Контент удален!

Достаточно было одного прикосновения, чтобы передалась скверна, — и этот презренный простолюдин, которого все избегали и отворачивались, теперь смешался с толпой. И чтобы скрыть это, он носил белые перчатки, обманывая людей, и расхаживал по кампусу.

Пёмджун смотрел вперёд. Его взгляд, казалось, бесконечно проваливался в недосягаемую точку, и даже смех не шёл. Всё было настолько абсурдно, что его прежние насмешки над «жалким парнем» теперь казались бессмысленными. Чёрт. Это уже слишком.

Когда-то давно именно это довело его мать до смерти. Предательство и обман. Женщина, поклявшаяся в верности и покорности, которая была ближе всех на свете, столкнула мать в яму. Это была жертвенная овца, которую ввели в дом. Её наняли, веря, что она возьмёт на себя порчу и несчастья вместо матери, страдавшей депрессией, но вместо этого она до основания разрушила чужую жизнь. С нежным, красивым лицом, эта женщина стала «подругой» одинокой души и вытянула из неё всю жизнь. Конечно, в этом был и отец. Каким бы ни был их роман, звук хлопка рождается только тогда, когда встречаются две ладони. Женщина, которая была лучшей подругой, вонзила нож в спину.

Если бы она не притворялась, разве мать испытала бы такой шок? Пёмджун презирал народ овец. Потрясение детства было настолько сильным, что пошатнуло его мировоззрение. К счастью, он никогда не встречал их лично — иначе ярость, поднимающаяся изнутри, заставила бы его дрожать. Он скрежетал зубами, желая убить. Жертвенный агнец. Ну да, это агнец Ё Хыль, значит, не его дело. Но если это касается школы, то всё иначе. Если они разбрасывают скверну, проклятия, предательство и отвращение, словно бактерии, и разгуливают по кампусу — это уже совсем другое.

Речь шла не о какой-то глупой защите справедливости. Чужая жизнь его не касалась. Он просто не хотел мириться с рабской ментальностью, которая лезет в глаза и хочет жить за чужой счёт. Он не хотел даже дышать одним воздухом с грязными, нечистыми простолюдинами. Когда-то он хотел сжечь деревню овец — настолько сильно он желал их смерти. От одного слова «жертвенный агнец» его тянуло схватить за горло. У них были красивые лица, но внутри — чёрные души. Это были паразиты, живущие жадностью и подчинением. Из-за их козней его мать ушла, жалкая и несчастная. Женщина, цеплявшаяся за спину отца, который даже не оборачивался, и в конце концов жестоко сломавшаяся. Собачье отродье. Грязные тряпки, занимающиеся развратом под именем «жертвенных овец». Простолюдины, разрушившие жизнь высшего сословия. Его разочарование и отвращение к овцам были пугающе глубоки.

Пёмджун постучал в дверь резиденции Ё Хыль. Теперь, когда он знал правду, это нельзя было просто оставить. Даже если он не мог немедленно её вышвырнуть, он собирался передать ей чёткое предупреждение.

Немного погодя дверь открыла Ё Хыль с растерянным лицом. Стоявшая позади экономка бросила на Пёмджуна тревожный взгляд.

— Старший.

Поздней ночью, после внезапного вторжения, она смотрела на него с недоумением.

— Ты... что такое?

Он встретил её взгляд. Подавив личные эмоции и отложив обиды в сторону, он заговорил с подчёркнуто спокойным видом.

— ...А?

— Ты сошла с ума?

Но эмоции, как кровь, просачивающаяся сквозь грязную ткань, всё равно вырывались наружу.

— Да что вообще...

От того, что он ворвался без предупреждения и сразу начал угрожать, Ё Хыль уставилась на него с ошарашенным видом. Почему всякий раз, когда она сталкивается с Пёмджуном, возникают проблемы? Она не хотела сближаться, но каждая их встреча была как столкновение лезвий, и она тоже чувствовала усталость. Нужно было говорить ясно.

Пока он смотрел на Ё Хыль, его взгляд внезапно поднялся. Казалось, он заметил что-то позади неё. Это было выражение лица хищника, столкнувшегося с соперником. Внезапно он понял, откуда исходит эта враждебность. Ё Хыль, резко обернувшись, тоже увидела Иён. Она знала, что Пёмджун, зная, что Иён «мужчина», испытывал к нему особую неприязнь.

— Почему вы снова так делаете?

Она знала, что он постоянно придирается, но что случилось сегодня? Иён только что вернулась с поручения и тихо стояла, ничего не делая...

Хм.

Что-то опять случилось в Оперном театре?

На резкий вопрос Ё Хыль Пёмджун снова опустил взгляд. Его лицо исказилось, будто он не верил происходящему.

— Ты посмела привести жертвенного агнца в школу?

При этих словах взгляд Ё Хыль застыл. Ещё мгновение назад она готова была дерзко спросить, почему он ворвался в чужой дом ночью, но теперь, почувствовав неладное, замолчала.

Попались. Откуда он узнал? Нет, как теперь быть? — выражало её лицо.

Но вскоре она смело посмотрела на Пёмджуна, показывая, что не сдастся. Если она отступит, всё станет только хуже. Её брови нахмурились. Разве это вопрос гордости? Жертвенный агнец. Она сошла с ума?

— Жертвенный агнец — это не незаконно, не так ли? Я привела его по всем правилам, — прозвучал её вывод. Даже загнанная в угол крыса может укусить кошку.

— Немедленно убери его.

— Я не могу.

— ...

— Он — моя жизнь.

Пёмджун молча смотрел на неё. В её ясных глазах была твёрдая вера. Она не собиралась слушать его слова. «Я продлеваю своё здоровье, свою удачу и свою жизнь с ним. Я внесла огромное пожертвование, чтобы он был рядом, и школа дала разрешение». Ё Хыль стояла на своём, словно была в чём-то уверена. Пёмджун усмехнулся от абсурдности ситуации.

Вдалеке виднелись тёмные тучи. Мрачные облака смешивались с чистым синим небом. Ветер был лёгким, но воздух казался тяжёлым и влажным — вот-вот мог хлынуть ливень.

Закончив утренние занятия, Пёмджун зашёл в кафе. Он хотел просто купить кофе, но весь день вокруг только и говорили об этом. Разговоры о жертвенном агнце, простолюдине.

— Боже. Это безумие! Разве такое возможно?

— Да это просто кошмар. Чёрт, как же не повезло.

— Что за ерунда! Как можно ходить в одну школу с такой грязной, нечистой тварью?

— Ого. Я его видел. Кажется, случайно прошёл мимо. Фу, какая же гадость!

— Разве его не нужно выгнать?

— Конечно, выгнать.

— Это несправедливо! Мы заплатили кучу денег, чтобы учиться здесь! Если так, то зачем мы вообще платили? Это бессмыслица!

Слухи распространились мгновенно: от анонимного форума до утренних аудиторий, туалетов, коридоров и кафе. Все говорили так, будто жертвенный агнец причинил им ужасное зло. Казалось, это был коллективный психоз.

Ожидая кофе, Пёмджун продолжал слушать.

— Верно. Мы должны требовать ответа от школы. Это нельзя просто так оставить.

— Говорят, пожертвования огромные. Сработает ли это?

— Не знаю. Должно сработать. Это вообще нелогично.

За полдня эта новость успела надоесть до зубной боли.

— Здравствуйте, старший.

Пёмджун взял кофе и собирался уходить, когда к нему подошёл Мин Хо, сокурсник из его группы.

— Старший, у вас есть время до следующей пары? Нам нужно по заданию, вы не против?

Взглянув туда, куда указал Мин Хо, Пёмджун увидел Сын Ха, также сидевшего в их группе. У него был примерно час времени.

— Старший, вы не вступаете в клуб? — спросил Мин Хо, осторожно оценивая его реакцию.

— Что вам нравится? — Сын Ха, казалось, пытался вытянуть информацию.

У Пёмджуна не было конкретного ответа. Если говорить о том, что ему нравится, то до прошлого года он увлекался гонками. Но он не хотел вступать в клуб ради этого, и в школе не было гоночного клуба.

— Ха. Однако разве групповое задание не слишком сложное для первокурсников? ESG-политика и регулирование. Похоже, в престижных частных университетах самый высокий уровень заданий.

— Да.

Не получив от Пёмджуна внятного ответа, Мин Хо перевёл разговор.

— Вы думаете о каком-нибудь клубе?

Пёмджун переспросил их, заметив, что они нервничают и ждут его решения. У него не было интереса, но он мог поддержать разговор, чтобы не выглядеть слишком отстранённым. Их лица тут же просветлели.

— Мы думаем о клубе по финансовым инвестициям и бизнес-планированию.

— Мы хотим чего-то более активного... Но так как мы всё равно планируем инвестировать в будущем, нам это пригодится.

— Понятно.

— А вы, старший?

— ...Ну, не знаю.

Он не мог ответить. У него не было никаких мыслей на этот счёт. Вернее, он вообще не думал вступать в клуб.

— Я пока не думаю об этом.

— Ах... — они неловко кивнули.

— Кстати, старший. Вы слышали эту новость? — спросил Мин Хо.

— Говорят, в нашей школе есть жертвенный агнец. Вы знаете Ё Хыль?

— Говорят, парень, который всё время был рядом с ней, и есть тот самый жертвенный агнец. Серьёзно. Я, когда услышал, был просто в шоке.