Онлайн чтение книги Я подобрала второстепенного персонажа после концовки I Picked Up a Sub-man After the Ending
Глава 38 - Слова отказа

Он когда-то думал, что эта принцесса признается ему в чувствах.

Но не знал, что это случится сейчас.

Если когда-нибудь она признается, Рихт собирался, разумеется, отказать ей.

Но он не знал, что не сможет сразу сказать эти слова.

— Принцесса Пиония.

Рихт позвал Пионию.

Он всего лишь назвал её по имени, но золотые волосы затряслись. Хотя, дрожали не только её волосы.

Ресницы на её лице, полном страха, и плотно сжатые губы тоже дрожали.

То же самое — с белыми руками Пионии, которые она как-то назвала маленькими и красивыми. То же самое — с хрупкими плечами, которые он когда-то на мгновение обнял в горах.

После признания в чувствах она дрожала сильнее, чем когда сталкивалась с диким зверем.

Смотря на такую её, Рихт не мог открыть рот.

Слова отказа тем более не могли вырваться.

Но он должен был сказать это.

Что её пара — не он.

Что она должна встретить кого-то лучше.

Что такая маленькая и красивая принцесса, как она, должна встретить прекрасного принца, который будет любить её всю жизнь.

Но эти слова не шли.

Словно застряв в горле, Рихт только беззвучно открывал рот, но не мог ничего сказать.

— Всё в порядке.

И на этот раз первой проявила смелость Пиония.

Неизвестно, откуда в этом маленьком и хрупком теле бралась такая смелость.

— Не обязательно отвечать прямо сейчас.

Она улыбнулась.

Сжала его руку и, словно та Пиония, которая только что дрожала, показала Рихту лёгкую улыбку.

Несомненно, это было проявлением заботы, чтобы не заставлять Рихта чувствовать себя неловко. Улыбка, говорящая: «со мной всё хорошо».

Но, похоже, Пиония не знала, что её улыбка — не настолько совершенная, как она думает.

Она с трудом приподняла уголки губ, чтобы улыбнуться. И даже эта улыбка чуть дрожала.

К тому же, в её глазах светилась печаль.

Словно она уже знала, что Рихт откажет ей.

Поэтому Рихт тем более не мог ничего сказать.

Если он сейчас откажет Пиония, ему казалось, она расплачется.

Даже сейчас её взгляд был таким печальным, что, если он скажет хоть слово, из этих больших глаз тут же польются слёзы.

А Рихт не хотел видеть Пионию в таком состоянии.

— Мне уже приятно от того, что вы сказали, что эклер был вкусным.

Смотря на Пиония, которая изо всех сил снова улыбалась, сердце Рихта начинало болеть.

Он хорошо знал, как это — испытывать чувства, на которые не отвечают. Как это грустно — признаться, зная, что услышишь отказ.

И как больно — когда тот, кого ты любишь, не любит тебя в ответ.

— Я, пожалуй, пойду. У меня скоро встреча с императрицей.

Ни стоя у стола, ни выходя из комнаты, ни закрывая дверь, Пионию Рихт не остановил.

Нет, он не сказал ни слова.

Он не мог.

***

— Что ты об этом думаешь?

— Что?

— Ты же не слушал, что я говорила, да?

Гестия, увлечённо рассказывавшая что-то перед Рихтом, поняла по его пустому взгляду и голосу с рассеянной интонацией, что он её не слушал.

Такое отношение она получала впервые за долгое время. По крайней мере, с тех пор как она стала императрицей, не было никого, кто бы так пренебрегал её словами.

Гестия нахмурила изящный лоб.

К тому же речь только что шла о не чём ином, как о свадьбе самого Рихта.

Свадьбе с Пионии, которая была ей настолько мила с первого взгляда, что, когда она увидела её снова, захотела бы сделать её своей сестрой.

Если бы они поженились, Пиония действительно стала бы её сестрой.

А он, такой невнимательный мужчина, сейчас занят своими мыслями в то время, как она говорит о свадьбе с Пионии!

Гестии хотелось прямо сейчас дать Рихту щелчок по лбу. Раньше она тоже не раз об этом думала, но тогда он был благородным принцем, а она — дочерью деревенского лорда, так что не могла себе такого позволить.

Но теперь она — императрица, а он — герцог. Конечно, это не выглядело бы изящно, но по крайней мере, у неё теперь был статус, позволяющий дать ему щелчок по лбу.

— Я про свадьбу. Вы же будете проводить её в столице, верно? Даже если ты герцог северных земель, в столице будет куда больше гостей. К тому же, даже из Гардена приехать в столицу будет куда удобнее, чем в Штернбург…

— Свадьба?

— Хаа... Ты правда ничего не слушал? Сколько вообще ты услышал из моего рассказа?

— До того момента, как ты сказала, что приготовила любимый тобой гарденский чай…?

— Боже! Это же я сказала ещё до того, как ты сел на стул! Ты что, правда совсем ничего не слышал после этого?

Гестия, в полном ужасе, уставилась на него, а Рихт только кивнул, будто это было неважно.

Слова Гестии просто не доходили до него.

Всю голову Рихта занимала Пиония.

Он не мог перестать вспоминать её взгляд.

Словно она вот-вот заплачет, но не плачет.

Словно ранена, но при этом ни капли боли не показывает.

— ...Рихт!

— А? Что?

— Ты опять меня не слушаешь?

— Невероятно!

— Теперь ты хочешь, чтобы я выслушал тебя в третий раз?

— Я ухожу.

— Если не хочешь — не надо.

Рихт пожал плечами так, словно ему было всё равно, и сделал глоток из чашки, стоявшей перед ним.

Чай уже остыл, но поскольку он был из Гардена, аромат остался всё таким же насыщенным.

Горьковато-пряный и чистый вкус всё ещё приятно щекотал язык.

— Ха-а...

Гестия тяжело вздохнула, глядя на раздражающего Рихта.

Пока она его не видела, он стал ещё более противным.

Раньше, когда Рихт ворчал, всё равно было видно, о чём он думает — Гестия прекрасно это читала по нему.

Но теперь Рихт, возможно, из-за возраста, а возможно, из-за того, что он жил в одиночестве на севере, стал ещё более скрытным, и из-за этого казался ей с характером ещё хуже, чем раньше.

Гестия внезапно начала волноваться, можно ли вообще доверить этому типу дорогую Пионию.

«Но ведь она же его любит».

Да.

Хотя она и видела её всего несколько раз, но было совершенно очевидно, что Пиония влюблена в Рихта.

Когда Пиония, обычно такая спокойная и тихая, смотрела на Рихта, её глаза сияли ярче.

Её бледное и мягкое на вид лицо покрывалось лёгким румянцем, когда их взгляды встречались.

И именно поэтому Гестия ещё больше прониклась к Пионии.

Та чистота, с которой она могла так кого-то полюбить, и невозможность это скрыть делали её ещё милее в глазах Гестии.

Конечно, ещё и тот факт, что объектом чувств был Рихт, играл немалую роль.

То, что Пиония испытывала чувства к Рихту — её зятю с добрым, хоть и изломанным сердцем, — было для Гестии большим плюсом.

— Я про свадьбу.

Гестия пристально посмотрела на Рихта, чтобы тот точно услышал её слова.

— Свадьбу?

— Да.

— Чью?

То, что Рихт вообще не слушал её, снова подтвердилось.

Гестия почувствовала, как сжимается кулак.

— Твою.

— Мою?

— Да, твою свадьбу с Пионии.

Рот Рихта раскрылся от удивления.

— П-постой. А почему ты мне об этом говоришь?

— Потому что это твоя свадьба! Кому же мне об этом говорить?!

— А кто сказал, что я женюсь?

— Так ты же говорил, что вы помолвлены!

— Да, помолвлены... Но жениться — это...

— Рихт!!

На этот раз Гестия не выдержала и закричала, забыв о своём статусе императрицы.

— Ты что, хочешь сказать, что хотя вы помолвлены, ты не собираешься жениться? И что это вообще за безответственная болтовня?

— Это... немного особенная помолвка...

— Какая ещё «особенная»?

— Тебе необязательно знать.

— Нет, нужно знать.

Взгляд Гестии стал решительным как никогда.

Рихт некоторое время молча смотрел на неё, потом тяжело вздохнул.

Он никогда не мог победить Гестию. Ни разу.

— Это она хотела.

— Помолвку?

— Да. И с условием.

— С условием?

— Да. Сначала это было на сто дней, сейчас осталось... примерно шестьдесят пять.

— И что будет через шестьдесят пять дней?

— Наверное... расставание.

— Рихт...

На этот раз Гестия с шумом ударила по столу и резко встала.

Её красные волосы казались горящими, потому что в её глазах бушевал настоящий огонь гнева.

— Ты сейчас серьёзно? Хочешь сделать из принцессы Пионии женщину, которую бросили?

— Не «бросили», а «расстались». Это не с ней поступили, это обоюдное решение.

— Есть хоть одна женщина, которая хочет носить клеймо «брошенной»?!

На самом деле, с этим Рихт был согласен. Он именно поэтому и предложил Пионии такой вариант.

Он сказал: давай обручимся, но я не могу обещать тебе ничего дальше.

Он думал, что она, естественно, откажется.

Как может принцесса одной из стран принять предложение о такой странной помолвке — без кольца, без церемонии?

Но Пиония, улыбаясь, легко согласилась.

Более того, срок предложила она.

Она попросила его провести с ней сто дней, а потом обещала спокойно вернуться в Гарден.

— Ещё раз говорю, это она этого хотела.

— А я тебе ещё раз говорю: то, чего она по-настоящему хочет — это выйти за тебя замуж. Так ты женишься на ней?

— Нет.

— Почему? Обручиться можно, а жениться нельзя?

— Потому что она не должна выходить за меня.

— Что?

— Она должна найти мужчину, который будет по-настоящему её любить.

— А она тебя любит.

— Я не буду.

— Ты мог бы, если бы захотел.

Гестия серьёзно сказала это Рихту. И когда она озвучила свои мысли, это действительно прозвучало так, будто это возможно.

Пиония была милой и очаровательной принцессой.

Чистой и красивой девушкой, в которую, казалось, любой мог бы влюбиться.

Настолько милой, что даже такой человек, как Рихт, вполне мог бы в неё влюбиться.

— Разве такое возможно просто по своему желанию?

Но для Рихта это, похоже, не казалось чем-то возможным.

До этого он отвечал на слова Гестии равнодушно, чуть устало, с оттенком раздражения. Но теперь его взгляд изменился.

Глаза, которыми он яростно уставился на Гестию, были полны гнева. Там же была и обида — на то, что она не понимает его чувств.

— Ты тоже из таких? Ты, когда полюбила Михаэля, сделала это по собственному желанию? Типа "А! Вот, этого мужчину я решаю полюбить!" — и сразу получилось?

— Рихт...

— Если бы это так работало, то почему ты не полюбила меня? Почему ты не попробовала полюбить меня, а не Михаэля? Разве чувства можно так просто выбирать по собственному желанию?

— Рихт... Неужели... ты всё ещё...

Гестия заговорила дрожащим голосом, не в силах поверить.

Хотя они были ровесниками, Рихт всегда казался ей каким-то наивным и младшим, как младший брат.

Поэтому его признание в любви она восприняла как первую юношескую влюблённость, как «первую наивную любовь».

Когда он благословил её союз с Михаэлем, когда ради них взял на себя вину за измену — Гестия была уверена, что он уже справился со своими чувствами.

И потому, когда она услышала о его помолвке с принцессой Гардена, и увидела ту милую принцессу, она искренне порадовалась.

Она думала, что Рихт наконец-то нашёл свою настоящую любовь.

Но, глядя на его поведение и выражение лица сейчас, она поняла — это было не так.

— Проклятье...

Он одним глотком осушил чашку с остывшим чаем, стоявшую перед ним, и резко поставил её на стол, будто она могла разбиться.

Затем Рихт встал.

— П-погоди...

— Есть что сказать?

Он остановился на её встревоженные слова, но головы не повернул.

Смотря только на его чёрную затылочную часть, Гестия тяжело вздохнула.

"Что я вообще могу ему сказать?" — ведь это она отвергла его чувства.

Как он и сказал — человеческое сердце нельзя заставить любить по собственной воле.

— Я просто... хочу, чтобы ты был счастлив.

— Знаю.

Она знала.

И сердце Гестии, и сердце Пионии — всё было ей ясно.

А вот в чём действительно не было ясности — так это в собственных чувствах Рихта.

Почему он не смог сразу отказать принцессе?

Почему колебался?

Почему обрёк её на эти ложные надежды?

Почему, в конце концов, перед глазами всё время всплывает тот её грустный, печальный взгляд?