«Ха, я не могу спрашивать ни о чём, связанном с проклятием.

Это самый большой и самый тёмный секрет Руперта.»

Я задавалась вопросом, наступит ли день, когда я услышу о проклятии непосредственно от него.

«Я должна притворяться, что не знаю о проклятии, пока он сам не скажет мне.

Ведь если он спросит меня, откуда я знаю, я не смогу ответить. Поспешно придумывая оправдания, я лишь разрушу отношения, которые мы только построили.»

– Ну, я ничего не могу сделать, если вы не хотите говорить мне об этом.

– Ты неожиданно легко сдалась.

Я пожала плечами:

– Я знаю, когда нужно отступить. Кроме того, это не так уж важно, не так ли?

На лице Руперта появилось сложное выражение при моём ответе.

– Что не так с вашим лицом?

– …Мне удобно, что ты не спрашиваешь, но также неудобно, что ты не сильно интересуешься мной.

Я потеряла дар речи:

– Будьте последовательны. Если вы продолжите демонстрировать свою непостоянную сторону подобным образом, я начну подозревать, что вы можете снова изменить своё отношение.

– Я не сделаю этого.

Что ж, я решила поверить в это лишь наполовину.

«Мы не раскрывали друг другу никаких секретов.

Нам с Рупертом потребуется больше времени, чтобы установить идеальные доверительные отношения.»

– И я постараюсь быть последовательным….

«Почему так зловеще слышать о том, что он постарается?»

Я решила не вдаваться в глубокие раздумья:

– Хорошо. Прежде чем ехать домой, вам всё ещё нужно сделать одну вещь.

– Что это?

«А ты как думаешь?»

– Это связано с Лией.

– Я понял.

– Убедите её, Руперт, – я усмехнулась. – Пока она не скажет, что хочет домой, я никуда не поеду.

«Потому что у меня нет ни малейшего намерения игнорировать мнение моей дочери.»

– … – Руперт выглядел так, словно столкнулся с проблемой, а я решила посмотреть, как он её решит.

*****

«Ноэль права.

Я не могу заставить Лию вернуться домой, поэтому, естественно, мне нужно уговорить её.

Единственная проблема в том, что я никогда не убеждал пятилетнего ребёнка.

Ну, не думаю, что это будет трудно.

Особняк Айнэл намного больше, и там есть на что посмотреть. Кроме того, Лия росла там в течение пяти лет. Она определённо захочет вернуться туда в ближайшее время.

Более того, она, кажется, не слишком ненавидит меня.

Получается, никаких проблем нет?»

Руперт мало что знал о Лие. Вот почему он думал, что это будет очень легко.

Его дочери особняк Айнэл нравился куда меньше, чем эта старая вилла.

Естественно, все его мысли оказались ошибочными.

– Лия.

Когда Руперт открыл дверь в её комнату, Лия рисовала.

Его дочь выглядела удивлённой, увидев своего отца.

– Вау, Вы всё ещё здесь? Я впервые вижу своего отца так долго!

– …

«Разве это странно – так часто видеть своего отца? Однако я рад, что она не выглядит такой испуганной, как раньше.»

– Кто выиграл ту игру?

– Выиграла Ноэль.

Каким бы ни был результат, его жена ничем не отличалась от победительницы. У Руперта с самого начала не было выбора.

Лия широко улыбнулась:

– Я так и знала! Мама тоже очень хорошо играет со мной в пятнашки! – затем девочка склонила голову набок. – Но, если мама выиграла, значит, я не смогу поиграть в пятнашки с папой, правильно?

– Нет, ты можешь.

– Хе-хе, – Лия, казалось, была в хорошем настроении. Более того, она словно чувствовала себя с отцом более комфортно, чем раньше.

Руперт, который вновь обрёл уверенность, сказал о своей истинной причине прихода:

– Поэтому, Лия, я подумываю о том, чтобы отправиться домой.

Лия посмотрела на отца круглыми глазами:

– Отец возвращается домой? Когда?

– Я не единственный, кто возвращается, Лия. Ты и Ноэль тоже. Мы втроём возвращаемся домой.

Руперт думал, что девочка легко согласится.

– …Я и мама тоже?

– Да, мы втроём.

Однако реакция Лии была противоположной той, какую ожидал Руперт.

– Фырк, я не поеду, – девочка отвернулась. Это был очевидный отказ. – Я ненавижу то место.

Лия всё ещё боялась вернуться в особняк Айнэл.

Там у неё осталось не так уж много хороших воспоминаний.

Большая часть тех дней была наполнена одиночеством и холодными взглядами взрослых. Лия боялась, что лишь её тень снова будет рядом с ней.

«Когда папа и мама вернутся, они снова могут быть постоянно заняты!

Тогда нам будет трудно проводить время вместе.

Я ненавижу это,» – размышляя об этом, Лия надула щёчки:

– Мне нравится здесь.

Но Руперт не знал о чувствах дочери.

Он был сбит с толку ситуацией, с которой столкнулся впервые в своей жизни. Непроизвольно тон его голоса стал жёстким:

– Лия, почему?

Девочка же неправильно поняла причину этого, решив, что отец злится:

– …Мне не нравится особняк.

– Тебе нравится здешний интерьер? Я позволю тебе украсить особняк так, как ты захочешь.

Лия покачала головой:

– Нет.

– Тогда еда?

– Нет.

– Это из-за семян цветов, которые вы посадили в саду виллы?

– …Нет.

В этот момент Руперт полностью растерялся:

– Тогда в чём дело?

Когда он спросил это, Лия, у которой было упрямое выражение лица, испугалась:

– …Ик.

До этого момента Руперт думал, что дело пошло на поправку, но, казалось, Лия всё ещё боялась его.

– Подожди, не плачь.

Внезапно на глаза Лии навернулись слёзы:

– Нет, я не хочу возвращаться.

«Я думал, что она мягкий ребёнок, но она оказалась на удивление упрямой.»

Руперт не знал, что Лия была травмирована жизнью в особняке, поэтому подумал, что она просто капризничает.

– Ты не должна упрямиться, – он был очень осторожен и говорил тоном, который был в сто раз спокойней, чем когда Руперт обычно разговаривал со своими подчинёнными.

Однако с точки зрения Лии это выглядело не так, поэтому в конце концов слёзы, похожие на стеклянные бусы, покатились по её щекам.

– Уа-а-а-а!

Руперт вздрогнул:

– Подожди…

Ребёнок заплакал ещё громче:

– Хва-а-а-а, у-у-у-у!

Естественно, после этого ситуация превратилась в полный хаос.

*****

Лия перестала плакать и заснула лишь после того, как я успокоила её.

Осторожно закрыв дверь детской, я пришла в гостиную, где с растерянным выражением лица сидел Руперт.

Я же выразила своё удивление:

– На самом деле она ребёнок, который обычно не плачет.

– … – Руперт не ответил, а ведь он был из тех, кто обычно всё отрицал.

«Кажется, он размышляет о случившемся.

Лия всегда подавляет свои эмоции, в отличие от своих сверстников. Поэтому я, как её мать, беспокоилась, что моя дочь слишком взросло себя ведёт.

Но сейчас она боится этого так, что ненавидит и упрямится.

Поэтому, с другой стороны, я ощущаю облегчение.

Ну и кроме того, я подтвердила, что мой муж плохо понимает, как обращаться с нашей дочерью.

Сможет ли он в будущем научиться этому?» – когда я подумала об этом, у меня не осталось другого выбора, кроме как задать вопрос:

– Руперт, у меня есть вопрос к вам.

– Что?

– Если вы хотите вернуть нас, естественно, вы будете хорошим отцом для Лии, верно? В отличие от того, что было раньше.

– Конечно.

– Тогда вы не сможете говорить официально, как раньше, притворяться, что не знаете о ней, не утешать её или говорить ей плохие вещи, верно?

– Ха, Ноэль, я не хотел доводить её до слёз, – посмотрев на меня, ответил Руперт и продолжил. – И я не совершу ту же ошибку.

Это означало, что он не будет вести себя как раньше.

«Он не врёт.

Он действительно принял решение.»

– Тогда я скажу вам, почему Лия не хочет возвращаться в особняк.

«Если Руперт решил быть хорошим отцом, об этом нам нужно думать вместе.»

– Думаю, на это есть особая причина.

– Да, причина, по которой Лия не хочет возвращаться в особняк, заключается в том, что она боится, что там всё останется как в прошлом.

Я рассказала о том, что чувствовала наша дочь, когда недавно плакала.

Одиночество, которое она ощущала в том месте, и отчаянные усилия, которые она предпринимала, чтобы привлечь хоть немного внимания…

Закончив объяснения, я подвела итог:

– Всё это наша вина.

Руперт кивнул на мои слова:

– Вот почему ты уехала сюда. Ты хочешь держать Лию подальше от особняка.

– Верно. К тому же была причина, по которой я не хотела видеть вас, – добавила я, скрестив руки на груди.

– Ты всё ещё не хочешь видеть меня, не так ли?

– Абсолютно.

– … – в конце концов, Руперт не мог отрицать ничего из сказанного.

В сравнении с прошлым, его отношение полностью смягчилось.

– В любом случае я хочу облегчить травму Лии и показать ей, что особняк Айнэл больше не страшное место и что мы можем сделать его местом, полным веселья и счастья, – с обеспокоенным выражением лица сказал мой муж.

«Он действительно серьёзно думает о Лие.»

Но, поразмыслив, Руперт сам сказал:

– Однако это слишком трудно.