— Что ты сказала?
— В ки… в киску всадите… Хы-ы, а-ах.
— Ноги напряги и задницу подними. Чтобы я мог вколотить как надо.
Джэхон перехватил руки Гоё и завел их ей под живот.
Чтобы её тело окончательно не рухнуло, Гоё пришлось обеими руками обхватить себя за живот. Она панически боялась, что если силы кончатся и она прогнется, он прошьет ей анус, поэтому из последних сил вздернула ягодицы как можно выше.
При виде этой картины уголки губ Джэхона поползли вширь. Он небрежно запустил пятерню в волосы, зачесывая их назад, — всё на его лице говорило о том, что теперь-то он развернется в полную силу.
Он мертвой хваткой вцепился в её бедра и со всей дури вогнал свой член внутрь её киски.
— А-ах!
Испещренный вздувшимися венами столб безжалостно, не зная пощады, кромсал её внутренности во всех направлениях. Шлеп, шлеп, трах! Твердый кусок мяса скреб и наизнанку выворачивал складки её влагалища, пробивая себе путь вперед.
— А… ха-а… хек, хек.
Из самой глубины легких вырывался рваный, загнанный воздух. Мышцы, о существовании которых она раньше даже не подозревала, буквально кричали от этой пытки, а её нутро, впервые принявшее столь свирепого захватчика, превратилось в сплошное месиво.
Каждый раз, когда толстый член с нажимом пробивал промокшую насквозь плоть и вылетал обратно, перед глазами Гоё вспыхивали и гасли белые ослепительные точки. Стоило её бедрам податься под его напором, как из разрываемых этим огненным столбом гениталий раздавался грязный, сочный хлюпающий звук. Её тело колотило крупной дрожью, словно через нее пропускали ток высокой частоты.
— Ы-ыт, а-ах, о-ох, а!
Её буквально вжали в матрас и трахали как беззащитное животное. От этого дикого, насильственного напора сзади и давящего чувства тотального доминирования у неё перехватывало горло. Ощущение того, как член внутри нее выворачивается под неестественным углом и перепахивает матку, вызывало в теле настоящие конвульсии.
Она думала, что это предел человеческой боли, но в какой-то момент эта мука обернулась чистейшим, зловещим экстазом, который огненным ураганом прошил всё существо. Перед глазами словно шарахнула молния, а в мыслях воцарилась звенящая белая пустота.
— Надо же, первый раз, — пробормотал Джэхон, уловив характерный металлический запах.
Алая кровь смешалась с обильной смазкой и густо покрыла его ствол. Он, конечно, догадывался об этом по её узкому, скованному поведению, но увидеть кровь вживую было довольно странным ощущением.
Пусть в мире и нет мужиков, которые бы отказались от девственницы, Джэхон никогда не был повернут на чужой непорочности. Наоборот, он всегда предпочитал опытных баб. Секс для него был чисто развлечением, а постельная неуклюжесть лишь портила весь кайф.
Будь на её месте любая другая, он бы уже давно вышвырнул её за дверь, посчитав скучной…
Но сейчас Джэхон лишь сильнее сжал пальцы на её бедрах, не давая ей упасть, и принялся безжалостно, размашисто потрошить её складки. Гоё лишь судорожно ловила ртом воздух, издавая сдавленные хрипы.
— Я же… поэтому и просила… поти… потихоньку… аккуратнее… ы-ыт.
Этот жалобный, прерывистый всхлип у самого его уха лишь сильнее сбивал дыхание.
— Да я и так был аккуратен до невозможности.
В этот момент Джэхон поймал себя на мысли, что ведет себя как конченый ублюдок или дикая, сорвавшаяся с цепи тварь.
Впрочем, разница в двенадцать лет — это уже чистое преступление.
— …Аж совесть просыпается.
Впервые в жизни, трахая бабу, Джэхон испытал это странное, незнакомое чувство, которое неприятно царапнуло его изнутри.
Секс, начавшийся еще ранним вечером, затих только глубокой ночью. Точнее, слово «затих» здесь не совсем подходило. Просто Гоё в какой-то момент начала задыхаться и окончательно потеряла сознание, так что ему пришлось вынужденно прервать этот марафон.
«…Стоит ли мне сказать ему спасибо?»
Да сколько же их тут, блядь.
Презервативов, до краев налитых спермой и выброшенных в мусорную корзину, было так много, что они бросались в глаза с первого взгляда.
Пока Джэхон вышел из комнаты, бросив на ходу, что ему нужно покурить, Гоё кое-как сползла с кровати. Поскольку вся её одежда осталась в прихожей, она обмоталась сорванной простыней и, едва ли не на карачках, придерживаясь за стены, выползла в гостиную. Ноги были как ватные, и при каждом шаге колени предательски подкашивались, готовые рухнуть на пол.
«Я ведь в прихожей раздевалась, верно?»
Едва открыв дверь спальни, она сразу же повернула голову в сторону входной двери.
— Ах…
Рот сам собой открылся от изумления. Первое, что бросилось ей в глаза прямо у порога, — валявшаяся подошвой вверх женская туфля.
«Как она вообще здесь оказалась…»
Гоё завертела головой, пытаясь отыскать вторую.
— …Боже!
Из её горла один за другим вылетали растерянные вздохи. Вторая туфля сиротливо виднелась из-под разорванных в клочья, похожих на половую тряпку колготок. Стоило перевести взгляд чуть в сторону, как рядом обнаружились брошенные трусики и бюстгальтер. А прямо у самой двери валялось вывернутое наизнанку платье и распахнутая сумка, из которой вывалилось всё содержимое.
— Ха.
Из груди невольно вырвался нервный, сухой смешок. Глядя на грязные, темные потекшие пятна на обоях и дверях прихожей, она во всех красках вспомнила ту безумную, ожесточенную схватку, которая разыгралась здесь несколько часов назад.
«И за головку тоже хватайся».
«Двигай давай. Вверх-вниз, как до этого делала».
Это были следы того, как она обеими руками сжимала и неистово дрочила его огромный член.
Лицо Гоё мгновенно обдало удушливым жаром.
«Член сосать будешь или дашь мне отлизать?»
Она судорожно помотала головой, пытаясь вытряхнуть из мыслей эти грязные, непристойные кадры, которые крутились в голове на повторе. Теперь каждый раз, когда она будет заходить в какую-нибудь прихожую, в памяти будет всплывать этот кошмар. Но был во всем этом один несомненный плюс — она сюда больше никогда в жизни не вернется. К счастью…
К счастью? А действительно ли это к счастью? То, что ей больше не придется сюда приходить?
Говорят, первый сексуальный опыт и первый мужчина запоминаются на всю жизнь. Но как только эти выжженные на её теле следы похоти и эта ноющая, тупая боль в промежности окончательно пройдут, она наверняка сможет всё забыть.
На лице Гоё проступила горькая, тоскливая мина.
Жжж — жжж.
Жжж — жжж.
— …Ах.
Этот настойчивый, режущий слух звук телефонной вибрации бесцеремонно выдернул её обратно в суровую реальность. Существование Ли Юнгона, о котором она напрочь позабыла под шоком от первого секса, в одно мгновение окатило её разгоряченное тело ушатом ледяной воды.
Квон Джэхона можно просто больше не видеть, и дело с концом, но вот Ли Юнгон…
— …Ненавижу.
Да с чего он ведет себя как ревнивый муж с синдромом Отелло?
Жжж — жжж.
Жжж — жжж.
Неужели этот придурок все эти часы без остановки набирал её номер? Несколько часов подряд?
— Да ну, бред…
Гоё опустилась на корточки прямо посреди прихожей и принялась судорожно копаться в валяющейся на полу сумке, пытаясь выудить сотовый.
— …Ха-а.
Стоило ей взглянуть на светящийся экран, как из груди вырвался истерический смешок.
Ли Юнгон. Пропущенные вызовы: 99.
Не поверив своим глазам, она даже потерла тыльной стороной ладони веки, но цифра на дисплее осталась неизменной. Да даже муж, поймавший жену на жесткой измене, не устроил бы такой телефонный террор.
Вужжж.
Стоило ей не ответить, как следом тут же прилетело текстовое сообщение. Эта неизменная, маниакальная настойчивость Ли Юнгона буквально перекрывала ей кислород. Гоё искренне не понимала, с какого перепугу он так на ней повернулся.
У него что, баб своих нет? Вот и исходил бы слюной по своей ненаглядной девчонке.
[Гоё, ты должна взять трубку. Гоё, ты какого хера не отвечаешь, что ты там делаешь? Ли Гоё, Гоё-я, я не буду злиться, просто ответь. Ли Гоё!!]
[Ли Гоё, возьми трубку, возьми, я кому сказал! Я же обещал, что орать не буду. Ответь мне, сука!!!]
[Ты что, мой игнор включила? Ли Гоё, ты жить надоело?? Тебя надо разок отходить как следует, чтоб мозги на место встали!!!!]
Кто-то сто процентов слил Ли Юнгону информацию о том, что она поднялась в номер с мужчиной. Иначе этот внезапный приступ безумия было просто нечем объяснить. Ладно, он и раньше врубал психа, если она не отвечала на звонки, и забрасывал её сообщениями, но до такого маразма еще ни разу не доходило.
[Слышь, шлюха драная, если сдохнуть не хочешь, быстро взяла трубку, взяла, блядь!!!!!]
Он уже без всякого стеснения сыпал самым низкопробным, грязным матом.
Даже если бы они были любящей парой, от такого скотского поведения её бы уже вывернуло наизнанку, а тут они изначально были связаны взаимным проклятием.
Жжж — жжж.
Пока она читала этот бред, телефон в её руке снова бешено зажужжал.
На экране высветилось то же имя — Ли Юнгон. От этой неизменной, маниакальной настойчивости Юнгона у Гоё намертво перехватило дыхание, а к горлу подступила глухая тошнота. Она искренне не понимала, с какого перепугу он так на ней повернулся.
— ……
Гоё крепко зажала мобильный в руке и до крови прикусила нижнюю губу. Уж лучше вообще не отвечать, но последствия потом будут слишком тяжелыми. Стоит ей выйти из этого отеля, и они сразу же столкнутся лицом к лицу, так что вечно бегать от него не получится.
Гоё сделала короткий, судорожный вдох и нажала на кнопку приема.
— Слышь, блядь! Ли Гоё! Ты где?!
Стоило связи установиться, как из динамика оглушительной волной хлынул отборный мат Юнгона. От этого внезапного, истошного визга Гоё болезненно поморщилась и резко отдернула телефон от уха.
— Ты нарочно меня в игнор врубила, да?! Сука! Слышь, рот открой, скажи хоть слово!
Даже на расстоянии вытянутой руки этот бешеный ор, прорывающийся сквозь крошечную сетку динамика, отчетливо и во всех красках долетал до её ушей.
— …Холодно.
Гоё тупо смотрела на светящийся экран и тихо, словно вздыхая, пробормотала это себе под нос.
Ледяная стужа мраморного пола мгновенно передалась её босым ногам. Когда она стояла здесь вместе с Квон Джэхоном, пол почему-то не казался таким холодным. Гоё судорожно поплотнее натянула на плечи простыню и сжалась в комок.
«Уж лучше бы мы продолжали трахаться…»
Пока Квон Джэхон безжалостно вколачивал в неё свое тело, мысли о Ли Юнгоне даже близко не возникали в её голове. Этот ублюдок, от которого её уже тошнило, обычно не оставлял её в покое ни на секунду… Но секс с Квон Джэхоном оказался настолько сокрушительным шоком, что она умудрилась полностью стереть Юнгона из памяти.
— Слышь, ты… сука… я тебя на куски… разорву…
Этот безумный бред Юнгона лучше было пропускать мимо ушей — чисто ради сохранения остатков психики.
Гоё просто положила телефон на холодный пол. А сама так и осталась сидеть на корточках, точь-в-точь как напуганный ребенок, закрывая уши ладонями и то прижимая их, то отпуская.
«Я ничего не слышу. Вообще ничего».
Она полуприкрыла глаза и уставилась в потолок, тупо дожидаясь, пока у этого психопата иссякнет поток матерных слов.
— А этот мелкий ублюдок любит поныть, — раздался сзади, со стороны гостиной, вкрадчивый, ленивый голос.
Гоё от ужаса подскочила на месте и резко, всем телом крутанулась в сторону, откуда донесся этот звук.