Контент удален!

— Мои зу…! Мои зубы верни…! Мои зубы! Кх-а-а-ах! …Сон…?

Вся та зловещая злоба, что до этого свирепо расползалась по его телу, в одно мгновение рассеялась.

— Ох…! Ну это уж действительно чересчур! Да что за кошмары мне снятся каждую ночь! И надо же было именно зубы выбить! Тварь ты безжалостная! Ладно, если ты снова явишься в мой сон, это будет означать войну! Как бы я ни боялась призраков, тут я не уступлю, чёрт…!

Ихо, который крайне редко впадал в оцепенение, услышав доносившийся из комнаты голос, полный горькой обиды, лишь спустя мгновение тихо рассмеялся. Это было просто нелепо. Да что за сон ей привиделся?

Вскоре из комнаты донеслись звуки шагов, и он, перемахнув через невысокую изгородь, бесследно растворился в ночной темноте.

* * *

На следующий день Хэджу усердно подмела и вымыла соломенную хижину, после чего навестила могилу приёмного отца Гибана и заночевала в гостинице на окраине Конджу. А ранним утром она добралась до вокзала Чочхивон и села на поезд линии Кёнбусон [главная железная дорога, связывающая юг Кореи со столицей], следующий до Кёнсона.

Когда поезд преодолел приличную часть пути и прибыл на станцию Чхонан, внутри вагонов поднялась суматоха из-за садившихся и выходивших пассажиров. Хэджу, сделав сердитые глаза, пристально следила за багажной полкой, где покоился её баул. Всему виной было опасение, как бы кто-нибудь, воспользовавшись неразберихой, не утащил её вещи. Однако из-за того, что всё её внимание было приковано исключительно к сумке, произошла совершенно немыслимая вещь. Кто-то практически швырнул ей на колени ребенка лет трех-четырех от роду.

Хэджу в первый миг не нашлась как среагировать, но вскоре поднялась со своего места, прижимая к себе дитя.

— Послушайте! Женщина! Этот ребенок…!

— Поглядите за ним самую малость! Я непременно вернусь за ним! — отчаянно проговорила женщина с наспех собранными, растрепанными волосами, одетая в пожелтевший чогори и темно-коричневую юбку, после чего быстро скрылась, пробираясь сквозь толпу людей.

Хэджу округлила глаза, а затем, подхватив дитя на руки, бросилась вслед за ней.

— Послушайте! Женщина! Вы что, шутите?! Заберите ребенка! Эй! Послушайте…! Эй!

Она усердно пробиралась сквозь толпу пассажиров, однако очень скоро потеряла ту женщину из виду. Опустошенная Хэджу опустила взор на ребенка, который, прижавшись к ней, не издавал ни единого писка. Малыш, одетый в поношенный чогори и черные штанишки, на ногах у которого были гомусин, вцепился в её шею так, словно хватался за последнюю спасительную соломинку. Его глаза были полны слез, однако он крепко поджал губы, будто изо всех сил сдерживал плач.

— Малыш, твоя мама…

— Помогите…! — едва выговорил ребенок, шепелявя, и из его глаз градом покатились слезы.

У Хэджу все внутри оборвалось. Предчувствие, отчего-то, было дурным.

И это предчувствие оправдалось. В хвостовом вагоне поезда поднялся нешуточный шум. Обернувшись, она увидела японских солдат в защитно-желтой военной форме, которые обыскивали каждого пассажира, явно выслеживая кого-то. Ручонки ребенка, сжимавшие её шею, мелко задрожали.

Они ищут ту самую давешнюю женщину! Мать этого дитя…! Судя по поведению той женщины и по реакции самого ребенка, всё было более чем очевидно.

Хэджу опустила взор на дитя, которое держала на руках.

— Тц…! Ох…!

Она никогда не желала многого. Ей просто хотелось держаться как можно дальше от любых опасностей и тихо выжить. Всё, что касается смертельных рисков, она сполна изведала в детстве, когда вместе с матерью бежала и скрывалась от японских войск. Хэджу посмотрела на ребенка, который сейчас казался ей горячей картофелиной, от которой хочется поскорее избавиться, и крепко закусила нижнюю губу.

Перед её мысленным взором предстали картины её собственного детства.

Чёрт…!

Хэджу поудобнее перехватила ребенка и поспешно направилась в сторону головных вагонов.

— А-а-ах! Что вы делаете!

[— Не ори! Здесь её нет, следующий вагон!]
[— И здесь пусто! Ищите живее! Поезд вот-вот тронется!]
— Да что происходит, а-а-ах!
[— Бабу в коричневой юбке с ребенком на руках не видели? Укроете её — и сами первыми сдохнете!]
— Н-нет, не видела!

Хэджу шагала вперед, держа всё свое внимание прикованным к тому, что происходило позади. Поезд начал движение. Ей оставалось лишь крепко прижимать к себе забившегося от страха ребенка и идти дальше, только вперед.

Бежавшая без оглядки Хэджу внезапно замерла. В этом вагоне обстановка была совершенно иной. Столы были застелены белоснежными скатертями, а люди в самых разнообразных нарядах пили кофе или неспешно обедали. Вагон-ресторан.

Пока Хэджу пребывала в нерешительности, сзади снова донеслись яростные крики японских солдат. Боясь привлечь к себе лишние взоры, она через силу растянула губы в улыбке и, легонько похлопывая ребенка по спине, двинулась вперед. Стоит миновать этот вагон, и она окажется во втором классе. Ей нельзя бездумно бежать вперед. Нужно принять решение, как поступить.

Лихорадочно соображавшая Хэджу вдруг широко округлила глаза. Всему причиной был знакомый силуэт, сидевший за одним из столиков. И этот человек тоже заметил её.

Белоснежная рубашка, темно-серый жилет европейского костюма, безупречный облик и сокрушительное присутствие, затмевавшее всё вокруг. Это был хозяин «Сонвольгвана» Бан Ихо.

[— Ох, господин военный! Что стряслось? Объяснитесь!]
[— Ямата! Здесь её тоже нет, иди дальше в головные вагоны! Чертова девка! Мы обязаны её поймать! Ищи!]

Крики доносились всё ближе. Времени на раздумья больше не оставалось. Хэджу отвела взгляд от Ихо и переставила ноги. Сердце колотилось в груди так бешено, словно готово было пробить ключицы. Как ей поступить? У вагонов поезда есть конец. Как ей сделать так, чтобы и ребенка спасти, и самой остаться целой и невредимой?

Ощущение полнейшего бессилия и ужаса, которое сковывало её разум в далеком детстве, вновь нахлынуло на неё, едва не вызывая удушье.

* * *

Ихо, наблюдавший за тем, как раздвижные двери вагона-ресторана резко распахнулись и внутрь шагнула Хэджу, мысленно задался вопросом. Установив все её действия в деревне Согок-маэль, он более не намеревался обременять себя мыслями о ней. Он собирался спокойно дожидаться той самой «подделки», которую эта девица должна была доставить ему в Кёнсон. Однако он никак не ожидал столкнуться с ней лицом к лицу прямо в поезде, следующем до столицы.

Может, не стоило заказывать этот кофе? Ихо перевел взгляд на чашку, стоявшую перед ним, и едва заметно приподнял бровь.

[— И здесь чисто! Эй ты, а ну лицом к нам повернись!]
[— Куда эта девка умудрилась деться! С ней ведь ребенок, далеко уйти она не могла! Она точно в этом поезде! Ищите!]

Ихо прислушался, улавливая слухом доносившийся из соседнего вагона нешуточный переполох. Ребенок? Дитя?

Ихо переключил внимание на Хэджу, которая застыла посреди вагона-ресторана. К груди девушки, облаченной в желтое платье, словно цикада, мертвой хваткой прижимался ребенок трех-четырех лет. Пускай она и пыталась изо всех сил сохранять невозмутимый вид, проступившие на её лице растерянность и страх были видны ему как на ладони. Чем ближе становились крики в хвостовом вагоне, тем сильнее напрягались мышцы на лице Хэджу.

В какую еще историю она умудрилась вляпаться?

Ихо сосредоточился, вслушиваясь в крики японских солдат. Судя по всему, женщина в коричневой юбке, которую они так отчаянно разыскивали, лишила жизни своего нанимателя из числа японских офицеров и пустилась в бега. К тому же при ней находилось дитя лет трех-четырех, а под правой челюстью красовалась крупная родинка.

Ребенок трех-четырех лет…

Ихо пристально посмотрел на Хэджу, которая только теперь заметила его и в изумлении округлила глаза. Когда она была в деревне Согок-маэль, никакого ребенка при ней не водилось, и вот теперь он внезапно объявился. С какой стати она, будучи столь одержимой спасением собственной шкуры, тащит на себе этот груз?

Хэджу, едва заметно кивнув ему головой, крепче прижала к себе ребенка и сделала шаг вперед. Вспоминая о её поразительном бесстыдстве, он полагал, что она бросится к нему с мольбами о помощи. Однако Хэджу просто миновала его столик и направилась в сторону вагонов второго класса.

Ихо удивленно приподнял бровь. По одному лишь окаменевшему лицу и прерывистому дыханию можно было без труда понять, насколько сильно она сейчас напугана и растеряна. Судя по тому, какими быстрыми шагами приближались усердно обыскивавшие вагоны японские солдаты, Ён Хэджу, пускай на ней и не было коричневой юбки или родинки на челюсти, вряд ли бы удалось избежать крупных неприятностей.

— Тц…! — Ихо поднялся со своего места.

После чего проследовал за Хэджу, которая как раз открывала дверь в следующий вагон, и подошел к ней со спины.

— Иди вперед.

Вздрогнувшая Хэджу в испуге обернулась и посмотрела на него снизу вверх. Её губы шевельнулись, словно она собиралась что-то сказать, но в итоге она лишь покорно кивнула:

— Спасибо. — едва слышно проговорила она.

Ихо вместо ответа лишь издал короткий смешок. Не увидь он ту самую копию картины «Квисусандо», которую она так искусно состряпала, он бы и пальцем не пошевелил ради спасения её из этой ситуации. Однако теперь эта женщина была ему необходима. И до тех пор, пока она не выполнит свою задачу, он не мог позволить всяким незваным пришельцам причинить ей вред.

— Сюда.

Оказавшись в вагоне первого класса, Ихо перехватил Хэджу за плечо и усадил её на свое место.

— Для начала присядь.

В вагонах первого класса, где пол был застелен мягким ковровым покрытием, располагались одноместные вельветовые кресла. Между креслами, установленными в ряд вдоль окон, находились небольшие столики, на которых были выставлены пепельницы. Напротив располагался точно такой же ряд сидений. На контрасте курятник общих вагонов, где проходы были узкими, а пассажиры сидели вплотную друг к другу, здесь царила атмосфера утонченного и просторного салона.

Хэджу, собиравшаяся опуститься в указанное кресло, словно вспомнив о чем-то, негромко спросила его:

— А это место разве не чужое?

— Нет. Оно свободно.

Он до смерти ненавидел, когда рядом с ним кто-то находился, и посему попросту выкупил билеты на все соседние места, так что никаких трудностей возникнуть не могло.

Опустившись в кресло, Хэджу по-прежнему пребывала в сильном напряжении, не отрывая взгляда от дверей вагона, поэтому Ихо, опёршись о подлокотник, подался корпусом в её направлении.

— Рассказывай, что стряслось. Что это за ребенок? — с нажимом спросил он, и Хэджу с абсолютно беспомощным видом шевельнула губами.

* * *