё бездельничает? Хочешь отработать свой хлеб — шевелись.

Вытащив из кошелька кредитку, мужчина швырнул её на стол и гадко ухмыльнулся. Подло и мелочно — на глазах у всех.

Неужели все надменные существа со звёздной статью такие? Он узнал в Хён Джине того, кто излучает ослепительный свет даже в одиночку, и его так и подмывало задеть и растоптать его.

Хён Джин, которым так откровенно помыкали, по-прежнему не выражал ничего и не отвечал. Он лишь неотрывно смотрел на мужчину бесчувственным взглядом.

Покажи он недовольство, как с менеджером Мином, она бы тут же бросилась на выручку, но он, наоборот, молчал, и понять, что делать, было трудно.

Нет. Всё-таки так нельзя. Пусть она и не замечательная старшая коллега, но становиться трусливой ей не хотелось. Несколько раз глубоко вдохнув и собравшись с духом, Са Бин подошла сзади к Хён Джину.

— Это я…

Перебив её на полуслове, Хён Джин перехватил её запястье и медленно поднялся. По стройному, крепкому телу стекал яркий белый свет. Вокруг уже воцарилась холодная тишина — ни звука.

— Простите, кто, вы сказали, ваш менеджер?

Пальцы, поднявшие упавшую лицевой стороной вниз карту, были такими же сдержанными, как и его тихий голос. Спокойная реакция Хён Джина, похоже, только задела мужчину, и тот с перекошенным лицом процедил:

— Бля, вот же недоделанный ублюдок. С первого раза надо было уши разуть. Только и умеешь, что пялиться по-хамски, а делать-то что умеешь? В наше время бездарность — это преступление. Понял?

— Да. Извините. В этот раз я внимательно выслушаю, повторите, пожалуйста, ещё раз.

Вежливость и безупречная сдержанность Хён Джина, похоже, ещё сильнее его разозлили. Было отчётливо видно, как кожа у него наливается густым румянцем, а сжатые челюсти напрягаются до предела.

Как же описать такой день? С тех пор как она пришла в компанию, она впервые, правда впервые, оказалась в такой полной катастрофе, когда всё внутри скручивает, нечем дышать и голова вот-вот лопнет.

Внезапно вспыхнувшее чувство справедливости — или какое-то необъяснимое чувство — завладело всем её телом и разумом. Пока ситуация не стала ещё хуже, Са Бин снова попыталась вмешаться. Будь что будет — даже если в худшем случае придётся писать объяснительную, ничего не поделаешь.

Пусть Пэк Хён Джин непослушный и вредный, как гадкий утёнок, но смотреть, как его вот так унижают при всех, было до того невыносимо, что в ней всё кипело.

Но на этот раз её остановил менеджер артиста. Его медвежья фигура заслонила ей весь обзор.

— Тхэ Хён, сегодня такой хороший день, встреча с фанатами, давай прекратим… А? Тебе же нельзя, чтобы самочувствие стало ещё хуже. Кофе я сам принесу. Что ты хочешь? Может, сэндвич, который тебе в прошлый раз понравился?

— Хватит. Я хочу выпить кофе, который принесёт именно этот ублюдок. Он сам согласен, а ты чего суетишься, хён? Ты ему опекун, что ли?

— Да нет, просто сотрудник занят, вот я и подумал, что лучше я сам…

— Да не занят он! Пока все тут носятся как угорелые, он расселся и прохлаждается — я своими глазами видел. Передай ему, что взять. Быстро.

— Тхэ Хён, ну хватит.

— Хён, хочешь, чтобы я концерт сорвал?

Мясистое лицо менеджера резко окаменело. В часто моргающих маленьких глазах проступила сильная растерянность. Но растерянность его длилась недолго. Как и положено опытному менеджеру, он быстро взялся всё улаживать.

— Ладно, понял. Тебе только кофе? Что-нибудь ещё? Ты же сегодня с утра ничего не ел.

— А, не надо. Не доставай меня, отправь лучше его поскорее.

— Понял, понял. Я сам его отправлю, а ты пока выйди. Пойдём.

Мужчина свирепо огрызался и отпихивал выталкивавшую его руку, но вырваться не смог. Размахивая направо и налево бранью и криками, он вместе с менеджером скрылся за дверью гримёрки.

Дверь с грохотом захлопнулась, и непристойного шума больше не было слышно.

— …

— …

На комнату, где только что висели гнетущее напряжение и неприязнь, опустилась жуткая тишина. Са Бин пристально смотрела на дверь, взявшую на себя роль разделительной черты, а потом медленно обернулась.

Справиться с лицом не получалось, но важнее было сначала посмотреть, как там Хён Джин.

Видимо, почувствовав её взгляд, Хён Джин, спокойно смотревший перед собой, перевёл на неё глаза. Его зрачки были чёрными, без единой ряби. Тихими и спокойными.

— Пэк Хён Джин. Ты в порядке?

— Конечно. С чего бы мне быть не в порядке?

Тон был лёгким. И всё же успокоиться она не могла. Это, видимо, тоже было изрядно заметно, потому что Хён Джин, наоборот, заговорил утешающе:

— Такой блестящий, успешный айдол, а оказался пустым местом. Как присмотришься — мелочный ничтожный тип, полный комплексов.

— …

— Чего у вас такое лицо? Я правда в порядке, говорю же.

— Прости. Мне надо было сразу тебя позвать, как только Ким Тхэ Хён сел рядом с тобой, а я зачем-то медлила…

— Сонбэ.

Он мягко остановил её бессвязный поток слов.

— Угу…

— Сейчас вы должны сказать мне не «прости».

Его ладонь, державшая её запястье, была горячей. В несильно сжимавшей её хватке будто скопился яркий солнечный свет.

— А «молодец».

— …

— Похвалите меня. Я ведь сделал всё так, как вы говорили.

Са Бин, виновато опустившая голову, медленно подняла подбородок.

Взгляд Са Бин скользнул по крепкому кадыку, видневшемуся между голубыми краями воротника, по чуть приподнятым уголкам губ и ненадолго заблудился между точёным носом и красивыми бровями.

Он, словно поторапливая, легонько качнул её запястье. Повинуясь этому движению, Са Бин встретилась с его мягко расслабленным взглядом.

— …

Она смотрела на него — нисколько не задетого, дотянувшегося до неё целым и невредимым, — и ей почему-то захотелось плакать. Ком, подкативший к груди, беспорядочно плясал.

И всё же ей не хотелось переставать звать его.

— Хён Джин.

Он удивился почти так же сильно, как в первый раз, и широко распахнул аккуратные глаза. От его кожи, пропитанной удивлением, пахло густой летней зеленью.

— Молодец.

Часто дрожавшие ресницы изогнулись изящной дугой в улыбке. Губы широко разомкнулись, и от его сияющей улыбки повеяло тёплой волной.

Словно он показывал, что только этого и хотел, только об этом и мечтал.

Са Бин не выдержала и тоже чуть улыбнулась. Знай она о куда большей беде, которая вот-вот нагрянет, она бы, наверное, ни за что так не улыбнулась.