Контент удален!

— Знаешь, Сиена, я вот что думаю. Те двое, что приходили к тебе позавчера утром, наверняка скрыли свои личности.

Спокойно произнёс Хасар, выслушав всё, что произошло с Сиеной.

Быть того не может.

При знакомстве я проверила и их визитки с указанием ведомства, и удостоверения. Как бы я ни растерялась, я не могла упустить такое из виду.

Хотя нет.

Такое ведь вполне можно подделать.

Заметив её сомнения, Хасар резко поднялся, словно желая разрядить обстановку.

Сиена, свернувшись калачиком на диване и обхватив колени руками, всё ещё была глубоко погружена в раздумья.

Ого.

На её лице было написано крайнее возмущение.

Хасар, который из-за военной провокации последние два дня находился на усиленном дежурстве и был полностью отрезан от внешнего мира, ничего не знал о случившемся.

Подумать только, пока не было связи, произошло такое.

С пустой кружкой в руках он направился к тумбочке. Негромкое бормотание Сиены за его спиной нарушало тишину комнаты.

Нагревая воду под этот аккомпанемент, Хасар чуть заметно улыбнулся.

А это не так уж плохо.

Сначала, узнав от бригадного генерала Коулмана о приезде Сиены, он очень удивился. Сиена приезжает в Габеум. И это сюда-то!

Но, узнав, что это была личная просьба Сиены, он согласился на визит сестры.

Она захотела повидаться с братом перед тем, как выйдет замуж и уедет в другую страну. Именно с ним, и ни с кем другим.

Встретившись с Сиеной после долгой разлуки, Хасар сделал для себя много открытий.

Сестра немного подросла, сошла детская пухлость щёк, лицо стало более узким, а та искренняя жизнерадостность и улыбка, сквозь которые раньше можно было прочесть каждую её мысль, приобрели совсем иной оттенок.

Да и истинные чувства она теперь скрывает весьма неплохо.

Коротко усмехнувшись, Хасар налил воду в кружку и спросил:

— Как, говоришь, звали тех двоих?

— Инспектора, кажется, Жанетт Хьюго. А чиновника — Джон Хармент.

— Жанетт Хьюго и Джон Хармент?

Выражение лица Хасара стало ещё более загадочным.

— Хватит делать такое многозначительное лицо.

— Здесь есть своя закономерность. Что-то вроде правила подбора имён для спецопераций... Судя по всему, эти двое из разведки.

— Из разведки?

Значит, всё-таки вмешался дядя.

— К тому же, военные инспекторы, как следует из названия, занимаются исключительно военными делами и не выезжают вот так запросто на места. Надо было тебе уточнить в отеле.

— Было слишком рано... У меня даже мыслей таких не возникло. Тем более, накануне Клод Марсель сказал мне, что придут из военных.

— Значит, Клод за тебя забеспокоился и решил явиться лично.

Хасар, поудобнее устроившись, подытожил ситуацию, но от его слов глаза Сиены полезли на лоб.

Широко открыв рот, Сиена возмущённо воскликнула с ошарашенным видом:

— Забеспокоился? Обо мне?

— Сама же говоришь, он явился откуда ни возьмись.

Да уж. Это и правда было странно.

Клод Марсель хоть и был в отеле прошлым вечером, но, похоже, в своём номере не ночевал.

Значит, у него были дела за пределами отеля, и то, что он заявился туда в такую рань, уже вызывало вопросы.

— Видимо, Клоду подали рапорт об отправке военного инспектора, но кто-то решил провернуть свою игру за его спиной. Клоду это не понравилось, вот он и устроил разнос.

— ...Вот именно. С порога вцепился в этих двоих.

Сиена с недовольным видом глубоко откинулась на спинку дивана. Хасар, глядя, как она обнимает подушку и закатывает глаза, со вздохом покачал головой.

— А в номер он тебя не пускал из соображений безопасности. Мало ли что разведка могла туда подкинуть, пока тебя не было. В наше время для прослушки достаточно вытащить один проводок. Им наверняка пришлось двигать всю мебель, чтобы проверить, нет ли где жучков. Такая работа быстро не делается.

Уж слишком подробное объяснение.

— И откуда ты всё это так хорошо знаешь?

— Служа на границе, поневоле привыкаешь к шпионским штучкам. Вот, держи, ромашковый чай.

Приняв кружку из рук Хасара, Сиена расправила затёкшие плечи. Только теперь напряжение начало её отпускать.

— Ну что, твоё недовольство немного улеглось?

— Не своди всё к банальному недовольству.

— Разве не поведение Клода тебя так возмутило?

Глядя на широко улыбающегося Хасара, Сиена обиженно надула губы.

— Ну, учитывая, что он мне помог, жаловаться грех, но...

— Тогда скажи спасибо и не накручивай себя.

В его словах сквозил намёк: всё ведь закончилось благополучно, так к чему лишние вопросы? Услышав нравоучение Хасара, она замолчала и подняла взгляд к потолку.

Да, благодаря ему удалось благополучно выпутаться из неприятной ситуации.

Но на душе всё равно было неспокойно. Отчасти оттого, что она не привыкла принимать чужую помощь, но больше потому, что эта помощь казалась какой-то подозрительной.

К тому же она категорически отказывалась переезжать, но в итоге всё равно проторчала в его номере целых два дня.

С чего бы вдруг Клоду Марселю оказывать мне такую любезность?

Зачем?

Из-за того, что она не могла найти ответ на этот простой вопрос, все эти два дня в её душе не смолкал тревожный звоночек.

Если бы он просто высмеял её — мол, как ты могла не предвидеть такого, — она бы хоть разозлилась. Но она совершенно не понимала, как расценивать его любезность, и от этого чувствовала полную растерянность.

— Фу-у-ух...

Откинув голову на подголовник и уставившись в потолок, Сиена тяжело выдохнула.

Её удручало, что брат считает вмешательство Клода сущим пустяком.

— О чём задумалась?

— О том, что ты как-то подозрительно непринуждённо общаешься с Клодом. С чего бы вы так сдружились?

— Ревнуешь, что ли? Что я его похвалил?

— Наверное.

Услышав этот ворчливый ответ, Хасар раскатисто рассмеялся.

В тот самый момент, когда он, уткнувшись лицом в ладони, заливался смехом, в дверь постучали.

При звуке короткого стука Хасар сверился с часами и встал.

— Сиена, побудешь здесь? Мне нужно на совещание.

— Надолго?

— Нет, где-то... на час. Вернусь — поужинаем, а потом я отвезу тебя в отель.

Добродушно улыбнувшись, он поспешно вышел. Проводив его взглядом, Сиена снова завалилась на диван.

Свой номер она получила обратно, но возвращаться в отель совершенно не хотелось. Отпуск и так уже подходил к концу.

Празднование Дня основания свернули, а из-за провокации королевства Чант не только в Габеуме, но и в соседних городах царил такой хаос, что горожане даже носа на улицу не высовывали.

Как же обидно, что её долгожданный отпуск был безнадёжно испорчен. В тот миг, когда ею овладело это досадное разочарование...

— Что это?

Лучи предзакатного солнца пробивались сквозь шторы, мягко освещая комнату... и тут на столе что-то блеснуло.

Сиена неохотно приподнялась. Среди небрежно разбросанных по столу бумаг в глаза ей бросилась блестящая гравировка.

Непроизвольно шагнув к столу, Сиена протянула руку, но тут же испуганно её одёрнула.

Наверняка это военные документы.

Пусть они и валялись тут в таком беспорядке, велика была вероятность, что это нечто секретное.

Для неё Хасар был разве что мальчиком для битья, но он всё-таки носил звание майора и считался старшим офицером.

Действительно, зачем туда заглядывать.

Она уже было смущённо развернулась, чтобы вернуться на место, как вдруг в голове промелькнула одна догадка.

А что, если это документы, связанные с провокацией королевства Чант? Она ведь до сих пор не выяснила, почему именно тогда в её номер влетела стрела.

Если она найдёт хоть крупицу информации о текущей ситуации, это может помочь ей вычислить источник того анонимного доноса.

Поддавшись сиюминутному порыву, Сиена снова повернулась к столу и нервно сглотнула.

— Ладно, только гляну, связано это с королевством Чант или нет. Прочитаю одно название, и всё.

Да, только название.

Только проверит заголовок, а если нет — просто закроет. Чего тут такого?

Сиена медленно протянула руку. Осторожно сдвинула в сторону лист бумаги, прикрывавший золотистую гравировку.

Но стоило её взгляду упасть на скрытую под листом поверхность, как мысли в её голове разом оборвались.

Там, где должно было быть название, не оказалось ничего. Ничего, кроме одной-единственной гравировки.

Чёрная металлическая папка с гравировкой была доверху набита толстыми стопками бумаг.

— …….

Кончики пальцев Сиены медленно скользнули по холодному рельефу гравировки.

Это была печать Марселей.