Онлайн чтение книги Яндере пришел ночью The Yandere Came During the Night
1 - 21

Потратив на размышления несколько дней, старая мадам в конце концов не смогла принять решение, так что ей пришлось спросить мнения внука насчет брачного союза с поместьем герцога Цзинго.

Ю Пин Ян вертел в руках чайную чашку. Ему было все равно.

— Бабушка не знает, что ее внук когда-то по молодости допустил импульсивность, спросив Чан Я Фу наедине, не желает ли она выйти за меня замуж.

Старая мадам наклонилась вперед и спросила:

— Каков был ее ответ?

— Она сказала спросить ее еще раз, когда я стану маркизом Юнглом, — Ю Пин Ян усмехнулся, словно нашел этот ответ интригующим.

Старой мадам было вовсе не до смеха. Что чувствовал тогда ее внук, услышав такие безжалостные и эгоистичные слова? Когда его отец умер, матери было все равно, а родственники хотели тайком убить мальчика. А его невеста, которая должна была пройти с ним сквозь огонь и воду, холодно смотрела, как он отчаянно боролся за жизнь в морской пучине.

Какую же цену пришлось ему заплатить, чтобы достигнуть нынешнего положения?

Старой мадам казалось, будто в ее сердце постоянно вонзают нож, эта боль была невыносима.

— Что с твоим лицом, бабушка? Я в порядке, — Ю Пин Ян поставил чашку на стол. Он похлопал бабушку по дрожащему плечу и улыбнулся. — Теперь я — маркиз Юнгл. Я больше не хочу, чтобы меня спрашивали о подобном. Бабушка, поступай, как пожелаешь.

— Хорошо. За три дня я все улажу, — с недовольным видом кивнула старая мадам.

Однако никто и ожидать не мог, что на следующий день старый герцог Цзинго окажется в критическом состоянии. В его поместье воцарился хаос. Тогда старой мадам пришлось воздержаться от разрыва помолвки, поскольку это могло бы вызвать подозрение, что они пытаются усугубить несчастье тех, кому и так тяжело, и воспользоваться их трудным положением.

Через несколько дней старому герцогу Цзинго так и не стало лучше. Его положение даже ухудшилось. Однажды ночью он прекратил дышать. В особняке герцога Цзинго развесили белые флаги. Теперь говорить о разрыве помолвки было еще труднее.

Чан Я Фу должна была ходить в трауре три года, а их помолвка с Ю Пин Яном не была разорвана. Через три года ее внуку будет девятнадцать. Будь у нее другая семья, по дому сейчас бегал бы и разговаривал ее правнук. Это просто ограничивало ее внука! Старая мадам затаила дыхание, не в силах выдохнуть. Она чувствовала себя очень неловко и немедленно подыскала для внука наложницу.

Сначала Ю Пин Ян получил удар в спину от служанки, а потом его обманула невеста. Он ненавидел женщин. Тех, что ему прислала старая мадам, безразлично вышвырнули во двор. После он получил официальное задание, уехал в другую провинцию и полмесяца не показывался дома.

***

В тот день Ю Сян проснулась рано. Напевая простую мелодию, она села перед бронзовым зеркалом и нанесла на лоб пудру.

Ю Сян и так была симпатичной. Через несколько месяцев ее лицо стало взрослее, день ото дня она хорошела. Постепенно ее внешность становилась похожей на ту, что была у Ю Сян в прошлой жизни. Она считала подобные перемены хорошими, поскольку кто угодно испугался бы до смерти, увидев абсолютно незнакомое лицо при взгляде на себя в зеркало.

Тао Хон принесла завтрак и спросила:

— Госпожа, вы сегодня в хорошем настроении?

С момента отъезда маленького маркиза ее госпожа почти не улыбалась.

— Угу, мне приснилось, будто старший брат вернулся, — она поманила Лу Ли, чтобы та подтолкнула инвалидное кресло и Ю Сян могла поесть, и радостно сказала, — Я дам сегодня выходной вам обеим. Идите домой. О, верно, и еще, попросите Си Цю, которая отвечает за уборку, Рон Ма, которая ответственна за стирку, и Пан Фу, что носит воду и дрова, чтобы они тоже шли домой и возвращались до юши*. 

(*Около пяти-семи вечера.)

Тао Хон вовсе не была обрадована, услышав слова своей госпожи. Вместо этого она обеспокоенно спросила:

— Мисс, кто же будет вам прислуживать, когда мы уйдем?

Это были единственные служанки, что выполняли свои обязанности. Остальные, подстрекаемые Цуй Пин и Цуй Си, бросали свои ежедневные дела, пропадали и появлялись только для получения ежемесячного жалования.

В последние несколько месяцев они становились все более и более безудержными. Даже проходя мимо юной госпожи, они делали вид, будто не видят ее. Это часто приводило Тао Хон и Лу Ли в ярость, но госпожу это никогда не волновало.

Ю Сян, уплетая кашу, ответила:

— Ты можешь вывезти меня на улицу позже. Я сегодня договорилась насчет этого. Когда все вы вернетесь, во дворе будет тихо.

Тао Хон снова захотела ее переубедить, но Лу Ли мягко потянула ту за руку. Тао Хон неохотно согласилась.

После завтрака служанки вывезли Ю Сян во двор.

— Здесь сойдет. Тут ветрено, — Ю Сян сняла плащ и с улыбкой произнесла, — Он мне не нужен. Убери его.

Стояла уже поздняя осень, когда, выдохнув, можно было увидеть струйку белого тумана. Если Ю Сян снимет плащ и будет сидеть на холодном ветру, она же простудится! Тао Хон запаниковала. Она хотела заставить Ю Сян надеть плащ.

Лу Ли знала об этих планах. Она сложила плащ Ю Сян и вернула его в комнату. Затем вынула пузырек с лекарством, присела на корточки и сказала:

— Молодая госпожа, пожалуйста, принимайте по одной из этих таблеток против простуды. Сейчас мы уйдем. Пожалуйста, будьте осторожны.

Ю Сян вынула таблетку и положила ту в рот. Она наставила на Лу Ли палец и улыбнулась:

— Не забудь сказать Ма Момо то, что я велела.

Поскольку у Тао Хон все было написано на лице, Ю Сян не доверила ей это дело. А вот Лу Ли была надежным человеком.

Лу Ли поджала губы и кивнула. Тао Хон не понимала, что происходит. Обе они медленно ушли.

Вскоре во дворе стало тихо. Слышно было лишь, как холодный ветер шуршит листвой.

Ю Сян закрыла глаза и задремала. Через полчаса она обхватила себя за плечи и крикнула:

— Кто-нибудь, сюда, я замерзла! Принесите мне одежду.

Вокруг нее было очень тихо. Девочка выждала с мгновение и закричала снова. Хотя она кричала так, что пересохло в горле, никто не ответил.

Цуй Пин и Цуй Си спрятались в проходе в восточном крыле. Они играли в карты с парочкой девушек и женщин и смеялись, пока Ю Сян звала на помощь.

— Никому нельзя отвечать! Пусть посидит на холоде! — Цуй Пин выплюнула шелуху от семечек.

Несколько пози кивнули в знак согласия.

Ноги Ю Сян отнялись, из-за этого она была слаба и над ней легко было издеваться. Месяцами они не признавали Ю Сян за свою хозяйку, но все-таки, унижая законную дочь маркиза, испытывали огромное удовольствие. Следует сказать, что издевательство — признак ущербности, от которой большинству людей не удается избавиться.

Только одна маленькая служанка с тревогой в голосе спросила:

— Она же так громко кричит. Что, если ее услышат снаружи? Нам конец, если молодой маркиз узнает об этом!

— Ничего страшного. Это пустяки, — Цуй Си нетерпеливо махнула рукой. — Мы так далеко от главного двора, что никто не придет. Мадам все равно, будет она жить или умрет. А старая мадам, должно быть, сейчас получает какое-то утреннее наставление в буддийском зале. У старой мадам нет времени беспокоиться о ней. Все будет хорошо. Она только кажется сильной. Но на самом деле слаба. Она хорошо умеет болтать языком и важничать. Каждый раз, как мы над ней издеваемся, съеживается от страха. Она не посмеет пожаловаться маркизу. Она боится Цуй Пин и меня!

Сказав так, Цуй Си самодовольно рассмеялась.

Маленькой служанке показалось, что в этих словах есть смысл, и она продолжила играть в карты как ни в чем не бывало.

Ю Сян, словно придя в ярость, не прекращала кричать. Ее голос охрип. Двое маленьких ребят, которые рубили дрова и таскали воду в западную комнату, проходившие мимо, торопливо бросились к окну и спросили Цуй Си, что им делать.

— Давайте играть дальше. Не обращайте на нее внимания. Если что-то пойдет не так, я буду за это отвечать, — махнув рукой, взяла на себя всю ответственность Цуй Пин.

Двое малышей привыкли обманывать и куролесить. Они свалили свои обязанности на Пан Фу, который выполнял их в одиночку. Заметив, что того рядом нет, они решили, что он отправился за водой. Выбросив это из головы, они подольстились к Цуй Пин и затем бросились бежать.

Все слуги продолжали играть в карты, а звуки снаружи не затихали. Казалось, будто они соревнуются друг с другом. Через полчаса голос Ю Сян стал сухим, как мертвая ветка на земле, но продолжал сверлить их слух, это раздражало.

Цуй Пин швырнула карту на стол и прокричала: 

— Как же это бесит! Давайте подыщем где-нибудь тихое место, чтобы она кричала, сколько ей хочется!

— Да. Я положу карты в сумку, — сразу согласилась пози.

— А что, если кто-нибудь придет на двор, когда мы все оттуда уйдем? — нахмурившись, спросила молодая горничная.

— Маленького маркиза нет дома, а старая мадам на утреннем наставлении, кто может сюда прийти?! Какая ты робка! Я спрашивала Лу Ли. Она сказала, что Тао Хон и она пойдут покупать рисовое пирожное в Цянь Фу Цзи из-за этой инвалидки и скоро вернутся. Это все. Они должны скоро прийти. Естественно, они позаботятся об этой калеке. Нам тут делать нечего. Пойдем, пойдем, — настаивала Цуй Си.

Никто больше не колебался. С важным видом слуги направились к воротам напротив Ю Сян. Приближаясь к ней, Цуй Пин и Цуй Си даже заткнули уши. Увидев ее посиневшее злое лицо, она прикрыли рты и захихикали. Месяцами потворствовавшие своим желаниям, они, кажется, забыли, кто их возвысил.

— Вернитесь сюда! Идите сюда сейчас же! — сопровождаемая криками Ю Сян, компания постепенно отдалились.

Холодный ветер пронесся мимо, подняв желтые листья.

Сердитое выражение мгновенно пропало с лица Ю Сян, и ее губы изогнулись в злобной улыбке. Она проворчала:

— Если бы бог желал их уничтожить, сначала он должен был бы сотворить их необузданными. Должно быть, они забыли, что подписали договор о продаже себя в рабство. Я, Ю Сян, по сути, их богиня.

Она достала из рукава кусочек рисового пирога, обернутый в промасленную бумагу, отломала кусочек и медленно съела его.

Дул порывистый ветер. Ю Сян продолжала теребить юбку. Открытые участки кожи стали холодными и постепенно бледнели. Через полчаса солнце выглянуло из-за туч. Внезапно, едва появившись, солнечный луч беспощадно пропал. Стало очень холодно.

Две сороки приземлились на ветку, щебеча и резвясь. Это было прямо как сцена из ее сна. Струны ее сердца слабо зазвенели, сигнализируя, что к ней возвращается самый близкий человек.

Сороки у Ю Сян над головой шумели. Должно быть, это значило, что они улетают.

Ю Сян скатала промасленную бумагу в шар и отшвырнула его подальше. Затем крикнула:

— Кто-нибудь, сюда! Мне холодно, не мог бы кто-нибудь подойти поскорее!

Ее голос совершенно охрип. Он звучал как прерывистый рев.

Ю Пин Ян закончил свои дела на пару дней раньше. Он слез с лошади и направился прямиком в западное крыло. Когда юноша был дома, ничего особенного не чувствовал. Когда же оказывался вдали от родных мест, он не мог не думать о Сян-эр. И постоянно строил догадки: чем она сейчас занимается; пила ли свое лекарство; хорошо ли поела; доставили ли к ней в комнату серебро, которое он подарил; оделась ли она в плотное платье и меховой плаз, который он купил, и понравилось ли ей это.

Он странствовал по свету, но в сердце его всегда была она.

Но что он видел сейчас?

Его младшая сестра, которой он не смел коснуться, сидела во дворе в тонкой одежде. Ее лицо было бледным как бумага, губы пересохли и потрескались, а ее голос охрип от крика.

Вот как слуги приглядывали за ней, пока его не было? Чтобы она выросла и умерла без постороннего вмешательства?

Отличная работа!

В глубине его черных глаз появилось напряженное зловещее выражение. Он быстро приблизился и обнял сестру, которая уже начала плакать. Ю Пин Ян снял свой плащ и завернул в него ее холодное и неподвижное тело. Затем оттолкнул инвалидное кресло в сторону и быстро вернулся в дом.

Ю Пин Ян отнес Ю Сян внутрь, сел на мягкий диван и крикнул слугам за дверью:

— Принесите жаровню с углем. Скорее! Чтобы через полчаса все слуги были во дворе.

— Старший брат, Тао Хон, Лу Ли, Си Цю, Рон Ма и Пан Фу — хорошие люди. Мне казалось, они упорно потрудились в последнее время, так что я дала им выходной. Когда они ушли, никого во дворе не было. Старший брат, не вини их, — слабо сказала Ю Сян.

— Я знаю. Не волнуйся, — Ю Пин Ян просунул ее холодные руки к себе под одежду и потер ее бледные губы.

Ю Сян уткнулась ему лицом в грудь, глубоко вздохнула и хитро улыбнулась. Пусть она не может ходить, это не означает, что она не сможет обуздать слуг, потерявших совесть.

Несколько месяцев она была к ним снисходительна и теперь видела, кто ей предан, а кто оказался предателем. Ей было слишком лень мстить им, казнив кого-то одного в качестве примера. Этим можно приструнить их на время, но не навсегда. Им всем было бы лучше уйти следом за Цуй Пин и Цуй Си. Никого по счастливой случайности не минует чаша сия!

Если бы Ю Пин Ян не вернулся домой, как ей приснилось, Лу Ли, общавшаяся с Ма Момо перед уходом, вскоре вернулась бы.