Контент удален!

Щенок.

Пёмджун нахмурил бровь и повернул взгляд на преподавателя. Он даже толком не слушал, но пропустить это было невозможно. Кто просил его устраивать сольное представление? Методика преподавания была совершенно никудышной. Он шёл вперёд, даже не проверив, понял ли его ученик материал. Хотя тема была не такой уж сложной, и Пёмджун, по сути, всё понимал, он не выносил недобросовестных людей.

— С объяснениями закончил, — безучастно сказал Пёмджун, постукивая пальцем по планшету. Настроение было испорчено, и он не хотел продолжать занятие.

— Делай задание. Проверь сообщения, — приказал он.

— Да... — ответил преподаватель.

— Иди.

— Да.

Почувствовав, что Пёмджун явно не в духе, преподаватель вежливо поклонился, собрал сумку и вышел. Люди, страшившиеся и почитавшие семью Тигров, обычно вели себя именно так — предельно почтительно. Пёмджун встал и, выйдя во двор, снял футболку. Без колебаний он прыгнул в личный бассейн, устроенный при его общежитии. Он был небольшим, плавать было тесновато, но всё же лучше, чем ничего.

И снова перед глазами всплыл тот «морской водорослью» вытащенный из фонтана тип. Такой нежный, такой беспомощный... Вспомнилось, что этот парень вообще часто оказывается связан с водой: сначала пруд у Оперного театра, потом — сцена под дождём, когда он истекал кровью. Теперь этот образ — промокший, дрожащий, худой — врезался в память, словно наваждение.

Поплавав немного, он вылез, стряхивая с себя воду. Вытер волосы полотенцем, отряхнулся. От короткого заплыва захотелось курить. Он взял сигарету со стола, сунул в рот, откинул голову. Щёлкнул зажигалкой, и над его острым носом и лицом качнулось красноватое пламя.

Фу-у.

Выдохнув дым, он повертел головой. Жертвенный агнец. Стоит ли наступить на того, кто липнет к Ё Хыль, выпрашивая сочувствие? Изнутри бурлила изменчивость. То хотелось растоптать его за наглость, то при взгляде на его жалкий вид возникало ещё большее желание убить.

Фу-у.

Длинный дым рассеялся в воздухе. Мысли не могли прийти к определённости. «Оставить его?» — думал он, но в другой день эта мысль сменялась «нет, так просто не пройдёт», и это постоянно мучило его. Раздражающий, надоедливый парень. Даже без детских шуток с биби-ганом он мог легко убрать его с глаз, если бы захотел. В этом он был уверен.

Библиотека, фасад которой напоминал готический собор, располагалась в восточной части школы. Это место символизировало начало знаний — там, где вставало солнце. На доске объявлений висел официальный документ с печатью администрации университета.

[Здравствуйте, студенты EMBS!

Одной из ценностей EMBS является уважение и поддержка равенства и разнообразия.

Вместе с этим мы стремимся к созданию лучшего общества, заботясь об окружающей среде и будущем.

В последнее время много споров о существовании жертвенных агнцев, но они также являются ценными людьми, живущими в этом мире.

В академии интеллекта и культуры дискриминация и нарушение прав человека по этому поводу считаются недопустимыми. Просим вас, как интеллектуалов, быть рассудительными и показывать достойный пример.

Мы надеемся, что сможем преодолеть ненависть, предрассудки и конфликты, созданные старшим поколением, нашими собственными силами.]

Студенты, прочитавшие объявление, были ошеломлены.

— Ха. Это шутка?

— Как это понимать? Принимайте как есть, так будет дальше. Вот и всё.

— Это неуважение к студентам.

Недовольные голоса не утихали. Все ждали извинений или хотя бы официального заявления, но это было скорее уведомление: жертвенный агнец продолжит ходить по кампусу, так что примите это. А если нет — ты не интеллектуал.

— Ха, ну мы и лохи.

— Может, сообщить родителям и официально выразить протест?

— Стоит ли? Мы же взрослые люди, тащить сюда родителей...

— Точно. Это может быть плевком в собственное лицо.

Мнения разделились.

— При чём тут это. Они же овцы, а что делают эти овцы в обществе...

Из-за этого мог вспыхнуть конфликт, но одно замечание разом остудило всех:

— Это же Пёмджун сказал, что всё нормально.

— Пёмджун?

— Он словами не говорил, но приказал поймать того, кто стрелял из биби-гана, а потом это объявление и появилось. Я слышал, что школа примет меры в отношении тех, кто это сделал, кто бы они ни были.

— Вот это да.

— К тому же это же почти покушение на убийство. Он упал, истекая кровью... Если бы попали в другое место...

— Если бы Пёмджун не вмешался, его бы ещё несколько раз ударили, и он бы точно попал в больницу.

— Да ладно, от биби-гана не умирают.

— А ты попробуй. Я думал, он умрёт.

— Что?

— Да хватит вам. Мы-то что изменим? Всё уже решено.

Даже среди жарких споров влияние Пёмджуна было поразительным. Его поступок — будь то минутная жалость или каприз — одним словом объединил всё это сложное общественное мнение.

— Да, бессмысленно придумывать истории. Вообще-то стрелять из биби-гана — это перебор. Если бы так сделали с дикой собакой или бродячей кошкой, люди бы тоже возмутились.

— Точно. Стрелять в того, кто уже истекает кровью, — это почти психопатия. Неудивительно, что Пёмджун вмешался.

— Кстати, а ведь Пёмджун-то неожиданный, да?

При упоминании Пёмджуна разногласия сразу растаяли. Он был мерилом этой школы. Если он не прощал — не прощали и они. Если он прощал — прощали и они.

— Я сейчас видел его перед корпусом управления. Он стоит в соляном круге. Если он будет там стоять каждый день, может, скверна спадёт?

— Да где там. Нет удачи — значит нет удачи.

— Кстати, я слышал, что овцы используют различные методы, чтобы избавиться от своей нечистоты. Говорят, если в полнолуние, в полночь, убирать кладбище и утешать души умерших, то скверна смывается... Может, этот жертвенный агнец собирается делать то же самое?

— А? Полнолуние? Это что, оборотень?

— Вот именно. Соль, кладбище... Дикость какая-то.

— Ой, моя бабушка тоже всегда соль использовала. Говорит, если что-то плохое случилось — солью посыпай.

Когда разговор зашёл о бабушке, спорить стало не о чем.

— Ну да, это же и при переезде или после похорон говорят.

— В любом случае, что уж теперь. Похоже, ничего не поделать.

После этого студенты вскоре прекратили споры. Всё равно Пёмджун вмешался... Протестовать было бессмысленно.

Парень снова стоял в соляном круге. Стоял уже несколько дней, и казалось, что выносливости ему не занимать. Он не читал свои любимые книги и не двигался. Пёмджун остановил машину, опёрся локтем на открытое окно и смотрел на него, закуривая.

Выпуская последний дым, он почувствовал вибрацию телефона. Посмотрев на экран, он увидел имя Анны. Женщина, звонившая ему последние несколько дней, снова была на связи. Пёмджун с раздражением нажал «отклонить». Выбив пепел, он потушил сигарету и открыл дверь. Игнорируя очередной звонок, он направился в сторону главного корпуса. Видимо, узнав от проректора о том, что его тайна раскрыта, она забеспокоилась. Пазл сложился: стало ясно, как жертвенный агнец попал в школу — через связи проректора.

— Старший.

Обернувшись на голос, Пёмджун увидел улыбающегося Мин Хо. Его соседа по группе рядом не было.

— А Сын Ха?

— А, у него сегодня другие занятия. Старший, во сколько у вас заканчиваются пары? Может, выпьем по одной в пабе в центре?

Пёмджун удивлённо посмотрел на него.

— Говорят, там есть паб с хорошей атмосферой.