— Ваше Императорское Величество, приветствуем Вас, — сказали две придворные дамы, преклонив колени.
Гестия слегка улыбнулась, глядя на них.
— Да, кажется, мы давно не виделись.
Их приветствие было безупречным, улыбка Гестии — тоже. Всё было чётко и точно, как вырезанное острым ножом, без излишков, с безупречными манерами.
Но почему-то мне было неудобно.
Я не могла понять почему, но ощущала себя так, словно сейчас порежу пальцы о эту бумагу, вырезанную ножом — очень тревожное чувство.
— Мы хотели бы чаще видеть Ваше Величество, но Императрица так занята заботой о дворе, что для нас честь встречаться даже время от времени.
— Занята, конечно, но видеть вас приятно, так что я с радостью найду время. Слышала, что недавно леди Мартина обручилась?
— Мартина?
Я слегка отвернула взгляд вниз, в сторону женщины, которая, по-видимому, и была Мартиной.
Она была в начале романа — одной из главных кандидаток на пост наследной принцессы, когда Михаэль был наследным принцем.
Однако она не стала наследной принцессой, потому что её семья посчитала, что Михаэль, будучи наследным принцем, в итоге не сможет стать императором.
Если бы она была просто претенденткой, я бы не запомнила её имени, но помню, потому что она издевалась над Гестией на балу.
«Думаешь, что можешь гордиться тем, что заняла место наследной принцессы, которое я отвергла? Лучше бы тебе знать своё место.»
Точная фраза не помню, но смысл был примерно такой.
Я тогда разозлилась: «Как эта Мальтийская, кто она такая, чтобы смеяться над нашей Гестией!»
И, к сожалению для Мартины, всё обернулось именно так, как сейчас.
Михаэль, посчитав, что её семья не сможет получить императорский престол, стал императором, а Гестия, занявшая место наследной принцессы, стала императрицей.
Тем не менее, судя по тому, что она здесь, Мартина не участвовала в мятежном спектакле Рихта.
Иначе семья её давно бы погибла.
— Да, недавно она обручилась с младшим графом из рода Дитрих.
— Граф?
Память не очень хороша, но если переговоры были даже с Михаэлем, она должна была быть дочерью герцога или хотя бы маркиза, а тут — обручилась с графом?
Семья, которая претендовала на наследную принцессу?
— Если это младший граф Дитрих, то он хороший человек. Поздравляю, леди Мартина.
— Спасибо, Ваша Императорское Величество.
Лицо поздравлявшего было ярче, чем у той, кого поздравляли.
На самом деле лицо самой Мартины было совсем не радостным, лишь формальная улыбка скользила по её лицу.
И я всё больше чувствовала себя неловко, наблюдая за этой улыбкой.
— Если пригласите меня на свадьбу красивой пары, я с радостью приду, — сказала Гестия.
— Для меня это большая честь...
— Но меня не пригласили на помолвку.
Улыбка Мартины, которая до этого была формальной, тут же исчезла. И точно так же потускнела улыбка Гестии, которая смотрела на неё сверху вниз.
— Это была очень скромная помолвка, чтобы приглашать Ваше Величество, — первой снова улыбнулась Мартина.
— Это была не особенная церемония, и мы сомневались приглашать занятую Императрицу, — добавила она.
— Благодарю за ваше внимание, — ответила Гестия с доброй улыбкой, которая вскоре стала снова мягкой и спокойной.
Но я, наблюдая их улыбки, всё больше чувствовала неудобство, ворочаясь на месте.
Что-то холодное и неприятное висело в воздухе, но я не могла понять, что именно.
— Надеюсь, вы обязательно пригласите меня на свадьбу. Я лично хочу поздравить вас.
— Если Ваше Величество так пожелает, для меня это честь. И я тоже приду, когда у Вас будет важное событие, и отложу всё ради этого.
Слова Мартины заставили улыбку Гестии слегка застыть, но вскоре она вновь вернулась к своей элегантной улыбке.
Однако в этих изящных уголках губ, казалось, прячется сжатый кулак.
— Тогда с вашего позволения я удалюсь. Желаю хорошего времени, — сказала Мартина, поклонившись.
— И вам того же, леди Мартина.
Мартина ушла, а Гестия чуть кивнула в знак приветствия.
— Хуф! — я вздохнула, когда Мартина исчезла из вида.
— Что это было? — спросила я у Гестии, вспоминая произошедшее.
— Что именно? — ответила она, поднося чашку к губам, пытаясь скрыть выражение лица.
— Разговор с леди Мартиной. Что-то было... эээ... странное.
— Ты почувствовала?
— Да.
— Здесь не очень удобно, расскажу позже в карете.
Гестия вздохнула, и я сразу не поняла, о чём она.
Как кто смеет издеваться над нашей героиней?
Нет, ведь Императрица — самая влиятельная женщина империи, не так ли?
— Но ведь вы получили приглашение на бал? Там было много придворных дам.
— Почти все знатные женщины, живущие в столице, были приглашены.
— На собрании многие обсуждали Императрицу?
— Никто не игнорирует меня открыто. Кто бы что ни говорил, я не на том месте, чтобы возмущаться.
Но...
— Я понимаю их чувства. Когда какая-то неизвестная деревенская девчонка внезапно становится наследной принцессой и занимает самое почётное место среди женщин империи, принять это трудно.
Гестия горько улыбнулась.
— Я не обучалась как подобает знать, не знаю приличий, не слежу за модой столицы, а ведь дворяне даже не пускают меня на свои мероприятия. Конечно, принять это сложно.
— В столице знатные дамы — идеальные в манерах, с отличными связями и всегда в моде. Все, кроме меня, — новичок в свете.
— И все эти будущие наследные принцессы и императрицы мечтали занять это место и могли бы сесть на него завтра.
— Но в итоге Императрицей стала именно вы.
— Вот в чём проблема: я, кто хуже их, стала Императрицей. Хотя передо мной они кланяются, на самом деле для них я — «не та» Императрица и не заслуживаю их признания.
Я думала, что Гестия вышла замуж за Михаэля и у них счастливая жизнь, но оказалось, что всё было не так.
Ещё хуже.
Когда я спросила, Гестия замялась. Её лицо потемнело, и на нём появилась тревога.
— Есть императрица, которую они хотят видеть — но это не я.
— Что значит? Кто-то хочет другую Императрицу?
— Да, хотят, чтобы стала Императрицей не я, а кто-то другой, поэтому отодвигают меня...
Я широко раскрыла глаза от слов Гестии.
— Э-э... разве это не измена?
— Формально — нет, ведь они не пытаются захватить трон. Благодаря Рихту удалось избавиться от тех, кто плёл заговор против Михаэля. Но всё ещё остаются те, кто восстаёт против меня — простой, провинциальной девушки, пусть даже Михаэль и является законным наследником.
— Но ведь они не могут изменить того, что ты — Императрица.
— Вот в этом и заключается парадокс. Да, я — Императрица, но они меня не признают. Сейчас они не могут сместить меня — у них нет на то формальных оснований, — но я живу в состоянии тихой, изощрённой изоляции.
Я начинала понимать, что имела в виду Гестия.
"Открыто они ненавидеть меня не смеют, поэтому действуют исподтишка, не оставляя зацепок для прямых обвинений."
— А та леди Мартина, о которой ты упоминала?
— Да, её не пригласили на помолвку. Хоть её семья и утратила прежнее влияние, помолвка дочери будущего виконта — событие не из рядовых. И даже если речь идёт о семье графа, они нашли место в списке гостей для будущего виконта.
Так и есть.
Семья, которая могла бы подарить империи наследную принцессу, после отказа от Михаэля была оттеснена на обочину власти.
— Она попросту проигнорировала меня.
"Если кто-то выкинул выигрышный билет в лотерею, но вспомнил об этом слишком поздно, он не избежит чувства зависти."
— Кстати, Мартина просила сообщать ей хорошие новости.
— Да, в конце она об этом упомянула.
— И что ты об этом думаешь?
— Что тут думать? Просто заявила, что придёт, если её пригласят на действительно важное событие в жизни Императрицы.
— На первый взгляд — ничего особенного. Но есть ли тут подтекст? Я что-то не уловила.
— Я уже замужем за Михаэлем, занимаю высшую позицию в империи. Какие ещё «хорошие новости» у меня могут быть?
— Ну... по классическому сценарию после свадьбы — беременность, роды, воспитание наследника.
Гестия кивнула.
— Прошло два года с момента нашей свадьбы, но никаких известий.
Хотя это стандартный сюжетный ход, в «Песне Аски» саму церемонию не показывали, так что я и там этого не видела.
— Для Императрицы, чья обязанность — подарить империи наследника, это серьёзное упущение.
— Не может быть! Прошло всего два года!
— Я тоже так считаю, и Михаэль согласен со мной. Но другие думают иначе. Наоборот, они мечтают о том, чтобы я не смогла родить.
На прекрасном лице Гестии легла тень печали.
— Они хотят свергнуть меня и возвести на трон ту дворянку, которую считают достойной.
"Ни за что! Это же должна быть счастливая развязка — как Гестия вышла замуж и обрела своё счас
тье!"Так быть не должно!
— Держись! — я крепко сжала её руку.
Я всегда, читая роман, искренне болела за её любовь.
Да, иногда шёпотом подталкивала её к Рихту, а не к Михаэлю, но всё равно мечтала, чтобы она была счастлива.
И когда Гестия, наконец, сыграла пышную, полную света свадьбу с Михаэлем, я радовалась за неё всем сердцем.
И сейчас — эти чувства никуда не исчезли.
— Всё будет хорошо. Ведь наша Императрица — милая, добрая и прекрасная. Я не могу представить на её месте никого другого.
— Пиония...
— Вот именно. Всё будет хорошо. Императрица обязательно будет счастлива.
— Пиония, милашка моя!
Гестия вдруг крепко обняла меня.
— Почему ты так красиво говоришь? — её щека коснулась моей, и голос зазвенел на пару октав выше прямо у моего уха.
"Наша героиня в прошлой жизни, наверное, была дельфином?"
— Как можно отправить такую милую Пионию в то холодное место?..
Её тепло, её крепкие объятия и слова окутали меня так же мягко, как пушистый плед в зимнюю ночь.
— Мне грустно думать, что скоро мы расстанемся.
Когда Гестия наконец отпустила меня и посмотрела с нежностью — как на любимую, с которой скоро придётся прощаться, — мои щёки предательски вспыхнули.
— Как же так? Откажись от Рихта и живи во дворце?
— Что?..
— Во дворце пить со мной чай, беседовать, носить прекрасные платья, есть вкусную еду и просто жить, как моя младшая сестра.
"Почему все норовят записать меня в свою семью? И герцогиня, и кто угодно ещё..."
— Но... ты ведь откажешься, правда?
Глаза Гестии мягко сузились, и на её губах появилась понимающая улыбка.
— Ты же храбрая принцесса, что отказалась от всех красивых платьев и вкусных угощений, покинув тёплый, солнечный Гарден ради холодного Штеттера.
Она сжала мою руку — так же, как я минуту назад сжимала её.
— Всё будет хорошо. Наша Пиония обязательно будет счастлива в будущем.
Это было и заклинание, и пожелание, и пророчество. Гестия прошептала его так, будто дарила благословение.
И я невольно улыбнулась.
— А-а-а!
Из груди вырвался не смех, а крик.
И Гестия, стоявшая напротив, взвыла вместе со мной.
