Контент удален!

⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠⁠— …….

Сиена с силой сжала кулаки.

На его лице не читалось никаких эмоций. В глазах невозможно было уловить ни тени намерений.

Решение герцогства Марсель профинансировать проект графства Биче само по себе не могло даться легко. А уж тем более — получить единогласное одобрение совета старейшин.

Да как ему это удалось?

Пусть сейчас Марсель и считается ближайшим соратником императора, но ещё несколько лет назад он как от чумы шарахался от любых дел, связанных с императорской семьёй. А уж если это касалось принцессы Ференсы — тем более.

И чтобы старейшины герцогства Марсель проголосовали за вложение средств в проект графства Биче… В это было трудно поверить.

Зал загудел — окружающие были ошарашены не меньше Сиены. Аристократ, сидевший рядом с графом Лумосом, прикрыл рот рукой и о чём-то быстро зашептал.

— …Детали будут объявлены отдельно по итогам голосования. Итак, переходим к голосованию.

Тук, тук — звонкий стук председательского молотка разнёсся по залу, словно сигнал тревоги.

Результаты голосования оказались ошеломляющими.

Семьдесят девять — за. Восемнадцать — против. Двое воздержались.

Это был тот самый момент, когда проект, затеянный ради восстановления графства, наконец получил официальное одобрение.

Приняв поздравления и поблагодарив всех, Сиена ещё какое-то время не вставала со своего места.

Галерея напротив уже опустела.

Сиена ненадолго задержала взгляд на его пустом кресле, а затем отвернулась.

Её охватила странная апатия. Утверждение проекта — это, конечно, прекрасно. Тем самым одно из начинаний графства, уничтоженных императором четыре года назад, вновь встало на ноги.

Благодаря этому проекту побочные ветви Биче, вассалы и простые горожане получат стабильный доход. Это стало возможным лишь потому, что все они стойко держались эти четыре года.

Поэтому сегодня стоило забыть о тяжёлых буднях и просто праздновать победу.

Но…

Клод Марсель.

Из-за одного этого мужчины, внезапно влезшего в её планы, настроение Сиены испортилось вконец. Незваный гость.

Такой подавляющий перевес голосов, несомненно, был заслугой Марселя. Ещё вчера голосов «за» набиралось едва ли больше шестидесяти.

Сразу после оглашения заявления на их сторону переметнулось около двадцати человек.

Сиена сильнее сжала подлокотник кресла.

Я не думала, что его влияние настолько велико.

До сих пор в качестве инвесторов она привлекала центристов, намеренно обходя стороной фракции, возглавляемые герцогскими семьями.

Только сейчас она поняла, что около двадцати аристократов всё это время лишь маскировались под центристов.

— Ха-ха.

Ей совершенно не хотелось проталкивать проект за счёт денег врага.

Поднявшись с места, Сиена одёрнула одежду и зашагала к выходу.

Теперь стали ясны две вещи.

Клод Марсель управляет центристами, и это его личная инициатива, не связанная с делами герцогства.

***

— Заявление доставили за двенадцать минут до начала заседания. Это была не просто отправка в последний момент, а скорее точный расчёт по времени.

Джон, наблюдая за молча курящей Сиеной, осторожно продолжил:

— И ещё… Около полудня в поместье доставили вот это. Отправителя отследить не удалось.

Взяв конверт, Ханна проверила содержимое. Внутри оказалась маленькая коробочка и записка.

[Приношу извинения за грубость в Габеуме. Прошу принять это, пусть и с запозданием.]

— Открыть?

Сиена выдохнула дым и кивнула, после чего Ханна осторожно приоткрыла крышку.

— Б-брошь…

Брошь идеально подошла бы к строгим костюмам, которые так любила носить Сиена. Изящная вещица с красивым золотистым камнем.

Положив руку на подлокотник, Сиена склонила голову и прищурилась, разглядывая украшение.

Грубость в Габеуме, значит.

Кроме того случая, когда к ней в номер вломились двое агентов разведки под прикрытием, ничего на ум не приходило. Анонимный донос — уж точно не повод извиняться за грубость.

— Может, что-то произошло?

Помощники выглядели озадаченными, поскольку Сиена не рассказывала им об агентах.

Сиена, вяло разглядывавшая камень, усмехнулась.

— Ханна.

— Да, леди Сиена.

С усилием выпрямившись, Сиена подозвала Ханну. И когда та подошла ближе, протягивая брошь, чтобы её было лучше видно… Сиена поддалась внезапному порыву.

Творят, что хотят.

Это не извинение, а сигнал. Знак того, что разведка хочет наладить с ней прямой канал связи в обход императора.

Сиена сделала длинную затяжку, а затем с силой вдавила окурок прямо в драгоценный камень.

По поверхности камня брызнули искры, и на него осел чёрный пепел. На лице Ханны, смотревшей на брошь, отразилась крайняя растерянность.

Сиена улыбнулась ей и приказала:

— Сожги всё.

***

Отослав всех, Сиена легла на кровать и закрыла глаза. Веки отяжелели, а от переносицы ко лбу и макушке пульсировала головная боль.

Как нелепо: она так хвасталась, что устроит вечеринку после успешного голосования, а в итоге просто слегла.

В приоткрытое окно доносился шумный смех помощников.

— Да, им тоже нужно отдохнуть.

Последние несколько месяцев они работали по её графику и наверняка тоже толком не спали. Нужно давать им как следует расслабиться, чтобы потом снова гонять их в хвост и в гриву.

— Ох, сейчас умру…

Она как раз держалась за лоб и ворочалась в постели, когда услышала посторонний звук.

Приподнявшись, Сиена повернула голову к двери. В щели под ней мелькнула тень — кто-то переминался с ноги на ногу.

— Кто там?

— Это Джон.

— Входи.

Сиена села и укорила осторожно вошедшего в комнату Джона:

— Чего ты там топчешься?

— Боялся потревожить вас, раз вы отдыхаете…

— Раз ты пришёл сюда лично, дело явно важное. Что случилось?

— Я пришёл доложить: нам удалось частично выяснить источник инвестиций от герцогства Марсель.

— Садись.

Опустившись на стул возле кровати, Джон с лёгкой тревогой на лице заговорил:

— Инвестиции Марселей — это не официальные средства. Это личные активы, зарегистрированные на имя молодого герцога.

— Что это значит? Личные активы?

— Формально вложение оформлено от лица семьи, но если проследить источник — большую часть составляют его личные деньги. Более того, картинка с единогласным решением совета старейшин — не более чем ширма. На деле, скорее всего, это было исключительно личным решением молодого герцога.

Головная боль, и без того давившая на глаза, усилилась.

Всё началось с того момента, как в это дело влез Клод Марсель. Вот он, корень всех проблем.

Она с таким трудом прокладывала этот путь, а он взял и всё испортил.

Держась за лоб, Сиена медленно закрыла и открыла глаза, словно просчитывая ходы.

— Джон.

— Да.

— Никто не должен об этом узнать. Только ты и я.

— Понял.

— И ещё одно. На следующей неделе мы разошлём приглашения на встречу с инвесторами. Для Марселей отправляй Клоду.

— Не герцогу?

В голосе озадаченного Джона скользнуло сомнение.

— Ты же сам сказал, что инвестиции пошли из его личных средств. Герцог в любом случае и пальцем не пошевелит, а Клод Марсель наверняка явится… Надо же дать ему понять, что мы в курсе. Человек принял такое важное решение, игнорировать это было бы невежливо.

Едко добавив это, Сиена снова откинулась на подушки.

— Пока остановимся на этом.

***

Она совсем об этом забыла.

О том, насколько тесен светский круг столицы.

Сполна прочувствовав это открытие, Сиена выпрямила спину.

За два дня до Великого праздника в салоне «Авена» было вдвое суетливее обычного.

Сезонные коллекции дорогих салонов выходили именно в это время года, поэтому от аристократов, заглядывающих на последнюю примерку перед праздником, не было отбоя — от гостиной на первом этаже до примерочных на втором яблоку негде было упасть.

Сиена пришла, чтобы забрать костюм, заказанный два месяца назад. Платье для праздничного бала ей каждый год присылали из дворца, а этот наряд предназначался для приёмов и встреч с инвесторами.

Голосование завершилось, и она подумала, что даже в этой суете шопинг поможет ей немного развеяться. Но...

— О боже! Сиена!