Контент удален!

Пёмджун, Мин Хо и Сын Ха пришли в паб в шумном квартале. На улицах висели плакаты, анонсирующие скорый праздник «Ночь коренных жителей», который должен был объединить студентов и местных жителей. Внутри паба было дымно, людно и шумно: за столами смеялись, у бильярдного стола стучали шары, бармен ловко смешивал коктейли. В тёмных углах целовались пары, а под музыку кто-то танцевал, создавая томную, чувственную атмосферу.

Пёмджун пил виски.

— Старший, вы точно не хотите вступить в клуб? На кампусе же скучно, — снова спросил Мин Хо.

Опустив стакан, Пёмджун ответил вопросом:

— А вы?

— Ха-ха, мы вчера записались, — ответил Сын Ха.

Пёмджун приподнял бровь.

— Мы вступили в клуб школьной газеты. Там хорошие связи, — добавил Сын Ха.

Интересно, они же говорили о финансовом и бизнес-клубе, а выбрали газету. Но это было их право.

— Хотелось бы чего-то более активного, но связи важнее, — пояснил Мин Хо.

Пёмджун понимал их мотивы. Эти двое были честолюбивы, но их прямота ему даже нравилась. Куда хуже те, кто прячет свои желания и действует исподтишка.

— А вы точно не хотите? Там много полезной информации, собираются интересные люди, — настойчиво продолжал Мин Хо.

В этот момент к ним подошла знакомая фигура.

— Оппа, привет! — раздался самоуверенный женский голос.

Ко Мёхи, сияющая и уверенная в себе, с подругой подошла к столику. Не дожидаясь приглашения, она села на свободное место.

— Сегодня же бар, так что можно? Не будем же мы обсуждать задания в таком шумном месте, — лукаво улыбнулась она и усадила подругу рядом.

— О чём говорили? — сразу спросила она, обращаясь к Сын Ха, чтобы не дать Пёмджуну возможности отказать.

— Да о клубах, — ответил тот.

— О, оппа, ты вступил в какой-то клуб?

— Старший не вступает, — ответил Сын Ха.

Мёхи с хитрым прищуром посмотрела на Пёмджуна:

— Оппа, у вас же есть большая яхта?

Глаза Мин Хо и Сын Ха округлились.

— Яхта?

— Да, я слышала, она недавно пришла в порт. Огромная, говорят, ваша, — Мёхи явно что-то задумала.

Пёмджун молча отпил виски. Яхта была куплена для того, чтобы наслаждаться морем, ловить рыбу и смотреть на закаты, а не для вечеринок.

— О, яхта! Может, устроите вечеринку? — с надеждой спросил Мин Хо, но не решился прямо просить приглашения.

— Или, оппа, может, просто спокойно отдохнёте на ней? — Мёхи с многозначительной улыбкой предложила провести время наедине. Она явно намекала на нечто большее.

Пёмджун уже подумывал, что это неплохая идея, как вдруг к столику подошёл официант:

— Извините, вас кто-то ищет.

Пёмджун поднял глаза. Это была Анна. Он несколько раз проигнорировал её звонки, и теперь она сама пришла в паб. Увидев его, она решительно направилась к нему, схватила стакан с виски и вылила ему на голову.

Внутри стакана оставалось немного, но унижение было неприятным. Пёмджун нахмурился, встал и стряхнул с волос жидкость. Анна, не успокоившись, замахнулась, чтобы ударить его, но он перехватил её руку.

— Что вы делаете, профессор? — спокойно спросил он, наклоняясь к её уху.

— Ты мерзавец! — процедила она.

— Я так хорошо к тебе относился, а ты теперь обзываешься? Ты же была в восторге, — его голос звучал насмешливо, но глаза оставались холодными. Он смотрел на неё, как на грязь. Даже после их близости, он не испытывал к ней ничего, кроме презрения.

Анна сжала зубы. Она надеялась, что он ревнует к проректору, но поняла — он просто выбросил её, как мусор. Он даже не дал ей шанса объясниться, просто оборвал все связи.

— Зачем ты продолжаешь приставать? Проректор будет расстроен, — с улыбкой сказал он, убирая прядь волос с её лица.

— Ты мне не по вкусу, но было весело.

— ...! — Анна задрожала от ярости.

— Прощайте, профессор. Я вырос без манер, так что не ждите проводов, — холодно бросил он и развернулся.

— Сволочь! — она сжала кулаки, но он уже ушёл.

Ё Хыль недоверчиво переспросила:

— Уборка кладбища?

Иён кивнула. Она собиралась пойти ночью, в полнолуние, на кладбище и прибрать там. Ё Хыль была в недоумении: это же опасно и бессмысленно. Иён и так целыми днями стоит в соляном круге, вызывая насмешки. Зачем ей это?

— Не нужно. Это глупость, — отрезала Ё Хыль.

— Я хочу сама очиститься от скверны, — твёрдо ответила Иён.

— ...?

— Моё тело должно стать чистым, чтобы я могла принимать ваши несчастья. Так мне будет спокойнее.

Ё Хыль не знала, что сказать. Иён была серьёзна, будто и правда верила, что в ней сидит проклятие. Но Ё Хыль за время их знакомства видела в Иён только добро и тепло. Она успела избавиться от предрассудков о народе овец, навязанных обществом, и теперь чувствовала себя виноватой.

— Я бы не хотела, чтобы ты делала такую глупость, — настаивала Ё Хыль.

— Это займёт немного времени. Я вернусь. Мне так будет легче, — Иён была непреклонна.

Казалось, она пыталась искупить свою «вину» перед этим жестоким миром, и это было по-своему трогательно.

За несколько минут до полуночи Иён пришла на кладбище. Полная луна освещала старые каменные надгробия и кресты, отбрасывая жуткие тени. Ей казалось, что души умерших смотрят на неё. Холодный пот выступил на ладонях. Она боялась, но знала, что должна это сделать. В её деревне было принято ухаживать за могилами, чтобы очиститься от скверны, и она делала это и для своей матери. Однако впервые ей предстояло проделать это в одиночку.

Взяв необходимые вещи, она подошла к маленькому сараю у кладбища, открыла дверь и включила свет.