О том, что когда-то Клод был её товарищем по играм, знал, пожалуй, каждый — за исключением разве что младенцев, только появившихся на свет.
Обычно подобные отношения называют дружбой с детства, однако их связь всегда определялась прежде всего положением и происхождением, поэтому никто и никогда не называл их двоих «друзьями».
Сиена вспомнила голоса из прошлого, когда имя Клода вновь оказалось у всех на устах.
— Это правда? Клод действительно сделал вид, будто не заметил госпожу Сиену?
— Я же говорю! Просто прошёл мимо, и всё! Ты бы знала, какая там стояла жуткая атмосфера.
Началом трещины стал её дебют в свете, который в своё время наделал немало шума.
Тогда Сиена почти два года безвылазно прожила в поместье, а после смерти отца вернулась в имперскую столицу как раз к своему первому выходу в свет.
И конечно, встретив там Клода Марселя впервые за два года, она искренне обрадовалась.
— Клод!
Юный голос, разнёсшийся по залу, высоко поднятая рука, раскрасневшееся от радости лицо.
В то время уже ходили разговоры, что Клод удивительно быстро освоился в роли наследника, но Сиену это совершенно не занимало. Третий он сын герцога или наследник — Клод ведь всё равно оставался Клодом.
Однако вопреки её ожиданиям он с холодным лицом прошёл мимо, словно не заметив её. Все присутствовавшие в бальном зале не смогли скрыть изумления его поведением.
После этого нелепый слух о том, будто Сиена, прикрываясь влиянием матери, годами помыкала своим товарищем по играм Клодом, едва ли не сразу превратился в общепризнанную истину.
Тут же вспомнили и о том, что третьего сына Марселя почему-то никогда не рассматривали среди возможных женихов Сиены, а ведь теперь это казалось подозрительным.
Тем более что слухи о поисках подходящей партии уже давно разошлись по столице: говорили, что покойный император всерьёз обсуждал даже кандидатуру принца из чужого королевства.
В конце концов дом Марселей прислал письмо с извинениями и подарки, чтобы смягчить гнев её матери Ференсы, однако между Клодом и Сиеной всё же пролегла небольшая трещина. Да и сама Сиена с тех пор больше не пыталась первой с ним заговорить.
А когда поползли слухи о том, что покойный император оставил тайное завещание, и без того натянутые отношения стали ещё хуже.
Пусть содержание документа официально и не обнародовали, подобные вещи всё равно просачиваются наружу — хотя бы в виде туманных пересудов вроде: «Говорят, в личном завещании императора было кое-что записано».
Новый император и герцог Марсель прекрасно знали, как лучше всего успокоить взбудораженный народ.
Вырвать росток с корнем, растоптать его, а затем пустить на удобрение для укрепления императорской власти. В роли добычи оказалась давно мозолившая всем глаза принцесса Ференса.
Когда всё закончилось, от графского дома Биче остались одни лохмотья.
Император сделал заказ, герцогский дом искусно приготовил и подал блюдо — должно быть, для всего света оно оказалось весьма аппетитным поводом перемывать им кости.
Сиена отпила тёплого чая и медленно перевела дыхание.
Неужели здесь найдётся хоть один человек, который не знает об их общем прошлом?
Это уже пытка.
«Если бы дело было только в неудобном месте, я бы ещё промолчала».
Сиена искоса обвела взглядом императора, затем императрицу, принцессу и принца, а следом и их родню по материнской линии.
— Что такое, Сиена?
Почувствовав её взгляд, император первым заговорил с добродушной улыбкой.
Сиена тут же ответила безупречной, словно нарисованной улыбкой:
— Просто подумала, что давно вас не видела, дядя. И вас тоже, тётя. Надеюсь, вы были здоровы?
— Сиена, я ведь просила тебя навещать нас почаще, а ты показываешься на глаза лишь по таким случаям. Я прямо-таки обижена.
— Простите меня, Ваше Величество.
— Ах ты лисица.
И всё же Сиена каким-то образом продолжала сидеть за этим столом, больше похожим на терновый куст. Кажется, она совершенно определённо просила на подобных императорских мероприятиях по возможности сажать её где-нибудь с краю.
Сейчас ей отчаянно хотелось щедро наградить того, кто сегодня составлял рассадку.
— Ну а ты что думаешь, Сиена?
Чтобы не выдать, что совершенно не следила за разговором, она чуть склонила голову набок и мягко улыбнулась глазами.
На это императрица тихонько вздохнула и сама подсказала Сиене, о чём идёт речь.
— Я о реформе, которую продвигает Его Величество. Меня несколько тревожит, что закон о наследовании хотят изменить за столь короткий срок.
Сиена улыбнулась, глядя на озабоченное лицо императрицы. Причина, по которой этот вопрос задали именно ей, была очевидна.
Куда ни ступи — всюду минное поле.
— Вот как? А я слышала, что подданные империи восприняли эту перемену вполне благосклонно.
— Просто всё это кажется слишком радикальным. Все пытаются его отговорить, но…
От очередного упрёка императрицы на лице императора уже начало проступать недовольство, когда Сиена неожиданно произнесла:
— И всё же я считаю, что решение Его Величества весьма мудрое.
— Что?
Глядя на растерянную императрицу, Сиена ещё раз мягко и вкрадчиво повторила:
— Ваше Величество, вы поступаете превосходно.
Теперь уже не только императрица, но и все сидевшие рядом с удивлением повернулись к Сиене.
Суть реформы закона о наследовании заключалась в том, чтобы отказаться от преимущественного права старшего законного сына и впредь не делать различий между наследниками по половому признаку.
И дело было даже не столько в том, что сама реформа вызывала немало споров. Подобная перемена вполне могла вновь задеть за живое её мать, некогда замыслившую мятеж.
Все, вероятно, ожидали, что Сиена уклонится от ответа, пробормочет что-нибудь неопределённое и тем самым выберется из неловкого положения. Однако её одобрение прозвучало чересчур ясно и недвусмысленно.
— Какой ещё государь стал бы настолько заботиться о мнении народа и столь искренне стремиться улучшить его положение? Я целиком и полностью за. Дядя, вы восхитительны.
С этими словами Сиена даже подняла большой палец и обаятельно улыбнулась. Император, до того сидевший с совершенно ошеломлённым видом, вдруг расхохотался.
— Ха-ха-ха! Вот как, Сиена. Уже и льстить научилась. Совсем взрослая стала.
— Да я совершенно искренне! Ну вот, теперь мне даже обидно!
— Всё, довольно! Сегодня хороший день, так что давайте говорить только о приятном.
Сиена взглянула на императора, вновь пришедшего в хорошее расположение духа, улыбнулась вместе со всеми и повернула голову прямо.
И, разумеется, тут же встретилась взглядом с Клодом, на лице которого появилось весьма неоднозначное выражение.
Сиена игриво ему подмигнула.
Это был почти рефлекторный жест, выработанный той самой светской маской поверенной графа Биче, однако Клод застыл так, словно увидел нечто совершенно немыслимое.
Заметив его озадаченное выражение, Сиена тут же отвернулась и одарила такой же улыбкой сидевших рядом.
«Да что с ним такое, в самом деле?»
До сих пор ведь сидел с совершенно непроницаемым лицом.
Вернув себе привычное выражение, Сиена больше ни разу на него не взглянула. Так она и просидела там без возможности уйти почти до самого вечера. И лишь когда наконец сумела выбраться, Клод Марсель, которого она считала давно уехавшим, внезапно преградил ей дорогу.
— Госпожа Сиена.
— Да, господин Клод.
Сиена улыбнулась и присела в реверансе, хотя уголок её губ предательски дрогнул.
— Вы не могли бы уделить мне немного времени?
Похоже, о долгожданном окончании этого дня оставалось только мечтать.
***
Клод Марсель хитёр. Теперь это совершенно ясно.
Наверняка потому и подкараулил её у самого выхода: знал ведь, что стоит Сиене покинуть главный дворец, и она попросту сделает вид, что его не заметила.
Ей и без того нужно было скорее вернуться в особняк и подготовиться к долгому отпуску, начинавшемуся уже завтра, а он заставил её потратить целых пятнадцать минут только на дорогу до гостиной!
«Может, убить его?»
Сумерки уже давно сгустились, и время было такое, что, стоит немного задержаться, её ещё, чего доброго, оставят на ужин.
Слуга, распахнувший дверь гостиной, почтительно поклонился и спросил, не нужно ли им чего-нибудь.
— Чай не нужен.
— В таком случае прошу вас беседовать без стеснения.
Дверь закрылась после безукоризненно вежливого поклона, и в гостиной они остались вдвоём. Первой в конце концов заговорила Сиена.
— Так что тебе от меня нужно?
— Сегодня вы сказали лишнее.
— Что?
— Вам вовсе не обязательно было заявлять, что вы поддерживаете реформу закона о наследовании.
«Значит, опять решил придраться».
Терпение Сиены, ещё мгновение назад намеревавшейся закончить этот разговор по-хорошему, мгновенно истончилось.
— Знаешь, Клод, существует такая вещь, как перерыв между придирками.
Он посмотрел на неё так, словно она несла какую-то несусветицу.
— Пока этот срок не истёк, снова цепляться ко мне нельзя. Так принято. Это, между прочим, общественное соглашение. Так что давай уже знать меру. Хорошо?
Чем быстрее говорила Сиена, тем меньше становилось расстояние между ними. К концу она уже почти откровенно отчитывала его, и Клод, словно принимая вызов, ответил с таким же жёстким выражением лица:
— Подобное поведение не пойдёт на пользу ни вам, ни графскому дому.
У Сиены от изумления приоткрылся рот.
«Да что за чушь!»
Какая ему разница, пойдёт это ей на пользу или нет?
Между ними уже давно не было ничего, что давало бы ему право раздавать подобные нелепые советы. Тем более что Сиена и без того находилась в положении дочери бывшей императорской принцессы Ференсы, которую заклеймили как источник возможного мятежа.
В её положении стоило начать всерьёз отвечать на каждый подобный вопрос да ещё держаться высокомерно — и всё стало бы только хуже. Особенно когда удочку намеренно закидывали именно затем, чтобы посмотреть, как она отреагирует.
Ошеломлённая этой нелепостью, Сиена глубоко вдохнула и вновь встретилась с Клодом взглядом. Подобное вмешательство она не могла ни понять, ни принять.
Сделав вид, будто совершенно не понимает, о чём он говорит, Сиена слегка склонила голову набок и придала взгляду жалобное выражение.
— Не понимаю, о чём ты вообще, Клод. Какое ещё поведение?
— Си-Си.
Старое, давно позабытое ласковое прозвище неожиданно сорвалось с его губ.
