Контент удален!

В старом лифте, на железной двери которого красной краской был нанесён крест — знак, что лифт не работает, — мелькнула фигура: кто-то вкатил внутрь тележку и исчез.

Определённо, в этом здании не могло быть никого, кроме людей «Йонсона». К тому же все члены организации собрались в самом большом банкетном зале на первом этаже.

Сотрудница в униформе с барным подносом, уставленным алкоголем, не могла направляться куда-то ещё. Как только двери закрылись, Ынха бросилась искать пожарную лестницу.

Сняв туфли, она побежала со всех ног. Хек. Хек. Нужно было добраться быстрее, чем лифт поднимется, — иначе не узнать, куда он едет.

Третий этаж.
Пятый этаж.
Восьмой этаж.

Чёрт. Может, всё дело в том, что в начале года при гадании на картах таро ей выпала карта Колесо Фортуны? В буквальном смысле — без конца катиться и катиться. С самого Гонконга Ынха только и делала, что бегала. Когда дыхание перехватило, а ноги налились кровью и одеревенели, лифт наконец остановился с мелодичным «динь».

— Ха… ха…

В момент, когда двери открылись, Ынха спряталась на лестнице и беззвучно перевела дыхание. Пустой коридор был тих, как в могиле. Боясь, что бешеный стук её сердца кто-нибудь услышит, Ынха крепко зажала рот рукой и глубоко вздохнула. Сотрудница покатила тележку в конец коридора с грязному ковровому покрытию и постучала в закрытую дверь. Глаза Ынха, скрывавшейся в темноте, сузились.

Вскоре дверь открылась, и показалось знакомое лицо. Это был Ча Сильчан, ушедший вместе с Кёнхёном. По крайней мере, было ясно, что Кёнхён и Ча Сильчан находятся в той комнате.

Сотрудница вкатила тележку с изрядным количеством алкоголя внутрь, а минут через пять вышла. Ынха дождалась, пока лифт снова откроется и двери с сотрудницей закроются, а затем медленно вышла из укрытия на лестнице в коридор. Над закрытой дверью висела засаленная табличка с надписью «Security». Из комнаты густо тянуло табаком.

— Когда вылет, говоришь?

Послышался приглушённый голос. Ынха затаила дыхание и прислушалась к разговору изнутри.

— Через месяц.

— Сейчас, должно быть, во всю мощь завод гоняют.

— Наверняка. Мы уже дали понять: если качество не будет соответствовать образцу, денег не получите. Так что они, естественно, не захотят упустить такого крупного покупателя.

— При таких объёмах и вправду ничего не остаётся, кроме как проверить своими глазами. Мы ведь не землю копаем, чтобы торговать.

— Приезжать на место всё же опасно.

— Пока управляющий Син здесь, мне не о чем беспокоиться.

Ынха не могла до конца понять, о чём речь, и между её бровей залегла глубокая складка. Разговор продолжался.

— С таможней проблем не будет?

— Нет. Корабль выйдет из Шэньчжэня, зайдёт в Гонконг и вернётся к нам. С Ким Минсоком я уже встречался и как следует намекнул, чтобы всё прошло гладко.

— Следи, чтобы не учуяли и не набросились. Эти политиканы — мастера чуять запах денег.

— По медицинскому контракту я уже подстраховался, так что они ничего не смогут сказать.

Послышался тихий смех незнакомого голоса.

— Эти узкоглазые… Додуматься до создания медицинской компании, чтобы легально торговать медицинским метамфетамином! Да ещё и не у себя в стране, а на зарубежном капитале.

Лицо Ынха застыло.

— Кто бы мог подумать, что под вывеской исследовательской лаборатории они нагло гонят лёд тоннами?

Метамфетамин. На сленге — «дурь», «айс». Или «лёд».

Это мет.

Зрачки Ынха мгновенно расширились. От неожиданной информации во рту пересохло. Сердце заколотилось так же бешено, как при беге по лестнице, ладони вспотели.

Судя по их словам, Сонхо сейчас полностью ошибался. Разработка нового лекарства, которую продвигал Син Кёнхён, была фальшивкой — на самом деле речь шла о контрабанде огромной партии наркотиков из Китая. Теперь стало понятно, зачем он встречался с Ким Минсоком. Тот уже был умаслен, и транспортный канал для судов пробит.

— Будьте особенно осторожны: если гиены из «Сэрима» пронюхают, они набросятся с горящими глазами.

— Это я улажу. Предоставьте мне.

Это было верно. Если Сонхо узнает об этом, план будет полностью пересмотрен. Будучи человеком жадным, он наверняка захочет перехватить это. Дело такого масштаба было не под силу одной Ынха. Нужно было немедленно, как только она выйдет отсюда, доложить Сонхо. Ладони Ынха вспотели.

— Кстати, управляющий Син.

— Слушаю.

— Женщина, что была рядом с тобой в банкетном зале, на экране не видна.

Чёрт. Ынха сглотнула. Нужно было вернуться на место до того, как Кёнхён что-то проверит.

— К тому же камеры наблюдения в коридоре этого этажа с недавних пор показывают только что-то бесполезное.

Подняв голову, Ынха отчётливо увидела камеру наблюдения на потолке.

— Я выйду и проверю.

Времени на раздумья не было. В момент, когда она поспешно попыталась убежать, из комнаты кто-то выскочил. Она крепко прикусила внутреннюю сторону губы, подавляя ругательство.

— Ты?

Глядя на громилу, уставившегося на неё, Ынха быстро изобразила удивление и невинно захлопала ресницами.

— Я поднялась на крышу подышать свежим воздухом, услышала голоса, простите.

— Ах ты, сука. Заходи сюда.

В момент, когда он схватил её за загривок, Ынха, не колеблясь, со всей силы пнула его в пах.

— Ой, что вы делаете?!

— Ухк!

Здоровяк схватился за пах и тихо застонал. Но при этом он выкрутил ей руку и поволок внутрь.

— Отпустите! Туфли же спадут!..

Она собиралась снова с размаху ударить каблуком, как вдруг за его спиной, в глубине большой комнаты, в её поле зрения врезалось лицо мужчины средних лет.

— !..

Это было лицо, которое она бесчисленное количество раз видела на фотографиях. Председатель «Йонсона», тот, кто отдал приказ уничтожить всю её семью, спокойно смотрел на неё. Рядом с ним Кёнхён и Ча Сильчан с растерянными лицами, нахмурившись, шли к Ынха, но её глаза видели только Но Хёнчхоля.

Во рту пересохло, в голове всё побелело. На глазах мгновенно выступили слёзы, заблестев, как стекло.

— Ах ты, сука!

— Стой!

Когда мужчина замахнулся, чтобы ударить её, Кёнхён крикнул. Ынха не упустила момент, когда тот замешкался. Она схватила пистолет, торчавший у него за поясом. В момент, когда она лицом к лицу столкнулась с Но Хёнчхолем, всё, что она планировала, потеряло смысл. Осталось лишь одно — своими руками покончить с убийцей родителей.

Бах!

Курок был нажат прежде, чем она успела подумать. Из-за дрожи в руках пуля попала не в Но Хёнчхоля, а в один из экранов, выстроившихся за ним. Пульс Ынха бешено участился. Глава «Йонсона» смотрел на неё и спокойно улыбался.

— Разве пристало хорошенькой барышне держать в руках опасную игрушку?

— Свои бредни будешь рассказывать на том свете.

В момент, когда Ынха собиралась нажать на курок,

— Опусти пистолет.

Что-то коснулось её виска. Рядом прозвучал голос Кёнхёна, направившего на неё пистолет.

— Раз уж рядом с управляющим Син вертится такая неоперившаяся пичужка… Видать, наш управляющий Син тоже совсем размяк.

Горячие слёзы, стоявшие в глазах Ынха, покатились по щекам. Глядя на Но Хёнчхоля, который, почесав короткую седую бородку, улыбался, казалось, грудь разрывается от гнева.

— Опусти пистолет. Немедленно!

Кёнхён снова понизил голос и тихо крикнул. На маленьком экране, висевшем на стене, было видно, как члены организации на первом этаже, услышав выстрел, замешкались, а затем гурьбой повалили наружу. Это был штаб «Йонсона». Уже за то, что она выстрелила в их главу, её ждала смерть.

Ынха, прищурив затуманенные глаза, улыбнулась мишени. Попасть в сердце человека, которого она сотни раз представляла на стрельбище, не так уж сложно.

— Ли Ынха!

— Умри!

Бах!

Бах!

— Хык!

В момент, когда она выстрелила, охранник Но Хёнчхоля, лежавший позади, выстрелил в неё. Два выстрела прозвучали почти одновременно. В плече Ынха разлилась жгучая боль. Пистолет выпал из руки на пол. Перед её падающим взглядом мелькнуло, как Но Хёнчхоль, схватившись за грудь, оседает на пол.

— Отойдите от неё, управляющий Син!

Охранник закричал Кёнхёну, склонившемуся над лежащей на полу Ынха. Из-за близости Кёнхёна он не мог беспорядочно стрелять.

— Чёрт…

Кёнхён тихо выругался сквозь зубы и поднял дуло вверх.

Бах! Бах!

Когда он выстрелил в потолок, висевшая лампа разлетелась вдребезги, и всё мгновенно погрузилось во тьму. Кёнхён, прикрыв упавшую Ынха, начал стрелять очередями.

— Что происходит?!

Дверь распахнулась, и с шумом ворвались члены организации. Вслед за этим раздались выстрелы — бах! бах! — и люди с криками падали. Стёкла разбивались, бутылки взрывались, осколки разлетались во все стороны.

В мгновенно превратившемся в ад месте Ынха ползла по полу. От боли не могла дышать. Горячая кровь, пропитывая одежду, стекала липкой струёй. Несколько секунд тишины — и щёлк, Кёнхён зажёг зажигалку.

Бах! Бах!

Разогнав тьму и обеспечив видимость, он снова выстрелил, и ещё двое упали.

— Ухк!

Кёнхён схватил её и тихо крикнул:

— Не теряй сознание, Ли Ынха… Ли Ынха!

Быстро подбежавший к нему Ча Сильчан взволнованно спросил:

— Что делать?

Услышав голос Ча Сильчана, Кёнхён низким голосом приказал:

— Забирай Ли Ынха и уходи. Здесь я разберусь.

— Понял.

Кто-то взвалил её на плечи. На лестнице, ведущей к пожарному выходу, непрерывно капали капли крови. Ковровое покрытие на лестнице второго этажа, залитое кровью, наложилось на воспоминание в голове Ынха.

— Ынха… Нельзя… Не ходи!..

Вспомнив залитые кровью глаза матери, говорившей это, Ынха потеряла сознание.