— К-кто здесь?
Она была уверена, что в комнате никого нет, и от этой внезапной вспышки чужого присутствия её голос сорвался на пронзительный, испуганный вскрик. Сердце заколотилось в груди с такой бешеной силой, словно собиралось пробить ребра и выскочить наружу.
— Ну зачем так пугаться? Мне даже как-то обидно.
— ……?
Гоё слегка прищурилась, всматриваясь в темноту, откуда донесся голос.
— Стоило мне на пару минут отлучиться, а ты уже не выдержала и схватилась за трубку.
Джэхон сидел за барной стойкой, лениво потягивая алкоголь из бокала. Свет в этой части гостиной был приглушен до минимума, поэтому, если не приглядываться, заметить его силуэт было почти невозможно.
— К-как давно вы здесь сидите?
— С самой секунды, как ты выползла из спальни.
На его губах заиграла ленивая, издевательская усмешка.
Значит, он с самого начала торчал здесь, за барной стойкой. Раз он сказал, что пошел покурить, она на автомате решила, что он вышел на улицу.
— Могли бы и знак подать.
Гоё попыталась выдавить слабую улыбку, чтобы скрыть накатившую неловкость, но вышло только хуже. Мимика её лица, видимо, выглядела настолько жалко и странно, что из его груди вырвался лишь тихий смешок. От этого откровенного высмеивания Гоё лишь глухо вздохнула про себя.
«Я ведь не натворила никаких глупостей?»
Едва переступив порог спани, она с тяжелым вздохом наткнулась взглядом на валявшуюся туфлю и растерзанное тряпье, а затем побрела к порогу, собирая вещи по одной. После чего в панике вытащила разрывающийся мобильный и ответила на звонок.
Если подумать, ничего откровенно постыдного она не сделала. И всё же от мысли, что она устраивала тут одиночное представление, уверенная, что за ней никто не наблюдает, ей стало мучительно стыдно.
— Хм, вроде я не из тех мужиков, у кого проблемы с присутствием…
Он явно намекал на то, что его невозможно было не заметить. И это было чистой правдой. Если бы Гоё не была так сильно загружена своими мыслями, она бы сто процентов его почуяла.
— Меня впервые в жизни приняли за пустое место.
— ……
— Я, между прочим, сидел и с замиранием сердца ждал, когда же ты наконец меня заметишь.
От его неторопливой, тягучей речи, в которой угадывались легкие нотки алкогольного опьянения, у Гоё внутри зашевелилось странное, необъяснимое беспокойство.
Она судорожно сжала пальцами простыню, в которую была завернута. Это было чисто инстинктивное движение тела — защитный рефлекс, выработанный за те несколько часов, что они провели вместе.
— Твоя реакция меня ранит.
Глядя на настороженную Гоё, Джэхон с демонстративным стуком опустил бокал на стойку. Кубики льда в янтарной жидкости с сухим звоном ударились друг о друга. От этой сцены в голове Гоё внезапно вспыхнуло стойкое чувство дежавю.
— Иди-ка сюда.
Заметив, что она гипнотизирует взглядом его бокал, он властно поманил её пальцем. Гоё проигнорировала этот жест и принялась лихорадочно озираться по сторонам. Нижнее белье и платье валялись прямо рядом с ней. Стоит ли сгрести вещи в охапку, сбежать в спальню и одеться там, или просто схватить всё и рвануть сразу к выходу?..
— Тебе так сильно прихожая полюбилась?
— Ах… Д-дело вовсе не в этом.
Теперь она поняла, откуда взялось это дежавю.
Буквально несколько часов назад Квон Джэхон, сидя ровно на том же самом месте, толкал точно такие же речи.
То же самое место.
Тот же бокал.
Тот же стук льда.
Разница была лишь в одном: тогда их тела еще не сплетались в диком экстазе, а сейчас всё уже было кончено.
И её собственное сердце тоже изменилось.
Еще перед тем, как зайти за ним в этот номер, она твердо внушала себе: не вздумай придавать значение обычной ночи без обязательств.
Ли Юнгон, которого она наблюдала годами, менял баб как перчатки, да и сам Квон Джэхон прямо перед входом в люкс без зазрения совести выставил за дверь свою актрису Чжи Сохён. Именно поэтому Гоё относилась к сексу как к чему-то плевому. Думала, это обычный физиологический процесс: состыковались гениталиями, подвигались бедрами, разбежались — и дело с концом. Ничего серьезного.
Как же жестоко она ошибалась.
Возможно, для других людей перепихнуться без чувств было плевым делом, но для неё это не работало. Раз уж весь мир вокруг неё сейчас казался совершенно иным, значит, обратной дороги не было.
— Надо же, какие стабильные вкусы.
— Что? Нет, вы не так поняли.
В памяти мгновенно, точь-в-точь как кадры киноленты перед смертью, пронеслись все те грязные вещи, что творились у порога.
«У меня еще ни разу в жизни баба не торчала в прихожей сорок минут».
«Теперь я понимаю, почему ты так не хотела уходить из прихожей».
«Это чертовски заводит. Похоже, из этой прихожей мы до утра не выберемся».
— Ладно, я буду уважать твои фетиши.
— Да говорю же вам, нет у меня никаких фетишей!
Того, что её из-за заминки у порога уже успели заподозрить в извращенных наклонностях, было более чем достаточно. Окончательно потеряв желание оставаться объектом этих нелепых заблуждений, она резко подорвалась с места.
— Мгх…
Резкая, прошибающая боль волной поднялась от самого позвоночника и буквально разорвала всё тело на части. Гоё даже покрылась холодным потом.
Она судорожно уперлась рукой в стену, с трудом сдерживая рвущиеся из горла сдавленные стоны. Джэхон наблюдал за её мучениями с весьма странным, нечитаемым выражением лица.
— Мне самому к тебе подойти?
— Н-нет, не надо.
Изо всех сил стараясь не смотреть на его хищно поблескивающие глаза, Гоё принялась торопливо собирать с пола свои разбросанные вещи. Сгребая шмотки и в панике запихивая их в сумку, она заставила свои ватные ноги сделать шаг вперед.
Вид у неё, завернутой в простыню на голое тело и судорожно сжимающей в руке сумку, сто процентов был максимально нелепым. И чем ближе она к нему подходила, тем сильнее её накрывало волной жгучего стыда.
В отличие от неё, вынужденной кутаться в простыни из-за отсутствия одежды, Джэхон сидел в одном банном халате. Под распахнутой тканью отчетливо виднелись широкие, рельефные мышцы груди, спускающиеся ниже к литому прессу, четкие косые линии паховых сухожилий и…
Поясом халата он заморачиваться не стал — просто накинул его на плечи. Из-за этого из широкого разреза ткани бесцеремонно вывалился его огромный член, который стоял абсолютно намертво, задрав головку прямо в её сторону.
— ……?
Гоё на секунду усомнилась в собственном зрении.
С какого перепугу он вообще стоит колом? От такого абсурда у неё просто дар речи пропал.
— Здоровый, да?
— ……
Она не видела столько мужских членов в своей жизни, чтобы судить об их масштабах. Весь её визуальный опыт ограничивался Ли Юнгоном, который любил расхаживать после душа нагишом, и сегодняшним Квон Джэхоном. Но у Юнгона она видела этот орган исключительно в абсолютно вялом, висячем состоянии, так что сравнивать его с этим каменным, налитым кровью монстром Джэхона было бы просто нечестно.
— Я по размеру члена еще ни одному мужику в жизни не проигрывал.
Только в этот момент Гоё с ужасом осознала, что стоит и с абсолютно ошалелым видом, в упор гипнотизирует его пах. Вспыхнув до кончиков ушей, она судорожно обхватила пылающие щеки ладонями и резко отвернулась.
— Я рад, что мой агрегат пришелся тебе по вкусу, но если ты будешь так на него пялиться, я могу и не сдержаться.
— Я вообще ничего не делала.
— Ты меня соблазняешь.
Джэхон хищно прищурился, пустив по губам порочную, издевательскую улыбку.
— Да когда это я вас соблазняла?
Она просто посмотрела на него, раз уж он сидел в халате, а из-за того, что тот был запахнут чисто символически, её взгляд упал туда совершенно естественно. Если эта хреновина бесцеремонно торчит наружу, как, блядь, можно было на нее не посмотреть?
И если уж оправдываться до конца, её просто немного — совсем чуть-чуть — поразил тот факт, что после стольких часов непрерывного, жесткого траха этот монстр даже не думал падать замертво.
— Тебе, похоже, не хватило, да?
— В каком смысле?
— Давай немного передохнем и повторим.
Какой бы тепличной дурочкой ни росла Гоё, она была не настолько невинной, чтобы не понять истинный смысл этих слов.
— В-вы ведь шутите, верно?
Гоё судорожно попыталась взять себя в руки и вернуть лицу бесстрастное выражение. Джэхон лишь издал короткий, сухой смешок.
— Садись давай, не сожру я тебя.
— ……
Вранье.
— По крайней мере, прямо сейчас, — добавил он.
...Ну разумеется.
Этот взгляд она успела во всех красках изучить в спальне. Именно так он смотрел на неё, когда пьянел от экстаза, окончательно терял остатки разума и яростно двигал поясницей. Вколачивал в неё мясо, игнорируя любые мольбы о пощаде, пробивался в другие дырки и жестко угрожал, приказывая не сметь шевелиться.
После бесчисленных фрикций и ударов она в конце концов сама сломалась под этим напором и принялась в оргазмической лихорадке требовать продолжения , намертво цепляясь за его плечи. По сути, она сошла с ума вместе с ним.
— Выпьешь? — спросил Джэхон, когда Гоё наконец опустилась на стул. Алкоголь ей сейчас был нужен как воздух, поэтому она лишь молча кивнула.
— Хотя для нашей детки это, наверное, будет слишком крепко.
Он до краев наполнил чистый бокал льдом и щедро плеснул туда виски.
Рука, сжимавшая бутылку дорогого алкоголя, у него была удивительно красивой. Глядя на эти изящные, безупречные пальцы, было просто невозможно поверить, что именно ими он недавно превратил лицо Ли Юнгона в сплошное кровавое месиво. У него были такие длинные пальцы — ему бы на пианино играть, это смотрелось бы чертовски гармонично. Но именно этими красивыми пальцами он безжалостно, грубо терзал её самое сокровенное место.
Сначала он яростно и по-животному брал её тело, а теперь вдруг снова включает режим заботливого мачо и обращается с ней как с маленьким ребенком.
— Я не детка, — негромко пробурчала Гоё, крепко сжав бокал в ладони.
Подражая его движениям, она попробовала медленно покрутить стакан, но из-за того, что лед был насыпан до самого верха, красивого, мелодичного звона не получилось. Было лишь глухое шуршание.
А вот когда это делал он, это выглядело чертовски стильно.
— Да ладно? Кто бы мог подумать.
— Если бы я была ребенком, Директор Квон, вам бы сейчас прямая дорога в полицейский участок светила.
Эти слова сорвались с её губ чисто из упрямства. Это дурацкое прозвище «детка» уже сидело у неё в печенках.
Через несколько дней ей стукнет двадцать один год. Да, разница в возрасте у них была приличная, но это еще не повод обращаться с ней как с неразумным младенцем.
«Неужели я действительно выгляжу как малолетка? Я ведь специально так тщательно подбирала шмотки, чтобы казаться старше…»
— У-у, как страшно.
Джэхон тихо, лениво рассмеялся, давая понять, что её детская угроза звучит для него максимально ничтожно и забавно.
Видя, что он продолжает воспринимать её как маленькую девочку, Гоё из чистого упрямства разозлилась. Поддавшись сиюминутному порыву, она вскинула бокал и залпом опрокинула алкоголь в рот. Обжигающий, невыносимо резкий аромат виски мгновенно заполнил ротовую полость, так что у неё даже язык онемел от этой горечи.
— …Кх-хх.
Нос сам собой сморщился от отвращения.
Напиток оказался куда более горьким и ядреным, чем она могла себе представить. И всё же, из последних сил стараясь не выдать свою детскую слабость, она перехватила дыхание и мужественно сглотнула. Огненный, обжигающий шлейф крепкого алкоголя тяжелой волной покатился вниз, выжигая пищевод.