Контент удален!

— Слушай, Ли. Разве не опасно быть на улице в такое время?

Голос её лучшей подруги Эми звучал обеспокоенно. Ынха проверила телефон, нагретый от долгого разговора, и поморщилась.

— Ага. Батарея садится, скоро придётся зайти.

— Вот и правильно. А когда ты вернёшься?

— Хотела бы прямо сейчас улететь. Любой ценой сяду на самолёт на следующей неделе. Как только будет точная дата, сразу скажу.

Ынха тяжело вздохнула и почесала лоб. Ей хотелось проводить время с друзьями, но с самого начала каникул всё пошло не так — пришлось лететь в Корею. В школе, где она была единственной азиаткой, её иногда принимали за инопланетянку, но благодаря её характеру она быстро нашла общий язык с новыми друзьями.

— Да. Джейсон спрашивал о тебе. Уточнял, поедет ли Ли в поход.

К тому же появился объект тайной влюблённости, и каждый день сердце трепетало. От одной мысли об улыбке Джейсона, квотербека, которого знала вся школа, лицо вспыхивало.

— А, правда?

— Похоже, он очень ждёт.

— Эми, мне надо срочно узнать насчёт билетов.

— Сначала родителей уговори. Родители Ли ведь очень строгие.

— Если не разрешат, скажу, что тайно улечу в Филадельфию и вступлю в женскую банду.

— Женскую банду? О таких не слышала.

— Конечно. Я её создам.

— Ха-ха, с тобой не соскучишься, Ли.

Слушая смех Эми, Ынха тоже усмехнулась, а затем тихо вздохнула.

— Старшая сестра Эмили едет как сопровождающая, почему же нельзя? Не понимаю. Есть ли на свете люди зашореннее моих родителей? В такие моменты хочется, чтобы я вообще была сиротой.

— Не горячись, поговори спокойно. Удачи.

— Ага. Может, ещё позвоню.

Коротко попрощавшись и сбросив звонок, Ынха с трудом заставила себя идти домой. Как назло, её дом стоял в самом конце переулка на холме, где выстроились дома с высокими заборами.

Ынха шла и непрерывно ворчала про себя. С детства родители опекали её так, что слова «строгие» было недостаточно. В начальной школе мама каждый день ждала её у школьных ворот ко времени начала и окончания занятий, и даже обычный поход к другу в гости требовал предварительного разрешения.

А в пятом классе она уехала в Америку. Отца, оставшегося в Корее, было жаль, но в новой обстановке Ынха будто вздохнула свободно.

Мексиканка, присматривавшая за ней в Америке, была с чувством юмора и радушной, а друзья поначалу отнеслись настороженно, но потом все были добры.

В районе, где не было азиатов, она всюду бросалась в глаза, но ограничений в поведении стало гораздо меньше, чем в Корее. Из-за этого каждый раз, приезжая на каникулы в Корею, она особенно остро чувствовала гнёт родительской опеки.

Наконец добравшись до дома, Ынха, поклявшись, что на этот раз точно донесёт до родителей свою позицию, достала круглый ключ от датчика.

Что такое?

Заметив, что калитка приоткрыта, Ынха нахмурилась. Неужели, выходя второпях, забыла как следует закрыть? — недоумевая, она вошла и прикрыла за собой калитку. Большой охотничий пёс Боксиль, который, когда она уходила, поднимал передние лапы и скулил, прося поиграть, сейчас, после полуночи, видимо, ленился двигаться и не подавал признаков жизни.

Ынха, вертя в кармане лакомство для Боксиля, медленно пересекла просторный двор. После полуночи и без того тихий район казался ещё тише.

— …

Входная дверь была открыта, и в гостиной виднелся тусклый свет. Ынха поморщилась и наморщила нос. Быть беде. Неужели родители заметили, что она тайком уходила?

Учитывая характер матери, которая часто просыпалась ночью и заглядывала в её комнату, это было вполне возможно. Зная это, она положила на кровать медвежонка Тедди и натянула на него одеяло — но, похоже, попалась.

Войдя, она наверняка получит головомойку, но после ссоры из-за похода у неё тоже было что сказать.

До каких пор с ней будут обращаться как с ребёнком?

Ынха ворча про себя, сняла обувь и небрежно бросила ключ в корзину, затем прошла по коридору, уставленному украшениями. Думая о том, какие лица будут у родителей, сидящих на диване в гостиной, она подошла к освещённому месту.

— !..

Ынха быстро спряталась за декоративным шкафом. Она зажала рот обеими руками, но зубы стучали так сильно, что она крепко прикусила внутреннюю сторону губы, чтобы остановить дрожь.

Это вор.

Она увидела спину человека в чёрной одежде, поднимавшегося на второй этаж. Сердце Ынха колотилось так, будто готово было выскочить из горла, в груди всё переворачивалось.

«Что делать? Что же делать?..»

В дом явно забрался вор. Их дом был оборудован серьёзной охранной системой. Значит, если кто-то наблюдает через камеры, через пять минут прибудет наряд.

Картины и керамика, которые собирала мама, были разбросаны по всему дому, так что вору потребуется больше пяти минут, чтобы всё украсть.

Она думала, что достаточно дождаться охраны. И вдруг из комнаты, соединённой с гостиной, донёсся крик.

— Ухк! Ч-что?.. Ты… А-а-а-ух!

Зрачки Ынха беззвучно расширились. Она не могла не узнать голос отца, который звонил ей каждый день, пока она была в Америке. По тыльной стороне ладони, которой она зажимала рот, покатились горячие слёзы. Это не просто вор — это грабители.

Надо выйти. Надо немедленно бежать, но ноги будто окаменели и не двигались с места.

— А-а-а!

Ынха резко подняла голову. Со второго этажа донёсся крик матери, и что-то с грохотом обрушилось.

— Хык! А-а-а!

С каждым душераздирающим воплем тело Ынха содрогалось. В голове всё побелело, она не могла думать.

— Хып… хы-ып…

Сквозь руку, зажимавшую рот, из горла вырывался слабый плач. Она должна была затаиться. Оцепенев от ужаса настолько, что даже не вспомнила о телефоне в кармане брюк, Ынха не могла сделать ни шагу из-за шкафа.

— Хённим, всё кончено.

— На втором этаже, наверное, ребёнок?

Дверь открылась, и кто-то вышел. Ынха крепко зажмурилась.

Мама, папа. Что мне теперь делать? Страшно, страшно! Страшно!

— Никого нет. Только жена.

— Каникулы, так что наверняка дома. Может, услышала и спряталась.

Ынха стояла с закрытыми глазами и дрожала. Как такое могло случиться? От леденящего ужаса становилось ясно, что это не сон.

Мама, папа. Спасите меня. Что мне делать?

— Под кроватью, в шкафу — всё проверил?

— А, э-э… Жена сильно сопротивлялась…

Послышался звук цоканья языком.

— Пойдём посмотрим вместе.

Послышался звук шагов по ковру. Ынха, с лицом, залитым слезами и соплями, наконец выглянула из-за шкафа.

— Хык!

Любимый мамин шерстяной ковёр уже был залит кровью. А её мать лежала ничком на лестнице. Из тела упавшей матери непрерывно текла красная кровь, стекая по ступеням и капая на пол.

— Э… э… ма...

Ынха, дрожа, протянула к ней руку. Онемевшие ноги наконец двинулись. Она сделала шаг к матери. В затуманенном слезами зрении запечатлелось, как упавшая мать поднимает руку.

«Не ходи… Ынха…»

Мать, морщась от боли, беззвучно шевелила губами. Сверху доносился звук переворачиваемой мебели — там обыскивали её комнату.

— Э… мама…

— Уходи… Беги… Ынха, беги…

Едва издав голос, мать кашлянула, выплюнула кровь и замолчала. Глядя на мать, умершую с открытыми глазами, Ынха почувствовала, как ноги подкосились, и она осела на пол.

— В ванной тоже нет. Сколько же в этом доме чёртовых туалетов? Сколько они за это время сожрали?

— Ты продолжай осматривать второй этаж. Я должен ещё раз проверить первый.

Услышав шаги по лестнице, скрип деревянного пола, челюсть Ынха задрожала. Она стиснула зубы и на четвереньках заползла в тёмную родительскую спальню.

— Хык!..

Отец, лежавший на кровати весь в крови, не двигался. Кровь, вытекшая из его тела, пропитала белое одеяло и, капая на пол, образовала маленькую лужицу. Ынха схватилась за волосы так, будто хотела вырвать их с кожей. Она не понимала, как такое могло случиться. Если это кошмар — пусть она немедленно проснётся. Пожалуйста. Пожалуйста!

Динь-дон.

И тут в кармане брюк коротко звякнул телефон. Она вздрогнула, стиснула зубы и достала телефон.

— Ха… а…

Дрожащими руками она вытащила телефон и выключила его, но тот, снаружи, похоже, услышал этот тихий звук. Шаги стали громче, и вдруг со всех сторон послышался звук грубо открываемых дверей. Кабинет отца, гостевая комната и гардеробная по очереди открылись и закрылись. Она сжимала выключенный телефон и тряслась.

Папа… Спаси меня… Спаси меня, папа…

Вскоре дверь спальни, где она находилась, распахнулась. Ынха, прижавшись спиной к стене за дверью, кусала губы и затаила дыхание.