Глава 5
Пё Чисан, который всегда был воплощением милосердия, глубокого уважения и заботы, испарился, словно по лжи. Мир раскололся, вселенная разлетелась на куски. Вслед за потрясением, вызванным смертью матери, пошатнулись сами его корни. Ему было двадцать два года. Перед портретом на поминальной церемонии Пёмджун сидел, словно окаменев, так же, как когда-то после смерти матери. Сердце болело, но он решил, что не имеет права плакать. Упрямство поглотило даже скорбь.
Вместе с этим все ограждения, созданные Чисаном, были сорваны, и он оказался стоящим посреди ледяного ветра, встречая его голым телом. Так его притащил отец. В эту толпу. Если точнее, он сдался сам. Он прекрасно знал, что без богатства он — ничто, и понимал, что должен унаследовать бизнес отца. Он не мог по глупой прихоти разорвать связь с его богатством и силой. Теперь он подчинился неизбежности, и его разум повзрослел ровно настолько, насколько это было необходимо.
Ему, поступившему с опозданием на три года, пришлось провести время на этом изолированном острове, запертым вместе с молокососами. Вместо бессвязной речи он мечтал о сигарете, но тут его внимание привлекла тихая деталь. Это началось с того, что он заметил стоящую впереди Ё Хыль.
Каштановые волосы, зелёная лента-заколка. Стоя в последнем ряду, она слегка двигалась, разговаривала с соседом и улыбалась, ведя себя довольно рассеянно. Ё Хыль, драгоценное сокровище семьи Лис, внучка королевского рода. С детства у неё было слабое здоровье, и ей было трудно посещать школу. У неё не было какой-то конкретной хронической болезни, но он помнил её ещё по средней школе, где они учились вместе. Девочка, которая ходила в школу с перерывами, а потом внезапно исчезла.
Каштановые волосы и карие глаза запомнились ему — он часто ловил себя на том, что смотрит на неё. Бледное, с голубоватым оттенком лицо, раскосые глаза, напоминающие лисьи, и странное спокойствие с достоинством — всё это тогда показалось ему удивительным.
Поздняя весна третьего года после того, как он вернулся в школу после похорон матери. В день, когда он пришёл раньше обычного, из музыкального класса доносилась мелодия пианино. Заглянув в окно, он увидел, как свежие весенние солнечные лучи падают на фортепиано. Свет, просачивающийся из двери, заставлял пылинки на столе блестеть, а внутри сидела она. Он давно знал эту девочку, но именно в тот день она показалась ему таинственной. Красивая музыкальная мелодия заставила Пёмджуна на мгновение остановиться. Девочка, которая длинными белыми пальцами, словно творя волшебство, касалась клавиш, привлекла его взгляд в тот момент.
Казалось, время остановилось. Он был тем, кто ко всему относился с безразличием и не интересовался миром. Скучная школьная жизнь, жизнь, лишённая интереса и мотивации. Это был момент, который встряхнул его разом. Какое название дать этому свежему чувству? Может, он завидовал красивым рукам, играющим на пианино? Стал бы он с такими руками человеком, обладающим выдающимся художественным чутьём, которого так желала его мать? Её музыка была прекрасна, и он завидовал её таланту. Возможно, он хотел его украсть.
После этого он осознал, что время от времени обращает на неё внимание. Знал ли он, что это была проекция тоски по матери, которая когда-то пыталась учить его играть на пианино? Он испытывал смешанные чувства любви и ненависти к матери, навязывавшей ему живопись и музыку, но она точно была ему дорога.
Ему хотелось, как обычно, подойти и заговорить с ней без колебаний, но почему-то эта мысль тихо застряла в его сердце. Возможно, он не хотел признавать, что через такую маленькую девочку вспоминает и тоскует по матери. Такие жалкие чувства отец ему никогда не позволял.
Проведя черту, Пёмджун чисто стёр малейшие эмоции и любопытство. Он решил, что достаточно просто наблюдать за ней со стороны.
Но вскоре Ё Хыль исчезла из школы, получив известие о том, что её здоровье ухудшилось. А теперь она объявилась на вступительной церемонии в университет. С немного странным чувством Пёмджун слегка ухмыльнулся, но тут же заметил нечто раздражающее.
Ё Хыль постоянно поворачивала голову и разговаривала с... парнем? Рядом с ней стоял какой-то мужчина, похожий на прислужника. Возможно, дворецкий, или, учитывая его молодость, он мог показаться телохранителем... но для этого он был слишком худым, а кости слишком маленькими. Его лицо было нежным и изящным, похожим на наложника.
Рост едва ли дотягивал до 170 сантиметров, маленькое лицо, тонкая, словно готовая сломаться шея. Парень, который изредка улыбался в ответ на слова Ё Хыль, носил на руках отвратительные белые перчатки. Наверное, водитель, которого она привезла с собой на остров? Что он вообще здесь делает, разгуливая среди студентов?
В глазах Пёмджуна, ощутившего смутное раздражение, однако, не отразилось никаких перемен.
«Итак, пожалуйста, проверьте схему размещения в актовом зале и займите свои места в общежитиях».
Мужчина, стоявший внизу сцены, говорил в микрофон. По его словам, похожему на сотрудника административного отдела, стало ясно, что сегодняшняя официальная церемония завершена.
«Схема размещения в общежитиях находится в актовом зале, посмотрите её...» — он посмотрел на гостей, сидевших на втором этаже, и продолжил:
«Проведите время с родителями, отдохните, а затем соберитесь на площади перед Оперным театром к 8 часам вечера. У нас состоится вечер в честь первокурсников и церемония зажжения фонарей, пожалуйста, не опаздывайте. Что касается пользования общежитием, пожалуйста, ознакомьтесь с информационной брошюрой, и, пожалуйста, обязательно соблюдайте правила, так как в 11 часов вечера проводится мониторинг общежитий».
С завершающими словами церемонии родители на втором этаже начали постепенно вставать. Студенты тоже поднялись и начали двигаться.
Университет, построенный на огромной территории, — поистине грандиозный масштаб, достойный престижной частной школы: более двухсот индивидуальных общежитий и десятки учебных корпусов, не считая нескольких частных домов. Роскошные отдельные общежития, не уступающие курорту, были гордостью и отличительной чертой EMBS. Нигде в мире не было общежитий престижного частного университета такого масштаба, выпускающего мировых лидеров. Инвестиции фонда «Белантия» были вполне оправданы.
Было всё: от гуманитарного и социального факультетов, научного корпуса и других специализированных отделений до библиотеки, спортзала, исследовательских центров, художественного корпуса, академического корпуса, помещений для клубов, бассейна, актового зала и даже Оперного театра.
«Вот это да, просто великолепно», — восхитился один студент.
«Настоящий земной рай», — согласился его друг, кивая.
«Ботанический сад? Здесь что, оранжерея? Ого, там даже кладбище есть», — начали переговариваться они.
Когда кто-то указал на нижнюю часть схемы, другой заметил:
«Это ведь то самое кладбище? Говорили, что хотели снести художественный корпус, но нашли кладбище со стороны частных домов, и его оставили как есть...»
«Вау. Как бы то ни было... Разве это нормально, что на территории школы есть кладбище?»
«Говорят, из-за протестов местных жителей его нельзя убрать. Но оно всё же далековато. Оно за заброшенным зданием, вряд ли мы туда пойдём. Если честно, немного жутко».
«Согласен. Как-то мрачно...»
«Ой, но это же слишком, разве нет?»
«Ну да... Что это вообще... Ой...»
Некоторые ворчали, но все понимали, что изменить ситуацию они не могут. Это было просто брюзжание, не более того. Поскольку рядом были и знакомые, и незнакомые студенты, разговор быстро утих, и тема кладбища вскоре затихла.
«А это что? Причал для яхт?»
«Ага, вроде того?»
В этот момент кто-то снова показал пальцем. При слове «причал для яхт» взгляды студентов переместились туда. Причалов было не одно место. Вдоль береговой линии, включая территорию университета, они были повсюду, что ещё раз подтверждало статус лучшего кампуса. Кроме того, здесь были и площади, и спортивные поля, и даже редакция газеты, и религиозные сооружения. Студенты, внимательно изучавшие карту, только цокали языками.
Пока студенты восхищённо разглядывали брошюру, мимо скользнула тёмная тень. Кто-то высокого роста остановился посреди толпы. Те, кто беззаботно повернул головы, вскоре замерли, перестав дышать.
«...!»
Пёмджун. Его присутствие подавляло. Из-за дистанции, вызванной интересом и симпатией к нему, студенты сжались, словно попали в водоворот странных эмоций.
Пёмджун, не обращая внимания на едва заметное изменение атмосферы, с безразличным видом изучал схему размещения. LodgeVista-001.
Он тут же развернулся. Пошёл к двери, и в поле зрения попала девушка. Ё Хыль. Девушка с таинственным лицом, которое выделялось где угодно.